Чтение онлайн

На совещание подоспел командир 3-го Кавказского корпуса Ирманов. Он энергично поддержал идею немедленного штурма крепости.

– Мой корпус подойдет завтра к вечеру и сразу бросится в атаку, заверил он.

– Об этом правильнее будет спросить ваших солдат, ваше высокопревосходительство, в силах ли они будут это сделать, - с иронией заметил Борейко.
– Захватить Краков на один день нет никакого смысла. Зря уложим массу людей, а успех не окупит наших потерь. Мой дивизион готов хоть сейчас открыть огонь по Грембаловской группе фортов. Но что я смогу сделать своими шестидюймовыми гаубицами против железобетонных перекрытий, рассчитанных на калибр вдвое больший? Ничего, кроме шума и небольших вмятин на фортовых казематах!

– Значит, вы против штурма?
– уточнил младший Кочаровский.

– Я против бессмысленной гибели хотя бы одного солдата. А тут совершенно зря погибнет не одна тысяча солдат нашей великолепной русской гвардии. Ведь в ней собран весь цвет молодежи нашей страны. Против этого я и возражаю самым решительным образом, - объяснил Борейко.

Не дождавшись конца совещания, Борейко отправился в дивизион и стал готовиться к "очередной глупости начальства", как выразился он.

На следующий день был получен приказ подготовиться к ночному штурму Кракова.

Вся тяжесть боя ложилась на плечи пехоты. Артиллерия, лишенная возможности заранее пристреляться к целям, не могла поддержать пехоту в бою.

– Пантофельная почта категорически сообщает, что никакого штурма не будет, Борис Дмитриевич, - с апломбом заявил Заяц.
– Посудите сами. Турок завоевал с нами. Значит, супротив его надо посылать солдат. Под Лодзью наши дела "бардзо кепско". Немец давит на нас. Значит, и туда надо посылать солдат. Что же останется для Кракова? Шиш с маслом! А голыми руками крепость не возьмешь. Вспомните Артур...

– Да ты, Илья Львович, совсем стратегом стал!
– удивился Звонарев.

– Война хоть кому, кроме генералов, ума прибавит, - ответил Заяц.

– Значит, в Краков не попадем?
– справился Зуев.

– Да, танцевать краковяк тебе не придется. Готовь разведку на Грембаловское направление. Будем штурмовать или нет, а на передний край обороны нас завтра вытащат. Район на карте мне уже показали, - напомнил Борейко и они углубились в изучение карты района предстоящего расположения дивизиона.

Когда дивизион уже расположился на бивуак, неожиданно появились приехавшие из штаба корпуса военные агенты: французский - генерал маркиз де ля Гиш, английский - полковник Нокс и японский - майор тяжелой артиллерии Такояма. Японец прекрасно говорил по-русски, а француз и англичанин беседовали с Борейко через переводчика. Все иностранцы очень интересовались, как собирается действовать тяжелый дивизион при штурме крепости.

– Как прикажут, так и будем действовать, - хмуро отнекивался Борейко, не желая посвящать иностранцев в свои планы.

Такояма поспешил сообщить, что он участвовал в осаде Порт-Артура в чине лейтенанта. Борейко сразу насторожился и попросил подробно рассказать, где находилась тяжелая батарея Такоямы и по каким целям она вела огонь. Японец, не подозревая, что перед ним офицеры-артурцы, сообщил, что обстреливал батарею литера Б, второй и третий форты, затем был на горе Высокой и участвовал в потоплении русского флота во внутренней гавани Артур. Стало совершенно очевидно, что в Артуре Борейко и Звонарев воевали против Такоямы. В свою очередь, Борейко сообщил, что участвовал вместе со Звонаревым и некоторыми из своих солдат в обороне Артура.

– Где вы были?
– полюбопытствовал японец, ошарашенный такой неожиданной встречей.

– На Электрическом Утесе, Залитерной и в других местах, - ответил Борейко.

– Электрический Утес! О, этой батареи боялся весь наш флот! Адмирал Того обещал большую награду нашим артиллеристам, если мы разобьем ее. Но до самой сдачи крепости этого сделать не удалось. Русская артиллерия, несмотря на устарелость ее по сравнению с японскими орудиями, действовала блестяще. Когда мы подвезли наши одиннадцатидюймовые мортиры, то считали, что Артур больше месяца не продержится. А прошло больше трех месяцев, пока наконец генерал Стессель сдал крепость. Вчера я получил радостную весть о взятии японской императорской армией германской крепости Циндас. Это была, конечно, пустяковая осада по сравнению с Артурской эпопеей, - уверял Такояма.

Затем он рассказал о помощи, которую Япония оказывает России в этой войне.

– Мы вернули русским все захваченные нами в Артуре военные корабли, поднятые нами со дна гавани и исправленные. "Ретвизан", "Победа", "Пересвет", "Полтава", крейсер "Диана" и ваш героический "Варяг". Эти корабли должны прибыть в Мурманск и образовать там Северную русскую флотилию для охраны кораблей, доставляющих различные боеприпасы и вооружение русским войскам и флоту.

Продолжая повествование, Такояма сообщил, что Япония вернула России за хорошее вознаграждение все захваченные в японскую войну русские винтовки, пушки, снаряды и патроны. Кроме того, продала несколько сот тысяч винтовок своей системы "арисака" с полным боевым комплектом патронов к ним.

– Япония верный друг своих союзников и готова им помогать, чем только может, - уверял он, расцветая неизменной улыбкой.

Было уже поздно, когда иностранцы, убедившись, что у Борейко ничего толком не узнаешь, отправились в соседнюю деревню, где им был приготовлен ночлег.

– Интересно знать, в какую копеечку влетела нам покупка наших старых кораблей!
– заметил Борейко, когда иностранцы удалились.
– Сейчас это совершенно устаревшие суда, слабые и тихоходные, непригодные для серьезных боев. Да и наши винтовки были со старыми прицелами, для стрельбы тупоконечными пулями. Их тоже надо переделывать. Японские пушки и винтовки тоже не новинка. В общем, накупили всякую рухлядь, причем заплатили в три раза дороже, чем она стоит. Эти расходы тоже следует отнести за счет японской войны. Помимо ста восьмидесяти миллионов рублей контрибуции, уплаченной японцам за так называемое "содержание пленных", стоившее не более десяти, много - двенадцати миллионов рублей, мы уплачиваем теперь не один десяток миллионов золотых рублей за это старье.

– За все это расплатится мужик своим хребтом. Налоги увеличили и собирают их беспощадно, - заметил стоявший тут же Блохин.
– Мало того, что мужика и нашего брата рабочего бьют и калечат на войне, они еще должны и оплачивать военные расходы. Мы пухнем с голода, а капиталисты жиреют от войны, мошенничая и наживаясь на поставках. Купеческих сынков берут только в тыловые части, а попов и поповское отродье и вовсе освобождают от воинской повинности. Ради чего, собственно, мужику воевать? Неизвестно!

– Чтобы получить после войны помещичью землю, - отозвался Звонарев. Об этом мечтают все солдаты.

– Кто ее, землю эту, им даст?
– спросил Блохин.

– Государственная дума и Государственный совет!

– Как бы не так! В Думе сидят те же помещики. Этого никогда не будет. Сейчас у мужика в руках оружие. Он должен повернуть его на богатеев и землю взять силой. Иначе он никогда земли не увидит, - убежденно проговорил Блохин.

– Это вызовет междоусобицу, братоубийственную войну, может, даже поведет к распаду государства. Россию разорвут по кускам. Нет, я хотя сочувствую рабочим и крестьянам, но все же против таких действий, потому что люблю свою страну и не желаю ограбления России другими державами, - с жаром сказал Звонарев.