Чтение онлайн

Этими-то привычками, вроятно, увлекся я, въ разсянности обнявъ очаровательную вдову и оказавъ ей такимъ-образомъ встрчу, на какую имла бы право только мистриссъ Д. Случись это въ Лондон, или даже Дублин, могли бъ изъ такой ошибки произойди ужаснйшія послдствія. Мн цлую недлю пришлось бы драться на дуэляхъ каждый день, не упоминая ужь о домашнихъ стычкахъ, еще страшнйшихъ. Но, посмотрите, какъ измняютъ насъ чужіе края, какъ мы здсь инстинктивно становимся выше узкихъ предразсудковъ нашего островитянства: она бросилась въ кресло и захохотала во весь духъ. То же — это еще интереснй — то же сдлала и мистриссъ Д.! Не преувеличиваю, малый Томъ, что я не врилъ своимъ ушамъ и глазамъ.

Начало знакомства — очень-важное дло! Можно цлые годы оставаться съ человкомъ на шапочныхъ поклонахъ, на «здравствуйте» и «хорошая погода», и не подвинуться дальше того. Съ другой стороны, какимъ-нибудь счастливымъ случаемъ можно попасть какъ-разъ въ ближайшіе друзья. Часа не прошло посл прізда мистриссъ Горъ Гэмптонъ, а ужъ она была какъ-будто родная намъ. Мало того, что дочерей звала она уменьшительными именами, она говорила съ мистриссъ Д. совершенно какъ съ сестрою, а съ Джемсомъ обращалась какъ съ двнадцатилтнимъ мальчикомъ, пріхавшимъ домой на каникулы. И этого мало: не успли еще подать завтракъ, а мы ужь заключили и утвердили торжественный союзъ и договоръ, что она будетъ путешествовать съ нами вмст и считаться членомъ семьи, хать — куда мы подемъ, жить — какъ мы живемъ. Какъ нашъ трактатъ былъ задуманъ, кто его предложилъ, кто скрпилъ — ничего этого не разберу и не помню. Все было обсуждено и принято съ крикомъ, шумомъ, хохотомъ; когда мы встали изъ-за стола, все ужь было устроено и условлено. Мистриссъ Горъ Гэмптонъ беретъ въ свой экипажъ Мери, Анну и Кери; «милое дитя», то-есть Джемсъ, долженъ быть «стражемъ на заднемъ мст». Всмъ и всему было мсто; я думаю, еслибъ мн предложили быть форрейторомъ, и это было бы принято безъ противорчія. Такому единодушію никогда не бывало и примровъ. Вс статьи проходили чрезъ нашъ комитетъ такъ же быстро, какъ законы въ парламент, когда члены торопятся ужинать. Что до меня, еслибъ у меня и было желаніе, недостало бы грубости, невжливости, чтобъ возражать.

«Дьявольски-выгодная штука для насъ, Доддъ», шепнулъ лордъ Джорджъ: «мистриссъ Г. Г. не думаетъ о деньгахъ!» — «Ахъ, папа! она восхитительна! встрча наша съ нею была величайшимъ возможнымъ счастіемъ», кричала Мери Анна. А мистриссъ Д. увряла меня, что въ первый разъ въ жизни встрчаетъ особу, которая во всхъ отношеніяхъ можетъ составлять ей компанію, особу «съ родною душою», если не «родную по крови».

Принимая въ соображеніе, милый Томь, что мы похали за границу сблизиться съ аристократическимъ обществомъ, узнать фэшёнэбльныя манеры, этотъ случай можно было назвать благопріятнымъ, потому-что, какъ ни обольщай себя, надобно признаться, что большой свтъ — океанъ, пускаться въ который безъ кормчаго опасно. Опытъ научилъ насъ тому. Мы поплыли въ надежд на бодрость матросовъ — и хорошо было наше плаваніе! Можетъ-быть, мы надлали ошибокъ не больше, чмъ другіе; но должно признаться, что промахи наши были немалочисленны и довольно-крупны.

При помощи мистриссъ Г. Г. все это должно скоро исправиться, думали мы: — «Не заводить боле знакомствъ съ дрянью, К. Дж.», говорила мистриссъ Д.: — «не набирать пошлыхъ друзей по кофейнымъ; не основывать пріятельскихъ отношеній на игр въ домино. Джемсъ познакомится съ молодыми людьми, которые могутъ быть ему приличною партіею; дочери будутъ танцовать только съ приличными кавалерами». Какъ хорошо выходило все это на словахъ! Покровительство мистриссъ Г. Г. обезпечивало фамиліи Доддовъ пользованіе всми житейскими благами и защищало отъ опасностей «со стороны иноземцовъ».

Еслибъ намъ достался главный выигрышъ въ лотере, мн кажется, радость нашего кружка не была бы такъ велика. Не стану утверждать, что я не раздлялъ ее самъ. Я не хвалюсь осмотрительностью, осторожностью и всми прекрасными качествами, которыя, кажется, врождены другимъ народамъ, но рдко достаются на долю ирландцу. Признаюсь вамъ, милый Томъ, я вполн сочувствовалъ восторгу остальной команды. Эта мистриссъ Горъ Гэмптонъ чудная женщина; у нея мягкій, нжный голосъ, обворожительная улыбка; она уметъ такъ смотрть на человка, говоря съ нимъ, что чувствуешь, какъ легко влюбиться безъ вдома самому себ. Не поймите моихъ словъ въ ложномъ смысл, милый Томъ, не думайте, что я вамъ подаю поводъ сказать, присвиснувъ, по вашему обыкновенію; «Кенни Джемсъ все такой же сумасбродъ, какъ прежде». Ни мало: тяжба въ канцлерскомъ суд, отмненіе хлбныхъ законовъ [34] , просрочка долговъ — вс эти бды много меня измнили, такъ измнили, что часто я спрашиваю себя: «Не-уже-ли ты — Кенни Джемсъ? Куда двался этотъ веселый, беззаботный, смлый молодецъ, который, бывало, не посидитъ на мст, который, бывало, всегда выбираетъ въ жизни самую пріятную дорогу, хотя бы она вела и несовсмъ прямо къ мсту, куда нужно идти? Гд тотъ Кенни Джемсъ?» Теперь я сталъ другой человкъ; сталъ благоразумне, какъ говорится, и, по совсти скажу, сильно жалю о томъ!

Но вы скажете: «Разв ты самъ не признавался сейчасъ, что она тебя обворожила, приколдовала?» Еслибъ и такъ, то разв уврите меня, что вы ускользнули бъ отъ ея чаръ? Не поврю, не поврю. Вы молодецки поправили бъ на себ парикъ, бросивъ очки, взяли бъ двойной лорнетъ: нтъ, милый Томъ, никакая солидность не выбьетъ этихъ мыслей изъ головы ирландца!

Съ той минуты, какъ заключенъ былъ новый союзъ, мы начали новый родъ жизни. Боннъ, какъ я вамъ писалъ, маленькій университетскій городокъ, съ патріархальными обычаями, чуждыми расточительности. Главныя удовольствія здсь были — выпить стаканъ слабаго вина въ саду, копеечный вистъ въ бесдк; или, какъ здсь называютъ, «эстетическій чай» у проректора; на этихъ чаяхъ я, разумется, ничего не понималъ; но искренно надюсь, что говорили тамъ нчто лучшее, нежели пили. Странный былъ это образъ жизни, Томъ; онъ, казалось мн, велъ необходимо къ нравственному выздоровленію, если только у паціента достанетъ силъ его выдержать; во всякомъ случа, у него было одно несомннное достоинство — дешевизна. Мы жили не безъ нкоторыхъ удобствъ, хотя со многими лишеніями, расходуя денегъ только въ полтора раза боле, нежели въ Додсборо. И, принявъ въ разсчетъ, что мы не знали языка жителей, надобно сказать, что мы жили за границею дешево, какъ-нельзя-боле.

Не говорю, что такая жизнь мн нравилась. Не хочу уврять васъ, что пристрастился, живучи тамъ, къ наукамъ или искусствамъ. Но за одно я любилъ этотъ городокъ, именно: его спокойная монотонность, его тихая, неизмнная простота дйствовала на мистриссъ Д. и на дочерей удивительнымъ образомъ. Такъ водолеченіе исцляетъ старыхъ подагриковъ: горный воздухъ, легкая діэта, ранняя прогулка — лучшія лекарства. Мои дамы выздоравливали душевно, сами того не подозрвая.

Нашъ союзъ положилъ конецъ всему; со дня прибытіи мистриссъ Г. Г. начались преобразованія. Вопервыхъ, мы должны были изъ прежней гостинницы перехать въ другую, втрое дороже и вчетверо хуже прежней. Прежде не стыдились мы жить въ третьемъ этаж; теперь заняли весь бельэтажъ и оставили за собою дв комнаты совершенно-лишнія для насъ, потому-что неаристократично было бъ имть сосдовъ съ одномъ этаж. Вмсто общаго стола, дешеваго и прекраснаго, у насъ «особенный столъ», то-есть особенно-дурной и особенно-дорогой; хорошій тонъ требуетъ кушать въ своихъ комнатахъ. Этого мало; мы наняли двухъ лакеевъ, изъ которыхъ одинъ цлый день сидитъ въ передней, читая газеты, и когда я прохожу, встаетъ, отвшивая низкій поклонъ, что смущаетъ меня до такой степени, что я обыкновенно хожу по задней лстниц, лишь бы только избжать его.

У насъ теперь дв наемныя кареты, потому-что въ одной мы не усядемся, наемная шлюбка, значительное количество лошадей и ословъ для прогулокъ по горамъ; проводниковъ, собирателей геологическихъ породъ и такъ дале, безъ числа. Еслибъ мистриссъ Г. Г. стремилась только къ свтскости, наши бдствія могли бы кончиться разореньемъ — неболе; но она, кром-того, ученая и литературная дама, предана геологіи, палеонтологіи, психологіи и всмъ на свт «логіямъ»; это, милый Томъ, заставляетъ меня ждать, что мы совершенно помшаемся. Въ ней неусыпное рвеніе чмъ-нибудь заниматься; нын толкуетъ она о надписи какой-нибудь медали; завтра о семейственныхъ отношеніяхъ мха или химическомъ состав метеорнаго камня; между-тмъ, признаюсь вамъ, милый мой другъ, думаю, что во всемъ этомъ она не смыслитъ ни йоты, и ни на грошъ не интересуется своими «логіями». На стол ея гостиной лежитъ огромный гербарій въ зеленомъ переплет и большой альбомъ въ синемъ переплет съ золотомъ; на камин лежитъ кусокъ гнейса, большой жукъ и окаменлая лягушка. Но пусть не буду Кенни Доддъ, если молодые франты нравятся ей не гораздо-больше допотопныхъ чудовищъ. Таково мое мнніе, которое высказываю съ условіемъ, чтобъ оно осталось между нами. «Но что вамъ за дло?» скажете вы; разумется, никакого, еслибъ оно касалось ея одной; но что будетъ съ нами, если мистриссъ Д. пустится въ энтомологію, или сравнительную анатомію, или что-нибудь еще мудрйшее? Отъ нея можно этого ждать. Она станетъ учиться плясать на канат, если вообразитъ, что это требуется хорошимъ тономъ, или, какъ выражаются газеты, «покровительствуется аристократіею». Теперь, милый Томъ, вамъ понятно, въ какое безвстное море уносимся мы, потому-что, если мало мы способны къ великосвтскости, ясно, что мы еще мене созданы для отвлеченныхъ наукъ. Но теперь я убждаюсь, что за границею мы воображаемъ, будто каждому доступно все. Не спорю, такая теорія пріятна и очень-лестна; но надежна ли она, Томъ? — вотъ вопросъ. Высшая степень познаній, которой достигалъ я въ химіи — умнье длать пуншъ; а мои познанія въ ботаник ограничиваются различеніемъ овса отъ картофеля. Въ мои ли годы сводить себя съ ума трудными терминами и классификаціями? И, сколько знаю мистриссъ Д., ея умственныя способности ужь тридцать лтъ назадъ достигли полнаго развитія, какое было суждено имъ природою!

Мое мнніе объ этихъ наукахъ: он отличныя средства занимать молодежь и удерживать ее отъ всякой бды! Люди, которые учатъ имъ, прокислые, нюхающіе табакъ, неуклюжіе старики, въ пудовыхъ сапогахъ, въ засаленныхъ галстухахъ — отличнйшая противоположность пород танцмейстеровъ и музыкальныхъ учителей, которые — истинная чума. Оттого человку, похавшему въ чужіе края съ дочерьми, совтъ мой: прибгнуть къ наукамъ. Зеленый песчаникъ безопасне польки, и нтъ во всей химіи такого опаснаго опыта, какъ пнье дуэтовъ съ какимъ-нибудь чернобородымъ пройдохой изъ Неаполя или Палермо. Но припомните, милый Томъ, что мой совтъ примняется только къ молодежи; если баба за сорокъ лтъ вдругъ начинаетъ толковать о разныхъ ученостяхъ, то наврное въ голов у нея обстоитъ неблагополучно. Что значитъ у нея геологія? — пиры и банкеты — да, милый Томъ, пиры и банкеты; первозданною породою у нея называется пикникъ, а кварцъ — просто фигуральное выраженіе вмсто: шампанское. Подумайте объ этомъ и посмотрите, что выходитъ изъ такого переименованія. Вы можете протестовать противъ сумасбродствъ, когда они являются просто подъ формою баловъ и вечеровъ; но что вы скажете противъ ботаническихъ экскурсій и антикварскихъ разысканій? Возражать въ этомъ случа значить дать себ прозвище вандала. «Ахъ! папа не любитъ химіи, презираетъ естественную исторію» — вотъ какой вопль раздастся противъ васъ, и вы будете невждою, дикаремъ, надъ вами вс будутъ смяться. Но я слишкомъ увлекся, а горячусь. Обращусь, чтобъ остыть, къ дламъ, о которыхъ вы мн пишете.

Что такое, Джонсъ Мек-Керти? «приказалъ долго жить», или «проситъ долго ждать» — я не разобралъ, что вы написали, но, зная фамильныя привычки, скоре предполагаю послднее. Если жь онъ умеръ, вотъ мы получаемъ знаменитое наслдство, о которомъ мистриссъ Д. твердила каждый день въ — теченіе послднихъ двадцати-пяти лтъ, исторію котораго слышалъ я такъ часто въ разныхъ видахъ, что теперь не знаю о немъ ничего, кром факта, что это единственный клочокъ земли, котораго родственники моей жены не могли продать, потому-что никто не хотлъ купить его.

Интересно будетъ посмотрть постороннему человку, какое дйствіе произведетъ наслдство на мистриссъ Д., если дядя дйствительно умеръ. По правд скажу вамъ, милый Томъ, что для человка, взявшаго жену безъ копейки приданаго, нтъ горестнйшаго несчастія, какъ черезъ пятнадцать или двадцать лтъ узнать, что ей отъ какого-нибудь дяди достается нсколько сотенъ фунтовъ. Тутъ она забираетъ въ голову, что можетъ тратить на всякій вздоръ денегъ сколько ей угодно; мало того, начинаетъ воображать, что сдлала неровную партію; что ее, какъ наслдницу безмрныхъ богатствъ, ожидали самыя блестящія предложенія, и только вы воспрепятствовали ея счастью своею женитьбою. Ручаюсь головою, что триста фунтовъ наслдства — ядовитйшее изъ всхъ яблокъ семейнаго раздора.