Чтение онлайн

Съ такими мыслями — можетъ-быть, врне сказать: врожденными инстинктами — въ сердц, какъ тяжела, противоестественна была бы для меня пошлая монотонность провинціальнаго существованія! Еслибъ даже ршилась я пожертвовать своимъ счастіемъ, принесла ли бы я счастье ему? Нтъ; сердце мое отвчаетъ: нтъ! никогда!

А твои замчанія о прошедшемъ? Легко отвчать на нихъ. Ничтожная ратуша въ ничтожномъ Брофф казалась мн чудомъ архитектуры. Какъ огромна представлялась она мн! Казалось, что лпные карнизы ея — лучшее произведеніе готическаго стиля, что рзьба ея оконъ — идеалъ совершенства. Можно ли осуждать меня, Китти, если, видвъ лондонскій Вестминстеръ и Кёльнскій Соборъ, я не могла оставаться при наивномъ убжденіи моего невжества, и теперь понимаю, что маленькій броффскій домикъ — малъ, бденъ, ничтоженъ; что архитектура его — верхъ безвкусія, его украшенія смшны; а между-тмъ броффская ратуша осталась такою, какъ была прежде. Въ ней нтъ перемны.

Ты возразишь, что я измнилась. Сознаюсь въ этомъ, Китти: да, я измнилась. Но можно ли ставить это въ упрекъ? Если такъ, не приноситъ ли намъ стыда каждый шагъ въ умственномъ развитіи, каждая степень усовершенствованія? Твоя теорія, Китти, убиваетъ жизнь, отрицаетъ всякое улучшеніе, равносильна закоснлости, нравственной смерти!

Но нтъ, ты не думаешь такъ; нтъ, Китти, не обвиняю тебя въ подобныхъ идеяхъ; даже защищая друга, ты не могла впасть въ такую ложь. Докторъ Бельтонъ, вроятно, заблуждается относительно какихъ-нибудь мнимыхъ залоговъ моего чувства, мнимыхъ общаній. Я испытывала мою память и не нашла въ ней ничего подобнаго. Если, въ легкомысленной веселости дтскаго сердца (вспомни, мой другъ, мн было только восьмнадцать лтъ, когда я покинула родину) у меня вырвалось какое-нибудь глупое слово, его не стоитъ вспоминать, тмъ мене должно напоминать о немъ, заставлять меня краснть его. Теперь, Китти, я поняла, что истинное счастіе основано на повиновеніи людямъ, которыхъ природа дала въ руководители нашей жизни; а чувства, которыя могла бы я питать къ Пьеру Б., были бы діаметрально-противоположны желаніямъ папа и мама.

Я объяснила теперь вопросъ со всхъ возможныхъ сторонъ, потому-что, надюсь, онъ не возобновится боле никогда между нами. Думать о немъ прискорбно для меня, потому-что въ глубин души не могу не винить въ слишкомъ-надменномъ искательств человка, который вообще отличается скромностью, непритязательностью. Ты откроешь ему мннія, высказываемыя здсь мною, на сколько теб покажется то необходимо. Предоставляю все твоей деликатности и скромности. Прошу только объ одномъ: не требуй больше у меня объясненій относительно предмета, столь непріятнаго, пощади меня отъ намековъ о тхъ особенныхъ обстоятельствахъ, которыя разлучаютъ насъ навсегда. Если настанетъ время, когда онъ захочетъ разсудительне и справедливе смотрть на мое и свое положеніе, для меня будетъ величайшимъ удовольствіемъ возобновить т дружественныя отношенія, которыя столь долго существовали между нами, какъ сосдями; и если, на какомъ бы мст въ обществ ни стала я въ будущемъ, если въ моей власти будетъ оказать ему хотя малйшую услугу, прошу тебя, не сомнвайся, что для меня будетъ лестно и пріятно узнать о томъ.

Посл этого нтъ надобности отвчать на твой post-scriptum. Разумется, онъ не долженъ писать ко мн. Ничто въ мір не заставитъ меня прочитать его письмо. Самая мысль объ этомъ съ его стороны доказательство, и очень-ясное, что ему нисколько неизвстны правила, принятыя обществомъ относительно переписки. Но оставимъ этотъ непріятный предметъ.

Отвчаю на твой вопросъ, приписанный на оборот письма, какъ можно короче. Нтъ, я не влюблена въ лорда Джорджа, ни онъ въ меня. Мы считаемъ другъ друга братомъ и сестрой; мы говоримъ съ безграничнйшею откровенностью даже о такихъ вещахъ, которыя подверглись бы осужденію въ Англіи, наполненной предразсудками. Да, Китти, сознаніе своей чистоты, внутренняя увренность въ невинности допускаетъ здсь свободу обращенія, какой не терпитъ Англія. Здсь — выражу одною чертою, въ чемъ состоитъ превосходство чужихъ краевъ передъ нашею родиною: здсь человкъ нисколько не стсненъ въ своихъ мысляхъ и поступкахъ.

Языкъ, исполненный тысячами граціозныхъ любезностей, которыя имютъ такъ много, или такъ мало значенія; литература, такъ живо анализирующая чувства, съ такимъ интересомъ предающаяся анатоміи сердца, столь обворожительной и поучительной; обычаи общества, столь непринужденные и натуральные; рыцарское поклонничество, воздаваемое нашему полу — все это расширяетъ границы разговора и представляетъ тысячи предлоговъ и путей, сообразныхъ таланту, характеру, капризу каждаго, чтобъ говорить обо всемъ. Какъ часто случается здсь вести споръ о важнйшихъ вопросахъ нравственности самымъ остроумнымъ, легкимъ языкомъ; какъ часто о самыхъ пустыхъ предметахъ случается разсуждать чрезвычайно-серьёзнымъ, изумительно-ученымъ языкомъ! Такая же дивная измнчивость замчательна въ другомъ отношеніи. Въ чужихъ краяхъ — странное дло! молодежь самая солидная, осмотрительная, угрюмая часть общества; самые живые, веселые, смлые собесдники — люди пожилые. Однимъ словомъ, Китти, здсь все совершенно наоборотъ сравнительно съ тмъ, что видимъ у насъ, и, нельзя не сознаться, все здсь неизмримо-лучше!

Мн смертельно хочется разсказать теб о фон-Вольфеншефер. Если хочешь полной откровенности, не скрою отъ тебя, что онъ до безумія влюбленъ въ твою подругу, чувствующую себя совершенно-недостойною страстной преданности этого потомка тридцати-двухъ знаменитыхъ предковъ.

Съ положительной точки зрнія, Китти, подобный успхъ былъ бы невыразимо-выгоденъ. Его помстья неизмримо-обширны, а его замокъ Вёльфенбергъ — чудо Шварцвальда. Не волнуется ли твое восхищенное сердце, Китти, при мысли о настоящемъ замк, въ настоящемъ лсу, съ настоящимъ барономъ? Не восхитительны ли эти жестокіе бароны феодальныхъ временъ? Но не подумай, чтобъ мой баронъ походилъ на нихъ: напротивъ, онъ милъ, скроменъ, задумчивъ, быть-можетъ, слишкомъ-задумчивъ, такъ скроменъ, что не можетъ отражать шутокъ лорда Джорджа и Джемса, которые постоянно мучатъ его.

Мама необыкновенно его любитъ, хотя ихъ сношенія ограничиваются поклонами; даже папа, предубжденія котораго противъ иноземцовъ возрастаютъ съ каждымъ днемъ, признаетъ въ немъ пріятный и хорошій характеръ. Кери, кажется, чрезвычайно занята имъ; но онъ не обращаетъ на нее ни малйшаго вниманія. Я уврена, что онъ будетъ такъ же восхищенъ, какъ и я, когда пріидетъ время воспользоваться этимъ общимъ расположеніемъ къ нему. Кто знаетъ, что можетъ случиться? Онъ пригласилъ насъ въ свой замокъ на сезонъ охоты и папа принялъ приглашеніе.

Перехожу къ другому секрету, милая Китти, и прошу тебя призвать на помощь всю твою скромность, чтобъ не разгласить его, по-крайней-мр до времени. Мама получила отъ повреннаго по дламъ, Уатерса, конфиденціальное извстіе о томъ, что къ ней переходятъ мэккертіевскія помстья и все наслдство посл покойнаго Джонса Мэк-Керти. Какъ оно велико — мы еще не знаемъ, и желаніе сохранить все въ секрет окружаетъ насъ столькими затрудненіями, что пройдетъ довольно-долго прежде, нежели узнаемъ вс подробности. Помстья были значительны; но, подобно всмъ ирландскимъ землямъ, обременены просроченными долгами. Движимое имущество, полагаетъ мама, не могло быть заложено въ Земледльческій Банкъ, и одно оно ужь должно составить намъ прекрасный капиталъ.

По какому-то условію, или договору, заключенному при замужств мама, папа предоставилъ ей полную власть въ распоряженіе всякою собственностью, какую можетъ получить она впослдствіи, такъ-что она будетъ неограниченною госпожето наслдства. Уатерсъ увдомляетъ, что завщатель желалъ — не знаю, поставлялъ ли въ непремнное условіе — чтобъ мы приняли имя Мэк-Керти. Отъ всей души надюсь, что мы такъ и сдлаемъ. Ничто, кажется, не вредитъ намъ за границею столько, какъ ужасная односложная фамилія «Додды»; а въ «Доддъ-Мэк-Керти» есть и звучность и гармонія.

Кром-того, «Доддъ-Мэк-Керти», совершенно въ заграничномъ вкус; это подобно французскимъ фамиліямъ съ de. Въ спискахъ «Прибывшіе и Выхавшіе» мы будемъ стоять съ довольно-замтнымъ именемъ — преимущество, котораго лишены теперь. И я ршительно не вижу, почему не назваться намъ «Мэк-Керти»? Ты знаешь, мой другъ, что англійское герольдмейетерство не занимается вопросами о кельтскомъ дворянств, происхожденіе котораго теряется во мрак временъ; слдовательно мы не подвергнемся наказанію или отвтственности, принявъ родовое имя. Ахъ! какъ восхищена была бы я, слыша, что въ салонахъ докладываютъ о нашемъ прізд словами: «Мистеръ Доддъ-Мэк-Керти, супруга и дочери». На англичанъ подобные звуки производятъ сильное впечатлніе, за границею еще гораздо-большее. Есть въ этомъ и другая, необыкновенно-важная польза: вс маленькія странности манеръ, вс провинціальныя особенности выговора, интонаціи словъ, отъ которыхъ несвободны папа и мама, тогда не будутъ подвергаться насмшкамъ, какъ признаки деревенской необразованности, а возвысятся до характера національной своеобразности.

Я не пропустила безъ вниманія извстій о твоемъ брат и не нужно было, милая Китти, уврять меня въ дарованіяхъ и знаніяхъ Роберта: я знаю всю ихъ обширность. Однажды я нашла случай сказать о немъ лорду Джорджу, который повсюду иметъ сильныя связи. Я, совершенно держась выраженій твоего письма, много говорила о познаніяхъ Роберта, дающихъ ему полное право искать мста наставника въ знатномъ семейств. Будучи джентльменомъ по происхожденію, хотя не имя больніаго состоянія, онъ желаетъ, сказала я, получить возможность путешествовать по чужимъ краямъ для расширеній своихъ дознаній, и, чтобъ получить эту возможность, готовъ принять трудныя обязанности гувернёра. Онъ остановилъ меня, говоря: «не надюсь, чтобъ это желаніе могло исполниться. Ирландскіе гувернёры не пользуются хорошею репутаціею». Я хотла возразить, какъ велики знанія Роберта, но онъ перебилъ меня: «все это прекрасно; увренъ въ его знаніяхъ; но кто беретъ нын гувернёра за ученость? Нужно, особенно въ путешествіи, чтобъ онъ былъ бойкій, продувной малый, знающій вс заграничныя ямы и крючки, могъ бы ладить съ таможенными, понимать воровской языкъ трактирной прислуги; онъ долженъ быть знатокомъ актрисъ и танцовщицъ, шулеромъ въ экарте и отлично знать толкъ въ сигарахъ; кром всего этого, онъ долженъ быть не гордъ, не претендателенъ, долженъ быть занимательнымъ собесдникомъ, лихимъ и разбитнымъ малымъ».