Чтение онлайн

Именно поэтому Трохим и разбил огород при трактире. Сам он терпеть не мог «деревенские» заботы, как и его младший брат. Потому они и сбежали из далёкой деревушки в город, надеясь добиться успеха.

Можно сказать, у Трохима это получилось: трактир за городскими стенами — довольно приличное имущество. Хотя его заслуги в этом почти не было.

Постепенно, задавая между делом нужные вопросы, я выяснила: мои догадки насчёт Авдотьи оказались почти верны. Её муж действительно завещал ей деньги, оставленные у доверенного лица. Но тот был категорически против передачи средств Трохиму на покупку трактира. Поэтому доверенным лицом Авдотьи стал ламанский батюшка. Местная религиозная община осуждала деление людей на расы и готова была привечать любых разумных. Правда, сами разумные (кроме людей) не слишком жаловали Богов и в храмы не ходили.

Тихими осенними вечерами, когда трактир пустовал из за проливных дождей, мы с Авдотьей часто вели неспешные беседы. Они помогали мне лучше узнавать мир и давали пищу для размышлений. Особенно хорошо думалось, когда руки были заняты, например, шитьём.

Потому что одновременно с первыми холодными дождями я осознала: у детей совсем нет тёплой одежды. Купила рулон толстой шерстяной ткани и взялась за работу. Очень жалела, что в прошлом не научилась вязать. Увидев, сколько стоит на ярмарке простой шерстяной носок (больше похожий на узкий мешок), готова была кусать локти из за своей непредусмотрительности. «Ну вот что мне стоило подготовиться к попаданству тщательнее?» — мысленно сокрушалась я.

В тот день дождь лил особенно упорно. Он начался ещё ночью и не прекращался ни на миг, лишь временами превращаясь в мелкую холодную морось, висевшую в воздухе.

Авдотья ворчала больше обычного, привычно ругая всё и всех. Главным объектом её недовольства, разумеется, стала погода. Я, как всегда, пропускала её слова мимо ушей, радуясь, что сегодня поводом для ворчания стали не я, не мои дети, не трактир и не наши гости, которых, кстати, почти не осталось.

Поток купеческих обозов, мелких торговцев, ремесленников и крестьян, направлявшихся на ярмарку в Ламан или столицу, совсем иссяк. Исчезли даже местные завсегдатаи, регулярно заходившие к нам пропустить чарку другую настойки на листьях сушмита.

Мы, кстати, перенесли горшки с растениями в трактир и расставили возле окон, там, где, по нашему мнению, было достаточно света. И они до сих пор радовали глаз яркой зеленью, хотя на деревьях давно уже не осталось листьев.

Гости рассказывали, что трактирщики в Ламане тоже стали делать настойку, но она у них «почему то» получалась не такой вкусной, как у меня. Ещё бы, они пропускали самый важный этап: очистку напитка с помощью угля. Об этом я, разумеется, никому не рассказывала, незачем помогать конкурентам. Да и своих предупредила держать язык за зубами.

Так у нас появился первый семейный секрет. А ещё я начала украшать глиняные бутылки с настойкой орнаментом из русских и латинских букв, нарисованных краской на основе сажи и костного клея.

Однажды я подумала: если я попала в этот мир, возможно, здесь окажется и кто то ещё из моего мира. Именно так я решила привлечь внимание потенциальных земляков. Была уверена: ни один попаданец не пройдёт мимо столь явного намека…

Впрочем, я отчётливо понимала, насколько призрачны мои надежды. Но отказаться от этой затеи всё же не могла.

В тот дождливый день я сидела в трактире и шила при свете толстой восковой свечи. Когда у тебя семеро детей, сшить каждому по комплекту тёплой одежды, дело долгое и утомительное. Хотя я использовала местный способ кроя, сокращавший количество швов, работа продвигалась медленно.

Авдотья, не переставая ворчать и проклинать погоду, гремела на кухне чугунными сковородками. Она затеяла большую чистку, и из кухни доносился неприятный запах кипящего щёлока, которым размягчали нагар.

Дети играли дома, время от времени забегая к нам: то стащить с кухни бутерброд, то задать вопрос, то просто посидеть рядом. В эти мгновения я чувствовала себя абсолютно счастливой и не могла сдержать улыбки. Всё же дети — это прекрасно. Мне повезло оказаться здесь, на месте многодетной матери. В своём мире я вряд ли решилась бы на столь большой подвиг — остановилась бы на одном двух детях, как принято у нас.

В дверь заглянул лохматый и взъерошенный Егорка. Мальчиков давно нужно было подстричь, но меня останавливало отсутствие нормальных ножниц, таких, что срезают, а не рвут волосы. Я уже внесла их в список покупок, но пока не нашла подходящих.

Я подумала, что он, как обычно, пришёл за чем нибудь съестным, и ободряюще улыбнулась. Но он неожиданно громко выкрикнул:

— Мам! Там дракон летит! — и тут же исчез, оставив дверь приоткрытой, словно был уверен: я брошу всё и побегу за ним.

И он не ошибся. Я лишь на миг замерла, осмысливая услышанное, а потом, бросив шитье, рванула на улицу. Рядом со мной бежала Авдотья, её глаза были так же широко раскрыты, как и мои.

Со мной всё понятно: я никогда не видела летящих драконов и даже не думала, что они способны летать. Но что так удивило нашу кухарку?

Выскочив на крыльцо, я сразу увидела дракона, парящего над лесом. Самого настоящего дракона — очень похожего на тех, что я видела на рисунках в своём мире.

— С ума сошла! — выдохнула Авдотья. — Это же человеческие земли!

— И что?! — спросила я, не отрывая взгляда от стремительно приближающегося существа.

— Так нельзя им облик менять, — ответил Егорка, тоже не сводя глаз с дракона. Остальные дети тоже выбежали на крыльцо и стояли под мелким, противным дождём. — За это можно и в тюрьму сесть…

— Ой, дура! — сокрушённо взвыла Авдотья, когда стало ясно: дракон летит мимо нас, прямиком в Ламан. — У нас она тюрьмой не отделается. Глава дюже не любит драконов. Повесит, и всё.

— Ага, — поддакнул Егорка и тут же спросил: — Мам, можно мы пойдём на казнь?

Мне хватило доли секунды, чтобы ужаснуться и принять решение.

— Никакой казни не будет, — заявила я и выбежала на середину двора, громко крича и махая руками, чтобы привлечь внимание летящей мимо драконницы.

«Кстати, — мелькнуло в голове, — откуда Авдотья узнала, что это именно она? Опять какие то расовые штучки?»

Драконница, услышав мои вопли, вздрогнула, на миг замерла в воздухе, а затем резко развернулась и начала снижаться, очевидно решив приземлиться прямо в нашем дворе.

— Олеся! — закричала Авдотья. — Уходи!

Я не спорила. Теперь, когда стало ясно, что казни не будет и мне не придётся запрещать детям смотреть на столь жестокое (для меня) и привычное (для местных) зрелище, я успокоилась. Забежала на крыльцо, отряхиваясь от мелких капель, налипших на старое шерстяное платье прежней Олеси. Всё произошло так быстро, что большая часть влаги не успела впитаться, я почти не промокла.

Драконница опустилась на мокрую землю двора под восторженные крики ребятишек. Я сама не кричала лишь потому, что сочла это неприличным для почтенной матери большого семейства и владелицы трактира. Но я во все глаза разглядывала опустившееся существо… Ну как это назвать? Не животное же! Обычный такой Змей Горыныч, только маленький, не больше человека.