Чтение онлайн

Спасите насъ отъ него, если можно, милый Томъ. Вроятно, есть сто путей увернуться отъ наслдства; я согласенъ даже, лишь бы только по-секрету отъ мистриссъ Д., чтобъ вы придумали незаконность ея происхожденія: это было бы для меня гораздо-легче. Не стану распространяться о своихъ чувствахъ относительно этого дла, надясь, что, благодаря вашему искусству и благорасположенію, мы никогда больше не услышимъ о немъ; но скажу вамъ, что оспа для меня была бы легче извстія о мэк-кертіевскомъ наслдств.

Хотлъ писать вамъ еще о многомъ другомъ, но думаю, что лучше будетъ оставить до слдующаго письма. Вы хотите меня удивить дублинскою выставкою. Встарину я говаривалъ, что чмъ меньше мы будемъ выставлять себя на-показъ, тмъ лучше. Теперь, вроятно, другія времена. Думаю, что еслибъ мн послать мистриссъ Д. на выставку, какъ образецъ заграничныхъ усовершенствованій въ ирландскомъ произведеніи, она заслужила бы вниманіе, быть-можетъ, и премію.

Чудные здсь обычаи, милый Томъ. Письмо принесли мн назадъ, потому-что принимающій письма ушелъ часомъ раньше обыкновеннаго, спша куда-то на обдъ. До слдующей почты вроятно еще припишу что-нибудь.

Кажется, милый Томъ, бдствіе ужь обрушилось на меня, то-есть наслдство. Мистриссъ Д. получила нын утромъ какое-то письмо въ большомъ, формальномъ конверт, и не сообщила мн его содержанія, слдовательно это не требованіе уплаты по долгамъ. Она заперлась съ Мери Анною, долго о чемъ-то говорила и потомъ он явились въ гостиную съ видомъ гордымъ, независимымъ, самодовольнымъ — это страшно пахнетъ наслдствомъ. Признаюсь вамъ, ужасаюсь такой мысли; можетъ-быть, она и напрасна, внушена чрезмрнымъ опасеніемъ, но не могу выгнать изъ головы страха, что мн предстоятъ величайшія непріятности.

Я знаю, какъ съ нею обращаться въ различныхъ расположеніяхъ ея духа, знаю, какъ переносить все. Видывалъ ее, когда она требуетъ денегъ; видывалъ, когда она въ припадк ревности; видывалъ ее въ порывахъ семейной гордости; видывалъ ее, когда она считаетъ нужнымъ «быть при смерти», какъ выражается — случай, которымъ всегда пользуется, чтобъ наговорить самыхъ непріятнйшихъ вещей, такъ-что я часто думалъ: что же остается говорить, дйствительно собираясь умирать? Но вс эти знанія не вразумляютъ меня, что начнетъ сочинять она, вообразивъ себя разбогатвшею. Къ денежнымъ затрудненіямъ я привыкъ; притерплся и къ ревности; надъ ея фамильною гордостью часто посмиваюсь, оставшись наедин; а къ сценамъ умиранья сталъ безчувственъ, какъ-будто гробовщикъ. Но какъ переносить ея богатство — не знаю, и чувствую, что не въ-состояніи буду переносить.

Но, быть-можетъ, меня пугаетъ ложный страхъ. Надюсь, хочу надяться, и въ этой послдней надежд ожидаю вашего сочувствія.

Если мой знакомый почеркъ на адрес не бросился вамъ въ глаза, вы могли подумать, видя черную печать и траурную бордюру письма, что вашей бдной Джемимы нтъ ужь на земл. Потомъ вашею первою мыслью будетъ, что судьба похитила К. Дж. Нтъ, милая Молли, моимъ страданіямъ въ сей юдоли слезъ суждено еще продолжаться; я не освобождена отъ тяжкаго бремени, меня гнетущаго! Здоровье К. Дж. совершенно прежнее; онъ жалуется на подагру въ ногахъ и подагрическія боли въ желудк — и только. Онъ вчно разстроиваетъ самъ себя, принимая лекарства, которыя не по комплекціи ему. Не въ силахъ передать вамъ, какъ раздражителенъ сталъ онъ. Вы лучше, нежели кто-нибудь, знаете, какимъ счастіемъ окружена его жизнь. Не говорю о себ, не говорю о томъ, изъ какой я фамиліи — онъ могъ бы это цнить; но я не хочу оживлять воспоминаніе о страшной ошибк, которую сдлала въ молодости; не хочу упоминать о борьб съ нимъ, которую должна была выносить по ежеминутнымъ поводамъ втеченіе боле, нежели двадцати-пяти лтъ — борьб, для перенесенія которой нужно было бы лошадиное здоровье, но которая теперь, по благодтельному дйствію привычки, вошла въ мою натуру, такъ-что нтъ часа, ни днемъ, ни ночью, когда бы я не была способна и готова имть съ нимъ объясненіе, но какому угодно вопросу. Не упоминаю о себ; но разв также не должно называть счастьемъ имть такихъ дтей, какъ Джемсъ и Мери Анна, и даже Каролина (хотя, къ-сожалнью, младшая дочь моя иметъ нкоторые недостатки): какой отецъ не гордился бъ ими? Такъ скажетъ всякій, взглянувъ на нихъ. Справедливо выразилась нын утромъ моя ближайшая пріятельница, мистриссъ Горъ Гэмптонъ: «Гд вы найдете такое рдкое соединеніе даровъ природы?» Я должна сознаться, милая Молли, что слова ея не лесть; мои дти такъ говорятъ пофранцузски, вальсируютъ, даже войдти въ комнату, поклониться, ссть умютъ такъ, что во всемъ видно превосходное, лучшее свтское воспитаніе, которымъ они у меня пользовались.

Всякій другой на мст К. Дж. не зналъ бы, какъ и благодарить за все это, чувствовалъ бы себя на верху благополучія; но К. Дж. — нтъ; онъ, вы не поврите, Молли, только осмиваетъ все, чмъ бы восхищался другой!

«Если бъ мы (говоритъ онъ) готовили ее въ балетную труппу (таковы-то его отзывы о Мери Анн!) еслибъ мы готовили ее въ балетную труппу, то, я думаю, у ней было бы довольно безстыдства явиться передъ полнымъ театромъ и, какъ я полагаю, нисколько не сконфузиться. Но для жены какого-нибудь почтеннаго человка изъ средняго круга, мн кажется, вовсе не нужны эти прыжки и полеты; вовсе ненужно такъ скакать черезъ комнату, для граціозности задвая столики, съ которыхъ летятъ чашки; вовсе не нужно этакъ садиться на стулъ, расправляя юбки на манеръ павлиньяго хвоста!»

Я говорила ему, Молли, говорила пятьдесятъ разъ, что для меня нтъ ничего противне этихъ его «почтенныхъ людей средняго круга»: въ нихъ нтъ никакой граціи, никакой свтскости! Они могутъ быть очень-почтенны въ домашнемъ быту; но для большаго свта это качество нисколько ненужно. У человка только одинъ свой домъ; но онъ можетъ являться въ тысяч домовъ; мы не спрашиваемъ, каковъ онъ у себя въ четырехъ стнахъ; намъ нужно, чтобъ онъ повсюду былъ любезенъ, очарователенъ. Коренное правило и для общества и въ политической экономіи, говоритъ лордъ Джорджъ, «подобно доставлять какъ можно боле удовольствія какъ можно большему числу людей!»

Говоря объ этомъ, кстати посовтую вамъ, милая Молли, позаботиться о расширеніи круга понятій знакомствомъ съ политическою экономіею. Сначала кажется это сухо, неинтересно; но потомъ начинаетъ быть удивительно-ясно и чрезвычайно занимать васъ. Я не помню, чтобъ когда-нибудь была такъ поражена, какъ, прочитавъ главу о пагубныхъ слдствіяхъ чрезмрнаго избытка народонаселенія; а это будетъ съ нами, если ирландцы не будутъ воздержнй и предусмотрительнй. Переполненная такими мыслями, я позвала Бетти Коббъ и прочитала ей нотацію, которой она долго не забудетъ.

Но, скажете вы, не въ этомъ же причина моего траура. Конечно, нтъ; я надла трауръ по своемъ бдномъ родственник, Джонс Мэк-Керти, одномъ изъ послднихъ потомковъ знаменитаго рода Мэк-Керти, которымъ гордились западныя области Ирландіи. Тяжкая печаль о бдственномъ положеніи родины пожирала его и заставила искать забвенія въ вин — обстоятельство тмъ-боле прискорбное, что онъ былъ человкъ съ обширнымъ умомъ и возвышенными понятіями. Не могу равнодушно вспомнить о прекрасныхъ мысляхъ, которыя часто слышала отъ него. Онъ любилъ свою родину и его наслажденіемъ было превозносить ее. — «Ахъ! говаривалъ онъ:- въ ея красот только одно пятно: она населена бездльниками! Куда ни оглянешься, всюду бездльники! вс бездльники!»

Онъ умеръ, какъ жилъ, немного подгулявъ, но въ твердой памяти, истиннымъ ирландцемъ. «Скажите Джемим (были его послднія слова), что я прощаю ее. Она была ребенокъ, когда выходила замужъ, и не понимала, что унижаетъ свой родъ; но теперь, когда родовое помстье переходитъ къ ней, надюсь, въ ней будетъ довольно гордости, чтобъ снова принять фамильное имя».

Да, Молли, помстья Мэк-Керти, простиравшіяся нкогда отъ Горрамука до Ноксгидауни, заключавшія въ себ семнадцать городовъ и четыре баронства, теперь переходятъ ко мн. Правда, большая часть ихъ ужь продана за просрочку долговъ и въ род остались только древніе пергаменты и планы; кром денежныхъ капиталовъ получу очень-немного. Пока только и знаю: Уатерсъ, повренный Мэк-Керти, пишетъ такимъ темнымъ языкомъ, что я ничего не поняла, а показывать письмо К. Дж. я не хотла. Вамъ покажется это странно, Молли; но еще странне покажется вамъ, если скажу, что одна мысль о моемъ наслдств приводитъ его въ бшенство. Онъ думаетъ, что мшки золота, которые до-сихъ-поръ были на его только сторон, служили замною знатности рода и длали Додда равнымъ Мэк-Керти; онъ думаетъ, что когда я получу свое имнье — равновсіе исчезнетъ. Быть-можетъ, онъ правъ; не отрицаю того; но конечно онъ усплъ бы выказать свои чувства тогда, когда мое обращеніе съ нимъ измнится.

Я предполагаю, что онъ узналъ объ этомъ черезъ Порселя; потому-что, когда я вошла въ комнату съ глазами покраснвшими отъ слезъ, онъ сказалъ: «не о старик ли Джонс Мэк-Керти вы плакали? Ну, право! чувствительное же у васъ сердце: вдь вы видали его въ послдній разъ, когда вамъ было еще три года!»

Кто когда слышалъ такія варварскія, не говорю ужь такія нелпыя слова? Двадцать или тридцать лтъ могутъ считаться большею древностью для рода, который называется Доддами, по тридцать лтъ — одна недля для фамиліи, которая носитъ имя Мэк-Керти. Мы считаемъ свое время столтіями. Такъ я и сказала ему.