Чтение онлайн

— Как моя дочь? И внуки? — произносит заторможено, с оттенком шока, будто до конца не верит, что стал дедом. И заглядывает в бокс через приоткрытую дверь.

— Отлично, — становится перед ним Демин, не позволяя сделать больше ни шага. — Вам в палату нельзя, и так проходной двор у меня здесь устроили. Все прекрасно, дедуля, поздравляю, — похлопывает его по плечу. — Встретимся на выписке.

Дверь с щелчком захлопывается за нашими спинами, Воронцов смиренно отступает к стене, а Герман ведет меня в ординаторскую. Подходит к окну, засунув руки в карманы, задумчиво смотрит вдаль.

— Ты знаешь, что тебя Золотарев ищет? — бросает он непринужденно, не оборачиваясь.

Я стараюсь не подавать вида, что нервничаю, но дыхание предательски сбивается.

— Знаю....

— А о том, что он поручил докладывать ему, если ты появишься в больнице?

Я невольно съеживаюсь, будто в любой момент в помещение может ворваться Золотарев и взять меня под белы ручки, как беглую преступницу. Отшатываюсь от входа, неуверенно плетусь к Демину, поравнявшись с ним.

— Вы же меня не сдадите?

— Я — нет, — выплевывает он оскорбленно. — Но думаешь, желающих выслужиться перед светилом не найдется? Вот хотя бы эта Плакса Миртл. По — шла вон отсюда! Уволена к хренам собачьим! — неожиданно орет на акушерку, которая имела неосторожность заглянуть в кабинет. Когда она сбегает в коридор, он с намеком добавляет: — Если что, твоя вакансия у нас до сих пор свободна.

— Напрасно ждете, — огорченно опускаю голову. — Ищите мне замену. Я без документов, моя карьера в медицине закончена. Как только можно будет, вернусь в Магадан вместе с Салтыковыми. Дальше — время покажет.

— Жаль, — хмурится. — Настолько тебя этот боров в халате запугал? Не хочешь подать апелляцию?

— Смысл? Меня опять подставят. Пока бывший муж держится на должности главного врача, мне в Москве делать нечего. А в Магадане у меня сын остался.

— Ребёнок — это святое, — протягивает Герман, потирая подбородок. — Кстати, трясут нашу больницу жестко. Ищут отказника, которого семь лет назад одна тварь в роддоме бросила. Говорят, ты в ту ночь дежурила? — выдерживает паузу, давая мне шанс признаться, а я упорно молчу, до боли закусив губу.

— Не помню, — лгу, устремив глаза в пол.

— Я тогда ещё здесь не работал, не в курсе подробностей, но ходят слухи, что у той кукушки семейка важная, отец высокий пост в спецслужбах занимал, пока не заболел тяжело. Следы замели так, что до сих пор найти концов не могут. Видимо, кто — то решил провернуть фарш назад, но пока безуспешно.

— Золотарев приказал? — выпаливаю в панике, совершая ошибку. Пронизывающий до костей взгляд внимательно сканирует меня, как детектор лжи.

Демин покашливает в кулак, но ничего мне не предъявляет. Невозмутимо продолжает разговор.

— Ни хрена, не его уровень. За этим стоит кто — то гораздо выше и могущественнее, — возводит глаза к потолку. — Причем одновременно с двух сторон копают: и по медицинской линии проверки, и по генеральской. Плотно за нас взялись, однако в архивах все подчищено. Стерильно. В общем, будь осторожней, — подытоживает вдруг. На миг мне кажется, что он видит меня насквозь.

— Спасибо.

— Елизавета, если помощь какая нужна…

— Вряд ли есть сила, способная все исправить. Не говорите никому обо мне, Герман Янович.

— Мой номер у тебя есть, если что. Обращайся, — вздохнув, он отворачивается и снова гипнотизирует взглядом зимний пейзаж за окном. — Думаю, тебе лучше не мелькать в роддоме, твоя миссия на сегодня выполнена. За Таисией присмотрят, Ярослав до утра побудет в ней в палате, а ты поезжай домой. От греха подальше.

Неопределенно качнув головой, я прощаюсь и вылетаю из кабинета. Наспех переодеваюсь, спускаюсь на первый этаж, где сталкиваюсь с Тихоном. Я с разгона впечатываюсь в его широкую грудь, и меня тут же обхватывают сильные руки, заключая в капкан. Великан даже с места не двинется — лишь напрягается всем телом, которое становится каменным.

В объятиях Дикарева одновременно и страшно, и комфортно.

— Почему вы ещё здесь, Тихон? — удивленно шепчу я, запрокидывая голову. — Насколько я знаю, Воронцов прислал свою охрану вам на смену.

— Тебя жду, поехали, — бурчит в свойственной ему манере.

Не спрашивая разрешения, он хватает меня за руку и тащит за собой на выход. Я едва успеваю бежать за ним, не различая ничего впереди, кроме необъятной спины.

Первобытный человек, но я начинаю привыкать к нему.

— Куда?

— В отель. Я номер забронировал.

— Один на двоих? — пытаюсь притормозить, но скольжу на каблуках по обледенелому крыльцу.

Великан реагирует четко — и, развернувшись, подхватывает меня за талию. Я восстанавливаю равновесие, вцепившись в его куртку. Пар, который он выдыхает, касается моих губ, и я невольно задерживаю дыхание.

— Зачем платить дважды, — хмыкает он, пожав огромными плечами. — Это проблема?

— Я так устала, что мне все равно, — жалуюсь и прикрываю глаза, когда на лицо падают снежинки. Чувствую, как их смахивают шершавые мужские пальцы, а потом ведут по щеке. Неровное горячее дыхание становится ближе и ощутимее, словно за секунду до поцелуя. Я широко распахиваю глаза, но Тихон невозмутим, как большой холодный сугроб. Значит, померещилось... — Разве вы на меня не обижаетесь за обман?

— На юродивых не обижаются, — ухмыляется. Снова поймав мою руку, он провожает меня к машине и обреченно бубнит на ходу: — Акушерку велено беречь.

Мне никому нельзя верить, но этому полярному медведю — почему — то хочется. Наверное, сказывается усталость. Утром пройдет.

Надо выспаться. Вдвоем. В одном номере.

История Власа Воронцова — в книге "Диагноз: так себе папа"

Ярослав и Тая Салтыковы — в книге "Влюбишься! Жена на девять месяцев"

Русский немец Герман Демин и его Амина — в книге "Неверный отец. Счастье в конверте"

На следующее утро

Дикарев

— Тихон, вы сняли номер для новобрачных?

— Нет, делать мне больше нечего!

— Тогда что это? Лебеди из полотенец, шампанское и лепестки роз… Серьёзно? В вас Шаляпин вселился?

— Кто? Тьфу ты! Видимо, администратор по телефону неправильно меня услышала…

— Значит, спуститесь на ресепш и попросите поменять номер! Лучше на два отдельных. Только на этот раз объясните внятно, будьте добры.