Чтение онлайн

Я только однажды мелькомъ взглянула въ этотъ пандемоніумъ, и ужаснулась небритыхъ лицъ и растрепаннаго вида игроковъ, которые мн показались бдняками, нищими. Лордъ Джорджъ теперь объясняетъ мн, что постители аахенскаго игорнаго дома дйствительно принадлежатъ къ разряду, гораздо-низшему, нежели игроки въ Эмс и Баден.

Я не была недовольна, покидая Аахенъ, потому-что, не говоря ужь о другихъ причинахъ, папа сдлалъ, что на насъ вс обращали глаза, ложно сказать, сдлалъ насъ смшными черезъ два-три два посл нашего прізда. Чтобъ не допустить Джемса посщать игорныя комнаты, папа становился съ палкою у дверей залы, гд сидлъ братъ, и стоялъ отъ самаго полдня до самой полуночи — эксцентричность, которая, разумется, обратила на него всеобщее вниманіе и подвергла насъ многимъ насмшкамъ и даже различнымъ продлкамъ; напримръ, кричали: «пожаръ! пожаръ!», присылали безъименныя письма и тому подобное, чтобъ заставить его покинуть свою позицію.

Потому я невыразимо обрадовалась, услышавъ, что мы отправляемся въ Кёльнъ, городъ одеколона и знаменитой колокольни, хотя и надобно сознаться: что касается первой причины привлекательности, Кёльнъ ужасно разочаровываетъ. Фабриканты знаменитаго косметическаго средства повидимому извлекаютъ все благовонное, что могло быть въ город; съ такою старательностью, что не остается въ Кёльн ничего выносимаго для человческаго обонянія. Изъ всхъ европейскихъ городовъ, онъ, говорятъ, самый худшій въ этомъ отношеніи; даже папа, который нюхаетъ табакъ и привыкъ къ запаху ирландскихъ ярмарокъ, даже онъ говорилъ, что чувствуетъ «какую-то духоту».

Но колокольня… ахъ, милый мой другъ! я не имю словъ для выраженія восторга, который внушила она мн. Даже лордъ Джорджъ, это втренное существо, не могъ противиться вліянію упоительнаго вида, и когда мы шли по темной лстниц, въ пылу чувства онъ крпко пожалъ мою руку (будь уврена, Китти, что онъ никогда не позволялъ бы себ этой вольности, еслибъ впечатлніе, произведенное колокольнею, не располагало къ энтузіазму), пожалъ крпко мою руку и сказалъ страстнымъ голосомъ:

«Ахъ, миссъ, еслибъ вы могли читать въ моемъ серд…»

Кто знаетъ, Китти, что сказалъ бы онъ дале, что хотлъ онъ сказать? Но въ эту самую минуту, ненавистный сторожъ очутился подл насъ, говоря: «отстали отъ компаніи, господа, не надо отставать, растеряетесь!» Ненавистный сторожъ! какъ я проклинала его тогда! Мое торжество, мое почти признанное лордомъ Джорджемъ торжество погибло, исчезло навки!

Мы присоединились къ нашему обществу и сошли съ колокольни. Только тогда, какъ заперлись за нами послднія двери, мы замтили, что съ нами нтъ папа. Куда исчезъ онъ? Мы не безпокоились объ этомъ, думая, что онъ сошелъ прежде насъ и отправился домой. Но онъ остался въ верхнемъ ярус колокольни, вздумавъ обойдти вокругъ его галереи. Возвратясь къ двери, ведущей внизъ, онъ нашелъ ее запертою. Не знаю, сколько времени могло бы продолжаться его заключеніе, еслибъ не пришло ему въ голову врное, хотя и опасное средство спасенія. Онъ сталъ отламывать ослабшія черепицы кровли и бросать ихъ съ ужасной высоты на улицу, бывшую у ногъ его. Изумительное счастіе, какъ онъ не убилъ ими никого, потому-что улица эта одна изъ самыхъ многолюдныхъ и подл стны стоятъ столики и лотки съ фруктами. Выдающіяся впередъ украшенія башни, вроятно, задержали большую часть бросаемыхъ имъ черепицъ, но одна упала на прозжавшую карету и пробила насквозь не только верхъ, но и дно ея, пролетвъ въ двухъ вершкахъ отъ сидвшей въ карет дамы, которая упала въ обморокъ. Папа, конечно, этого не видлъ и силился отломить свинцовый жолобъ, когда люди, бросившіеся съ улицы на колокольню, схватили его.

Около часа прошло въ крик и брани, потому-что папа также кричалъ, считая виноватымъ не себя, а сторожа, который заперъ его, и требуя, чтобъ наказали этого старика; съ мама, еще слабою и нервною посл болзни, сдлался истерическій припадокъ: а между-тмъ на улиц собиралась толпа, грозя расправиться съ сумасшедшимъ, который могъ перебить множество народа. Въ такихъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ мы, кое-какъ уладивъ наконецъ дло съ сторожемъ, ршились не показываться на улицу, пока разойдется народъ; послали въ гостинницу за закускою и очень-удобно расположились въ комнатк сторожа, гд и оставались до поздняго вечера. Оправившись отъ перваго непріятнаго впечатлнія, мы развеселились, лордъ Джорджъ былъ, по обыкновенію, душою общества, и мы чрезвычайно хохотали бглой игр его беззаботной веселости — качество, которое можно назвать лучшимъ даромъ природы.

Я знаю, Китти, куда уносятъ тебя мысли. Не правда ли, ты вспоминаешь о ночи, которую провели мы на старой мельниц въ Гарифф, когда мостъ былъ сломанъ водою. Клянусь теб, о томъ же думала и я; тамъ Пьеръ въ первый разъ сказалъ мн о любви своей. До того времени я и не предполагала въ немъ этого чувства: я была молода, безхитростна, доврчива, какъ дитя природы. Да, я должна сказать, что съ его стороны было несовсмъ-хорошо нападать на такое невинное, опрометчивое сердце. Разв я знала свтъ? Могла ли я предвидть, какое мсто буду занимать въ обществ? Могла ли тогда понимать я, какъ дерзко было ему просить моей руки.

У него много превосходныхъ качествъ ума и души. Я не отрицаю ихъ; но никогда не могу простить заблужденія, въ которое онъ вовлекъ меня. Я не хочу, чтобъ ты пересказывала ему это — нтъ, Китти, не нужно. По всей вроятности, мы никогда не встртимся съ нимъ, и я не хочу, чтобъ хоть одна жесткая мысль омрачила память минувшаго. Можетъ-быть, впослдствіи буду имть возможность оказать ему услугу; и пусть онъ будетъ увренъ, что никакое положеніе въ обществ, сколь бы ни было оно высоко и блистательно, не разорветъ нитей прежней дружбы! Даже въ настоящую минуту я уврена, лордъ Джорджъ готовъ для меня быть ему полезенъ. Скажи мн свое мнніе или узнай отъ него, не будетъ ли ему пріятно получить мсто доктора на одномъ изъ кораблей, отвозящихъ въ ссылку преступниковъ? Мн говорили, что это превосходныя мста для предпріимчивыхъ молодыхъ людей безъ протекціи; я слышала, что поселяющійся въ колоніи получаетъ во владніе множество земли и всхъ туземцевъ, которыхъ успетъ наловить. Сколько могу судить, это было бы очень-хорошо для Пьера Б., потому-что у него романтическая голова.

Куда увлекли меня мысли! На чемъ я остановилась?.. Да, на той сцен, какъ мы сидли въ комнатк сторожа, въ этой комнатк со сводами, съ мрачнымъ окномъ, въ которомъ были такія маленькія, такія темныя стекла. Мы отправились въ нашъ H^otel ужь въ первомъ часу ночи; улицы были совершенно-пустынны; мы шли въ молчаливой задумчивости; я опиралась на руку лорда Дж., и желала, сама не знаю, почему и зачмъ — это было неясное чувство, желала, чтобъ идти намъ было далеко, далеко!

Мы живемъ въ H^otel de l'Empereur, прекрасной гостинниц, выходящей на Рейнъ; мое окно надъ самой ркой; и когда мы возвратились, я до разсвта сидла у окна, смотря на бгущую воду и только иногда прибавляла нсколько словъ къ этимъ строкамъ, а иногда мой вздохъ улеталъ съ прокравшимся ко мн втеркомъ ночи.

И вотъ, посл всхъ этихъ отступленій, дошла я до разсказа, который общала въ начал моего капризно-блуждающаго письма. На другой день посл нашей экспедиціи на колокольню, мы сидли за завтракомъ, какъ на дворъ гостинницы въхала хорошенькая дорожная карета, споимъ громомъ привлекшая всхъ насъ къ окну. Это была восхитительная britschk`a [32] ; одинъ изъ тхъ экипажей, которые свидтельствуютъ о вкус своего владльца. Она была очень-проста и покойна, но изящной формы, и множество ящиковъ, ящичковъ и сундуковъ, по всюду придланныхъ, показывали, что путешественникъ возитъ съ собою все, нужное для комфорта. Разсыльнаго [33] не было, но сзади кареты сидла очень-мило-одтая служанка, очевидно, француженка. Пока мы разсуждали, кто такой новопрізжій, лордъ Дж. съ восклицаніями радости и изумленія вдругъ бросился изъ комнаты, въ одну секунду стоялъ онъ ужь подл кареты, изъ которой протянулась ему прекрасная, блая ручка. По его поз и обращенію было видно, что онъ въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ къ прекрасной путешественниц; нетрудно также было догадаться по жестамъ хозяина гостинницы, что онъ изъявлялъ свое сожалніе о невозможности, найдти помщеніе, потому-что вс нумера заняты. Какъ обыкновенно въ такихъ случаяхъ, кругомъ собралось множество звакъ, нищихъ, носильщиковъ, служителей, которые жадно старались заглянуть въ карету и принимали живйшее участіе въ происходившемъ; чтобъ избжать ихъ несноснаго любопытства, лордъ Дж. предложилъ дам выйдти изъ экипажа.

Она согласилась, и мы увидли чрезвычайно-элегантную даму, въ полутраур; когда она выходила изъ экипажа, мелькнула, по выраженію Джемса, «изумительная ножка». Не успли мы отойдти отъ окна, чтобъ снова ссть за столъ, какъ вбжалъ лордъ Джорджъ, говоря: «Представьте, пріхала мистриссъ Горъ Гамптонъ, и здсь нтъ пріюта для ней! Ея глупый разсыльный, какъ открывается, прохалъ въ Боннъ, хотя она сказала ему, что думаетъ остаться на нсколько дней здсь!»

Со стыдомъ признаюсь теб, милая Китти, что никто изъ насъ до той минуты и не слыхивалъ о мистриссъ Горъ Гэмптонъ, хотя, нтъ сомннія, это имя извстно всмъ, кто иметъ хотя малйшее понятіе о высшемъ обществ. Лордъ Джорджъ, очевидно, предполагалъ, что не возможно не знать, кто мистриссъ Горъ Гэмптонъ. Мы, разумется, не обнаружили своего невжества и стали жалть, печалиться, недоумвать о такомъ непріятномъ для нея случа.

— Да, изъ этого видно, говорилъ лордъ Джорджъ, поспшными шагами ходя по комнат и разсянно крутя рукою волосы: — что вс дары счастливой судьбы: знатность, богатство, красота, прелесть, не избавляютъ отъ житейскихъ непріятностей. Еслибъ въ Лондон предложить пари, что мистриссъ Горъ Гэмптонъ будетъ такого-то числа завтракать здсь въ общей зал гостинницы, васъ назвали бы сумасшедшимъ, и вы могли бы выиграть мильйоны.

— Не-уже-ли жь она должна завтракать въ общей зал? вскричали мы вс трое, или четверо вмст: — возможно ли это?