Чтение онлайн

Солнце палит нещадно, ветер вздымает пески, колышутся пальмы у водной кромки…

Наёмники уже построились для битвы, четыре отряда впереди всех. Пламенеют гребни на шлемах Алых Сердец, блестят доспехи Рудокопов, наточены сабли Когтей Грифа, Башенные Псы подвели военные машины, ух, красота, в общем! За ними царские всадники, страшны оскалы звериных морд на их масках, остры изогнутые сабли. Несдобровать стеклянным, ой несдобровать!

Началось! Вражеские пехотинцы, будто испугавшись, начинают отступление, наёмники берутся преследовать их, всадники, крича и улюлюкая, скачут следом. Какой же лёгкой кажется победа!

Но когда Песчаный Шах уже готовился торжествовать, смерть обрушилась на его войско из-за барханов. Конные лучники и тяжёлые верховые Царские Соколы ударили с флангов. Без промаха били стеклянные стрелы, с жутким свистом рассекая воздух, всадники сшибались в искристых сабельных поединках. Вода в оазисе покраснела. С обоих сторон гибли лучшие конники, кочевая знать: гэхэры Стеклянного Шаха и ышаны Песчаного. И казалось, что всё-таки победа останется за нашим нанимателем и его Тиграми Пустыни. Однако… наёмники-предатели объединились с вражеской пехотой и, развернувшись, ударили их в лоб. Теперь рукопашную скорее следовало бы называть избиением. Песчаному Шаху осталось отдать единственный возможный приказ — отступление. И под прикрытием Верных Долгу остатки песчаного войска ушли обратно в пески!

— Ох, вэттир Стеврос! Просто нет слов! Как наяву! Вы прекрасный рассказчик! — в голосе Кейниса звучало неподдельное восхищение.

— Спасибо, конечно, но в этом моей заслуги особо-то и нет, вовсе не трудно рассказывать о том, чему сам стал очевидцем. Однако я ещё не закончил историю, так что продолжу, пожалуй, если вы не против.

— Нет-нет, продолжайте!

— Не зря Верные Долгу считаются признанными знатоками военного дела, не зря! Любой другой отряд на нашем месте либо в ужасе разбежался бы, либо перешёл на сторону победителя, либо, что ещё хуже, просто бы полёг в неравной схватке. Однако же Лунцу удалось сделать невозможное, он не только дал царевым людям возможность уйти, но и отбил напор стеклянных всадников! После остальные наёмники не стали нас преследовать, хотя мне думается, от них этого требовали. Да, битва была проиграна, но мы выполнили свой долг с честью и хотели получить то, что нам причиталось, однако здесь опять сыграли роль глупость и упрямство Шаха. Этот осёл хотел заставить нас напасть на другие отряды или хотя бы обеспечить оборону столицы, но Лунц заявил, что Верные Долгу никогда не делают двух вещей: во-первых, не предают нанимателя, а во-вторых, не сражаются на стороне заведомо проигравших.

— Оно и правильно! — не удержавшись, снова вставил слово обберит. — В этом и есть честность наёмника.

— Скорее это умение трезво взглянуть на вещи, но ваше мнение мне по душе. Эта битва, мои господа, стала для Старой Ольтрии началом конца. Нет, победители не стали предпринимать каких-либо попыток вторжения, они удовлетворились тем, что песчаники попросту вышли из игры. Шах Песков потерял не только наёмников, но и верность своих собственных подданных, его лучшие ышангары Мимар, Муртаз и Равиль кинули свои маски к ногам Шаха, и покинули Старую Ольтрию, уведя за собой большую часть воинов.

— Точно, слышали мы об этом! Муртаз Череп ушёл на юго-запад грабить ксафитские караваны, Мимар, насколько мне помнится, отправился в земли султаната с теми же, впрочем, намерениями. Ну а…

— …а Равилю Песчаному Вихрю этого показалось мало, вы правы, господин Кейнис! Равиль, самый жестокий и отчаянный из царевых ышангаров, решился на удивительный в своей дерзости поступок. Он разграбил Хато-Хидар, который, как вы помните, являлся наиболее дружественным к империи ксафитским городом. Естественно держава Алого Солнца такого простить не могла, поэтому император направил карательный рыцарский отряд за головой злодея. Рыцари перехватили кочевников на пути в Нин-Сола, в завязавшейся битве погибли все! Ну, точнее кроме одного. Последний выживший рыцарь, говорят, лично прикончил Песчаного Вихря, и возвратился в империю, награждённый, как славой, так и безумием. Кажется, его звали Ярон Бабочка…

— Мотылёк, — поправил писарь, слышавший эту историю уже не один раз.

— Пусть так, ну вот теперь я вроде, как и закончил! А что же молчит господин Дий?

— Занятная история, вэттир. Вам удалось меня удивить, — выдал в ответ посол.

— Полно-полно! Я был только рад скоротать время за беседой, тем более, что скоро отправляться. Кстати, не хотите ли разделить со мною лёгкую трапезу, господа? — всё также маслянисто улыбаясь, обратился к ним Стеврос, и поспешил добавить при виде лиц, приобрётших задумчивое выражение. — Не спешите отказываться, следующий привал будет только ночью.

— Почтём за честь отведать вашего угощения, вэттир! — выразил общее, как ему казалось, мнение Кейнис, и кинул вопросительный взгляд на Дия, тот, чуть подумав, кивнул.

Они последовали за норинцем к костру. Большинство сидевших вокруг него стрелков уже закончили трапезу, и присоединились к упражняющимся соотрядникам. Чародей, подойдя к одному из привязанных к колышкам верблюдов, нашёл среди множества одинаковых сумок ту, что была помечена его именем и, порывшись в ней, извлёк небольших размеров глиняный горшок плотно запечатанный восковой крышкой. Следом за ним появились три деревянных тарелки, расписанных васильковой краской в традиционной норинской манере и соответствующие им по цвету изящные цеттиновые ложки.

— Это то, о чём я думаю, вэттир?

— Да, господин Кейнис. Знаменитый самильк, или мясо по-норински. А знаменит он, как вы должно быть знаете, тем, что может сохранять съедобность до нескольких месяцев, благодаря особому раствору, изобретением которого мы обязаны Союзу Эсэдо, что у нас в Оссите, — как всегда многословно принялся объяснять наёмник. — Для приготовления достаточно подержать сосуд с самильком на огне, в чём мы с вами сейчас и убедимся.

Чародей снял с подвеса уже опустевший пузатый котёл и водрузил на его место горшок с норинским яством, предварительно счистив крышку ножом. Языки пламени весело заплясали, огненными змеями обвивая сосуд. Норинец улыбался, предвкушая услаждение чрева, Кейнис, не евший ничего кроме давешней мышки, полностью разделял его мысли, о чём же думал Дий было не ясно.

— Ммм, почти готово, — промурлыкал Стеврос, вдыхая пропитавшийся запахом мяса воздух.

Чародей, сняв горшок с подвеса, быстро положил поровну мяса себе и Дию, после чего вопросительно посмотрел на Кейниса.

— А разве оббериты употребляют мясо животных в пищу?

— Ха! Конечно, мы же не алэйри какие-то! Мы чтим Мать Жизни и живём сообразно её законам, среди которых, кстати говоря, нет ни одного, что запрещал бы нам лакомиться сочным мясцом!

— Ну в таком случае налетаем, господа!

Дий осторожно поддел ложечкой кусочек мяса, густо сдобренный неясного происхождения приправой, тщательно прожевав, удовлетворённо кивнул и принялся за следующий. Кейнис был куда менее сдержан, он буквально набросился на угощение, а ложка в его руках порхала не хуже меча. Даже чародей и тот еле за ним поспевал. Самильк оказался просто прекрасен, мясо таяло во рту, а приправа придавала ему особый изыскано-пряный вкус.

— Эх, кьёра бы сейчас, — мечтательно протянул посол, всё-таки расслабившийся под действием чародейского кушанья. Ведунский напиток, приготовляемый из трав, известных одним только обберитам, обладал приятным ненавязчивым вкусом и удивительной способностью прояснять мысли.

Над лагерем прозвучал зычный голос первого помощника, приказывающий сниматься. И вскоре их небольшой, но бравый отряд опять шёл по безлюдной пустыне, не оставляя за собой ничего кроме следов, быстро заметаемых песком.

— Давай-ка ещё раз, парень, и помедленнее: кто ты есть такой? — ворчливо спросил неожиданного гостя Бринот, почёсывая затылок.

— Жером… — неуверенно ответил тот и добавил, вспоминая договорённость с Геррертом: — Я оруженосец фаира Шейрона, он прислал меня в Бринадаль с поручением.