Чтение онлайн

Кейнис обернулся и вздрогнул: выход из прохода имел вид головы отвратного и ужасающего создания. Череп великана был лыс, но увенчан множеством рогов, на месте глаз зияли кровавые провалы, а из-под тонких синих губ торчали острые колья зубов.

— Красавец, правда?! — улыбаясь, спросил Ахмед и, не дожидаясь ответа, пояснил: — Его приказал построить здесь Тагир, второй султан из династии Хусаинов, в устрашение всем входящим во дворец великого правителя. Отец, придя к власти, решил его оставить, как-никак наследие прошлого.

— Позвольте полюбопытствовать, где мы находимся? Почему здесь так пусто?

— Это место тоже весьма необычно своим назначением, как, впрочем, почти всё во дворце. Имя ему Око. Сейчас вы поймёте почему, — анхаир махнул рукой, и плиты пола пришли в движение. Разойдясь, они обнажили посередь зала напоминающее зрачок углубление.

— Круг Фаанэ! — догадался Кейнис, наследник тряхнул бородкой, подтверждая.

— Несомненно, как оббериту вам не составит труда воспользоваться им и провести почтенного посланника.

— А вы и… — Дий не договорил, указав глазами на Лунца и Стевроса.

— Ваших спутников разместят со всем подобающим почтением, сам же я не имею права присутствовать на приёме. Таков закон, — разъяснил Ахмед и, перейдя на доверительный полушёпот, добавил: — И да, во избежание недопонимания хотелось бы предупредить вас, что помимо киодов у отца есть охрана другого рода, мягко говоря, необычная…

— Не извольте беспокоиться, нам это известно, — соврал Дий, полагая неловким признаться в своей неосведомлённости.

Маг кивнул и, обернувшись, поманил наёмников за собой, по его немому жесту в стене отворилась скрытая доселе дверь.

— О чём он? — полюбопытствовал Кейнис, когда проход снова закрылся. — Я вот лично ничего не знаю!

— Понятия не имею, скоро, впрочем, мы всё узнаем. Ладно, идём, и помни: я говорю, ты помалкиваешь. Стой! Ты взял подарок лэйтира Линна? — всполошился посланник.

— Да, Дий, не волнуйся, вот он, — с этими словами Кейнис вытащил из потайного кармашка лиарновую коробочку в мизинец толщиной.

— Будет у меня.

Они встали внутри Круга, и обберит начал отсчёт, за неимением посоха притоптывая ногой. Мгновением позже перед посланниками уже высились двери тронного зала, охраняемые двумя киодами-великанами. Стражи уже привычным образом отступили в стороны, распахивая двери.

Ахмед не врал, ибо увиденное и впрямь их поразило. В вязком и зыбком полумраке подрагивали разноцветные огоньки свечей, в воздухе витал сладкий запах благовоний. А посередь всего этого на груде мягких подушек возлежал султан, худощавый белобородый старец, окружённый шестью полуобнажёнными прелестницами.

Кейнис не верил своим глазам, ему ещё не доводилось видеть такую красоту. Каждая из шести юных дев отличалась от остальных. Они разнились цветом кожи и волос, разрезом глаз и стройностью тела, одеждой и украшениями, но все были неизъяснимо прекрасны.

Посланнику никогда не везло с прекрасным полом. В свои двадцать два года он по-прежнему оставался обделён женским вниманием. Хоть оббериты и придерживались в делах духа и плоти свободных взглядов, но Кейнис покинул общину, не достигнув совершеннолетия. Чинный имперский Дефф принял юношу с прохладой. Для знатных лаири ведун был неприметен, словно осенний лист у дороги, а незамужних хотэйри отпугивали его звериные черты: жёлтые, словно волчьи глаза, клыки во рту, нелепо растопыренные уши. Да и диковатые привычки не добавляли оббериту привлекательности: он мог запросто пройтись по городу босиком, не признавал головных уборов, и даже будучи чистоплотен, не сильно беспокоился об опрятности. Ко всему прочему, стоило Кейнису заговорить с какой-нибудь красавицей, как язык его немел, а в голове поселялась пустота. Волнение и робость вмиг превращали жизнерадостного юношу в каменного истукана. Поэтому сейчас он с жадностью рассматривал необычную свиту султана, совершенно не в силах понять, какая из дев влечёт его больше. Может, зеленоглазая красавица, в чьих выгоревших на солнце кудрях синели колокольчики, а белая рубаха с ольтрийским орнаментом доходила лишь до середины бедра, оставляя обнажёнными стройные ножки с сапфировыми браслетами на щиколотках? Или же полногрудая смуглянка с волнистыми каштановыми волосами, в которые вплетён был алый цветок буйноцвет, а ожерелье горело рубинами? А может, всё же та, что в длинной юбке с разрезами и с пурпурной лентой на груди? Пусть кожа её бледна, зато как прекрасны прямые смольные волосы и бесконечно глубоки карие глаза! Или лучше всех пышная дева в зелёном платье, обнажающем плечи?

Ведун так залюбовался, что Дию пришлось тихонько пихнуть его локтем. Посол тоже присматривался к девушкам, но в его взгляде было куда больше раздумья, нежели восторга. Он не прекращал задаваться вопросами: кто они и что делают здесь? Эти девы — явно колдуньи, ведь просто так никто не надевает магические камни, но лишь одна из них похожа на чистокровную альхаринку. Та, что в рубиновом ожерелье, томно раскинувшаяся на подушках. А рубин, между прочим, камень Ivey vo Sele, магии, не изучаемой в Альхаре после падения Хусаинов. Ещё внимание Дия привлекли девушки, почти не замеченные Кейнисом. Обе худенькие и белокожие, но одна, высокая и светловолосая, походила на норинку, а другая, маленькая и рыжая, не могла не быть марбэйн. Первая держала руки скрещёнными на груди, а на запястьях сверкали алмазы — камни света. Вторая обнимала тонкими ручками колени, а её невероятно длинные волосы на лбу стягивал обруч с опалом, камнем разума.

Шесть стран, шесть камней, шесть цветов. Теперь послу всё стало окончательно ясно: Азиз возжелал окружить себя живыми олицетворениями шести видов Ivey. На руку султану сыграл и альхарский закон, по которому маги-иноземцы могли стать полноценными энфитами, только после службы, считающейся унизительной для чистокровных альхарцев. Кроме Миллена и Норина здесь были девушки из Роиана, Ольтрии и, вероятно, Аниума. Что же до единственной альхаринки, то её явно наказали таким образом, как и всех, кому не повезло быть заклинателем Тьмы после падения Хусаинов.

— Приветствую посланников Алого Солнца, — лишённым старческой хрипотцы голосом проговорил правитель Альхара, и чуть приподнялся, опираясь на посох с навершием в виде двух полумесяцев. — Простите уж, что не могу сказать вам этого стоя. После одной памятной попытки оспорить мою власть ноги меня не слушаются.

Оба посланника знали, о чём он говорил. Древний обычай разрешал каждому желающему попытаться в поединке отнять трон энфит-хаира. Сам Азиз именно таким образом и стал правителем, победив Касима Хусаина. Долгое время с тех пор желающих повергнуть его не возникало, но два года назад уже постаревший султан получил вызов от одного спесивого мага по имени Мустаф Нисаар. Тот был искусным заклинателем Стихий, и почти смог одолеть старика, но его подвели горячность и самонадеянность. В итоге Мустаф погиб, а Улладжар лишился возможности ходить. После этого энфит-хаир неожиданно для всех начал раскрывать в себе талант к управлению разумом. Сначала правитель ограничивался только перемещением предметов в пространстве и внушением мыслей, но в итоге любопытство взяло верх над осторожностью, и он принялся за более сложные опыты. Изыскания старца увенчались успехом, и он с пылкостью неофита стал изучать открывшиеся возможности. Овладев чуждой прежде Ivey vo Kel, Азиз впервые пожалел, что не бессмертен. Время уже было упущено, и он лишился завидного удела стать сильнейшим заклинателем средь ныне живущих.

— Великая честь быть гостями в вашем доме, — сказал Дий, склоняясь в поклоне, писарь, стоящий на шаг дальше, в точности повторил этот жест.

— Я вижу, вам пришёлся по душе мой Цветник Магии, — заметил энфит-хаир, с лёгкостью прочитав мысли обберита. — Стихия, Жизнь, Свет, Разум, Тень и Тьма. Олицетворённая мощь и красота Ivey. Какой ещё из правителей Джаареса может позволить себе подобное?

— Лишь вы, вне всякого сомнения, — Дий привычно использовал лесть, не боясь быть пойманным на лжи, пусть даже и чтецом мыслей. — Тонхэт Грикул Линн, изъяснитель Тол-Фатимэ, велел послать вам дар от имени Его Императорского Величества.

По закону чужеземцам было запрещено касаться энфит-хаира и приближаться к тому ближе чем на три шага, поэтому за подарком поднялась одна из наложниц — высокая норинка с лилией в волосах. Она спустилась к посланникам, шурша длинным полупрозрачным платьем, и приняла из рук Дия лиарновую коробочку в мизинец толщиной.

— Посмотрим-посмотрим, — пробормотал султан, вскрывая деревянную крышечку длинными тонкими пальцами. Несколько мгновений он рассматривал дар Линна, затем молча передал кудрявой ольтрийке. В руках у девушки вспыхнули искорки Ivey, мгновением позже обратившиеся пламенем. От бесценного груза не осталось даже пепла. Впрочем, а как ещё поступают с тайными посланиями?