Чтение онлайн

Дети были в восторге. Лошадку назвали Звездой. В первый же вечер её так затискали и закормили, что она, кажется, решила: бывший хозяин всё таки сдал её живодёру, а она попала в лошадиный рай, где не надо работать, а можно получать лакомства и ласку просто так. Разве что поездки в город за продуктами и покатушки с детьми раз в несколько дней, не такая уж тяжкая работа.

Постепенно к нам стали заезжать купеческие обозы, чаще небольшие, на несколько возков. Для них экономия на завтраке была существенной. Обычно они направлялись в Ламан, а не в столицу, и продавали домашнюю утварь, ткани, прочие изделия ремесленного производства. Фабрик тут пока не было, каждая вещь создавалась вручную.

Иногда меня подмывало рассказать какому нибудь дельцу о механической прялке Дженни, ускорившей прогресс в другом мире и положившей начало промышленной революции. Но я всякий раз прикусывала язык. Зачем?

Да, таскать воду из колодца, ходить «до ветра» в будочку с дыркой в земле, стирать в тазу с поташом, разъедающим кожу, — всё это неудобства. Большие неудобства. Но я понимала: от прялки Дженни до водопровода и электричества — пропасть в несколько веков. Я всё равно не доживу до того, как в моём трактире появится сантехника и электричество. Пусть мир развивается своим чередом.

Благодаря мелким купчишкам мы обзавелись знакомыми на ярмарке. Оказалось, покупать там невыгодно. Лучше дождаться, когда купцы после ярмарки остановятся у нас, и приобрести всё то же самое, но с доставкой на дом и гораздо дешевле. Особенно выгодно получалось брать остатки, которые не хотелось везти обратно и не удалось продать.

Так мы обзавелись шторами, постельным бельём, скатертями и даже салфетками, их Анушка и Машенька с Сонюшкой шили из лоскутов, оставшихся после рукоделия. Старшие девочки с упоением готовили себе приданое.

Я тоже провела остаток лета с напёрстком. Швейных машинок здесь не было, и даже подрубать простыни приходилось вручную. Порадовалась, что бабушка научила меня сносно орудовать иголкой, девочки даже не заметили, что такая работа для меня непривычна.

Наняли столяра, он сколотил кровати для дома и постоялого двора. Не роскошь, конечно: примитивные, грубые, но гораздо удобнее нар, на которых гости спали при Трохиме. Нары переехали на чердак. Пока не хватало средств поставить там кровати, но бедняки, которые прежде ночевали сидя за столами, были рады и этому.

Постепенно слава о нашей «ночлежке» росла. Поток одиноких путников увеличился: некоторые работяги даже стали приходить из Ламана, чтобы переночевать у нас. За две монеты они получали ужин, спальное место на тёплом чердаке и завтрак.

Мы больше не считали монеты, боясь, что завтра нечего будет есть. Авдотья перестала ворчать из за моего отказа от замужества и переключилась на новую тему: её беспокоило, что у нас постоянно толпится народ и «глазеет» на нас, думая о чём то нехорошем. Объект пристального внимания, по мнению Авдотьи, каждый раз менялся: то я, то Анушка, а иногда даже Машенька с Сонюшкой.

Первое время я верила ей и внимательно следила за теми, кто, по её словам, слишком пристально разглядывал девочек. Но вскоре поняла: это лишь плод воображения кухарки. Ей просто нужно было о чём то ворчать, и она нашла тему, отзывавшуюся в ней нужными тонами.

Анушка, когда мы активно начали собирать ей приданое, заметно изменилась. Казалось, она повзрослела и начала воспринимать будущее замужество не как возможность трижды в день получать миску каши в семье мужа, а как шанс стать хозяйкой чего то большего, чем старая избушка с тараканами. О том, чтобы получать «плюшки» за молодость и красоту от проезжих купчишек, речи не шло вовсе.

Она и младших сестёр учила тому же. Я сама слышала, как за рукоделием Анушка делилась «женской мудростью» с Машенькой и Сонюшкой. Наверное, мне стоило вмешаться, рассказать девочкам, что замужество — не единственный путь для молодой женщины. Но, как и с историей о прялке Дженни, я предпочла промолчать.

Что поделать, если мир устроен именно так: женщина обязана быть замужем и может обрести определённую свободу лишь став вдовой, как я. Можно, конечно, сломать девочкам привычные установки, рассказать о любви и праве выбора. Но тогда они рискуют всю жизнь мучиться в одиночестве, не сумев найти себя в мире с совсем другими правилами.

Я выбрала иной путь: решила тщательнее подбирать им мужей. Чтобы не пили, не били, не гуляли и относились к жене с уважением. А где есть уважение, со временем появится и любовь.

Незаметно наступила осень. Мы убрали огород, выкопали свёклу и картошку. Урожай порадовал: часть клубней пришлось закопать в бурты, потому что в землянке (она заменяла погреб) не хватило места. Авдотья несколько дней повторяла, что это первый год, когда удалось собрать весь урожай целиком. При Трохиме картошку подкапывали с середины лета, и к осени оставалась лишь треть поля.

Конечно, мы тоже копали понемногу: молодая картошечка с постным маслом, солёной рыбкой и репчатым луком уходила в трактире на ура. Это «новое» блюдо появилось в меню почти сразу после хеввы.

Помимо картошки, меню обогатилось ещё одним иностранным блюдом — жареным мясом по Боронски (так называлась страна оборотней). Рецепт поделился тот самый оборотень, который ночевал у нас в прошлый раз и теперь регулярно заглядывал в трактир.

Новое правило, запрещавшее ему использовать запахи и предписывавшее вести себя «по человечески», неожиданно вызвало у него не обиду, а смех. Он хохотал так долго, что я забеспокоилась о его душевном состоянии. Когда же отсмеялся, заявил, что восхищён мной ещё больше, и снова предложил сходить к провидице. Оказалось, оборотни ищут подходящую невесту по запаху тела. Он ещё в прошлый раз понял, как хорошо мы подходим друг другу.

Я уже привыкла к тому, что предложения о замужестве сыплются как из рога изобилия, и даже не удивилась. Вежливо отказала, и это совершенно не обидело оборотня.

Тогда я узнала то, что изменило мой взгляд на все эти расовые «штучки»: «подходящих» гораздо больше, чем я думала. Практически все люди подходят друг другу для создания семьи, и это ни к чему не обязывает.

После этого мне стало легче дышать. Я больше не шарахалась от заинтересованных взглядов других оборотней, ставших частыми посетителями трактира. В том числе потому, что у нас можно было заказать порцию жареного мяса с кровью и кошачьей мятой, она привлекала оборотней так же, как в другом мире кошек.

Именно поэтому кошачью мят запрещали продавать и использовать в человеческих городах: люди не любили оборотней и не желали видеть их среди горожан. Но мы находились вне городских стен, и не подпадали под действие городских законов.

Изредка заезжал Тимоха. Мы стали если не друзьями, то хорошими знакомыми. Авдотья больше не фыркала в его присутствии и даже слегка смягчилась: перестала бурчать себе под нос и порой улыбалась. Но это случалось редко.

С середины лета у крестьян начиналась страда: косили сено, собирали урожай озимой пшеницы и овощей, делали заготовки на зиму. Ярмарки в Ламане проводились ежедневно, хотя продуктовые ряды заметно поредели. Теперь там торговали в основном перекупщики, задиравшие цены даже на сезонные овощи.