Чтение онлайн

Утром дождь прекратился. Из за туч выглянуло тусклое осеннее солнце, обещая ясный день. Я решила воспользоваться моментом и съездить в город. Накопилось два срочных дела: закупить продукты и наконец то своими глазами увидеть разницу в ушах. Внутри всё свербело от нетерпения.

И у меня это получилось.

О, как изменился мир вокруг, стоило мне начать разглядывать уши прохожих! В Ламане, как выяснилось, больше всего людей: гладкие, ничем не примечательные ушные раковины встречались чаще всего. Попадались и оборотни с их забавными кисточками, выглядело мило. У меня даже руки зачесались от желания потрогать: интересно, волоски жёсткие или мягкие?

Ни драконов, ни эльфов, ни гномов мы так и не встретили. Зато накануне вечером я успела как следует разглядеть уши нашей гостьи. После её слов я буквально вытаращилась на них, как баран на новые ворота, и не могла оторвать взгляд от полупрозрачных раковин, покрытых мелкими, словно маковые зёрнышки, чешуйками, пока не закрыла дверь её номера.

Когда я пошла на кухню передать Авдотье извинения гостьи, еле сдержалась, чтобы не попросить кухарку снять платок. Интересно же, как выглядят уши полукровки: покрыты чешуёй наполовину или одно ухо обычное, а второе — нет?

Не знаю, есть ли в Ламане полукровки оборотни, но между всеми увиденными мной волосатыми ушами я не заметила разницы.

— Мам, — Егорка дёрнул меня за руку.

Я посмотрела на сына. Он хмурился, смотрел озадаченно:

— С тобой всё в порядке?

— Да, сынок, всё хорошо, — кивнула я. — Почему спрашиваешь?

— Ну просто… — Егорка вздохнул. — Ты так странно смотришь на всех. Людям это не нравится. Вон они какие недовольные… И не улыбаются совсем.

— Да брось, — фыркнула я. — Всё хорошо.

— Точно? — переспросил сын. Я кивнула, подтверждая. — Просто нам молочник махал, хотел, чтоб мы подошли. А ты посмотрела на него так, словно впервые видишь, и прошла мимо. Мне кажется, ему это не понравилось…

Молочник? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, видела ли его сегодня. Не смогла. Сегодня я не видела людей — только уши.

Вздохнула. С мясником и молочником я ещё не рассчиталась. Если клиенты не вернутся в ближайшее время, придётся просить ещё одну отсрочку. А значит, ни в коем случае нельзя портить с ними отношения. А я, судя по словам Егорки, только что это и сделала. Вряд ли человек, к которому проявили столь явное пренебрежение, пойдёт мне навстречу.

— Давай вернёмся к нему, — кивнула сыну. — Всё равно молоко надо купить.

Да, про продукты я тоже совсем забыла. Так и носилась по торговым рядам, не потратив ни одной монеты. Экономично, конечно, но детей кормить надо. И неизвестно, когда смогу приехать в город снова, таскаться по размытой дороге удовольствие сомнительное.

Переключиться с ушей оказалось неожиданно трудно. Они притягивали взгляд, как магниты. Лишь усилием воли я заставляла себя смотреть на лица прохожих.

Когда мы вернулись домой, выяснилось, что гостья решила остаться у нас на несколько дней. Она вышла к обеду, поела и снова ушла в номер, попросив Анушку разбудить её к ужину.

Будить гостью я отправилась, когда за окном уже стемнело. В доме царило напряжённое молчание: сердитая Авдотья, которую ничуть не успокоили извинения Лины, яростно гремела посудой и шипела на детей. Всем своим видом она показывала, что мы ей страшно надоели.

Я её понимала. Кому понравится, когда семеро человек без конца дёргают тебя вопросами о том, скоро ли ужин? Молчал только наш младший, он ещё не умел произносить такие сложные слова. Но и он смотрел на Авдотью весьма красноречиво.

«Не стоило тратить большую часть дня на пустую злость», — подумала я. Обычно мы ужинали гораздо раньше.

Гостья уже не спала. Мне даже показалось, что она караулила меня у двери: стоило лишь тихонько стукнуть костяшками пальцев по дереву, предупреждая о своём появлении, как дверь распахнулась.

Я невольно засмотрелась на её уши, покрытые крохотными полупрозрачными чешуйками. Сегодня уши буквально заворожили меня. Я могла думать и видеть только их. Лишь через мгновение осознала, насколько это невежливо.

— Прос… — начала я извиняться, но гостья неожиданно схватила меня за руку и с силой втянула в комнату, захлопнув дверь за моей спиной. Я поперхнулась словами и возмутилась: — Куда вы меня тащите?!

— Олеся, — торопливо зашептала Лина, — мне в голову пришла отличная идея! Мне кажется, мы с вами можем помочь друг другу…

Её лихорадочно блестевшие глаза мне совсем не понравились. Казалось, она была не в себе.

— Мне не нужна помощь, — попыталась я выдернуть руку и отказаться. Но ни то, ни другое не удалось.

Лина держала меня крепко, хотя и осторожно. Я не чувствовала боли или дискомфорта, но, как ни старалась, не могла вырваться. А она продолжала говорить резким, быстрым шёпотом, который со стороны напоминал горячечный бред:

— Я знаю, кто вы. И поняла, почему Олив почуял в вас родную душу. И почему вы — неглупая и, скорее всего, образованная женщина, прячетесь в этом убогом трактире. Не обижайтесь, но ваша идея никуда не годится. Трудно представить, что трактирщица, которая не видела в жизни ничего, кроме стен этого заведения, которая всю свою короткую жизнь рожала детей, обладает таким высоким интеллектом.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — пробормотала я.

По спине пробежал озноб, мурашки собрались в ложбинке позвоночника. Холодные лапки заставляли деревенеть мышцы ног и груди, а сердце сбивалось с ритма.

— Всё вы понимаете, — истерично хихикнула она. — Я видела вашу реакцию, когда спросила, не из Гойи ли вы…

— Мне кажется, — я сделала ещё одну попытку скрыть правду, — вы не в себе. Вам стоит обратиться за помощью к компетентным специалистам.

Страх накрыл меня плотной пеленой, воздух с трудом пробивался сквозь неё. Ещё немного, и я задохнусь. Дышала так, словно пробежала марафон на пределе сил.

Я надеялась, что эта сумасшедшая, разгадавшая мою тайну, отстанет от меня. Или хотя бы на миг выпустит руку, тогда я рвану прочь, запру дверь снаружи и помчусь в Ламан, чтобы сдать беглянку. Не знаю, от кого она бежит, но её наверняка ищут. Пусть сами с ней разбираются. Главное, чтобы не поверили в то, что она сейчас говорит…

— А мне кажется, — широко улыбнулась она, — вы просто боитесь признать, что я права. Вы сбежали из Гойи… Вернее, не вы. Это ваша мать выкрала вас оттуда ещё в младенчестве. Именно об этом говорил Олив, когда почувствовал ваше родство. Их род хранит эту тайну, но я то знаю: много лет назад первая жена его отца сбежала с новорождённой девочкой в человеческие земли. И поэтому я ощутила нашу близость. Когда то давно предок Олива и мой предок смешали кровь, объявив себя семьёй. Правда, семьи не получилось, они разбежались раньше, чем успели завести детей. Но мы с Оливом до сих пор считаем себя родственниками.