Чтение онлайн

– Не раздерут и не поделят! Подавятся, дюже велик кусок! При дележке нашей шкуры победители обязательно передерутся, а мы, собравшись с силами, турнем их с нашей земли. Прогоним царя, помещиков, землю поделим между крестьянами, заводы отдадим рабочим, - убеждал Блохин.

– Что рабочие будут делать с заводами?
– спросил Звонарев.
– Чтобы ими управлять надо иметь образование. Инженеров из рабочих скоро не подготовишь. Развалить производство рабочие сумеют, но управлять им никогда!
– горячился Звонарев.

– Вы, инженеры, нам и поможете его вести и наладить, - возразил Блохин.
– Кто лучше вас знает нужды и желания рабочих? Тут вам и карты в руки.

– Коль рабочие все возьмут в свои руки, пусть сами и управляются с заводами! Едва ли инженеры захотят им помогать. Я, по крайней мере, не стану этого делать. Взялся за гуж - не говори, что не дюж.

– А Вася Зуев сделает, станет нашим рабочим инженером. И не он один, найдем и других! Да и вы, Сергей Владимирович, как поразмыслите над этим, тоже наверняка к нам придете, хотя и будете сначала ругать нас на чем свет стоит. Варвара Васильевна вам поможет разобраться, - уверенно проговорил Блохин.

– Пока что подумаем, где нам завтра располагать наши батареи, остановил спор Борейко, молча, но внимательно слушавший весь разговор.

29

Вскоре из штаба гвардии прибыл офицер связи с пакетом, в котором указывалось, что следует делать завтра тяжелому дивизиону.

– Минувшей ночью шесть сотен Атаманского полка проникли за линию фронтового пояса, добрались до окраины города. Там полный переполох. Даже ночью и то жители бегут куда глаза глядят. Наши молодые генштабисты летали на самолете над Краковом. Все пути от него на запад и юго-запад забиты поездами и телегами. Все бежит без оглядки. Штурм обязательно увенчается полным успехом, - заверял штабной офицер.

– В этом я очень сомневаюсь!
– резко возразил Борейко - Одной гвардии мало, чтобы захватить Краков. По опыту Порт-Артура я знаю, что необходимо для успеха штурма крепости двойное, если не тройное превосходство в силах над ее гарнизоном. У нас в лучшем случае равенство, если не того хуже. Штурм этот - нелепость или предательство. Солдат будет своей кровью расплачиваться за это преступление безмозглых генералов.

– В штабе армии еще колеблются, разрешить ли нам штурм или нет, заметил штабной офицер.

– Потому что Ленчицкий помнит о солдатах и не хочет напрасных потерь. В штабе же гвардии обо всем этом позабыли, кроме возможности получения чинов, орденов и других награждений за штурм Кракова, хотя бы при этом погибли солдаты всех гвардейских полков. Я бы расстрелял того начальника, который отдаст приказ штурмовать Краков. У меня тяжелые пушки - шести и четырех с половиной дюймов, форты крепости рассчитаны на попадание двенадцатидюймовых снарядов. Наши пушки никакого вреда им причинить не могут. А что после штурма Кракова? У нас нет сил его удержать.

Штабной офицер поспешил отправиться восвояси.

Еще затемно тяжелый дивизион выступил на передний край обороны. С рассветом батареи заняли огневые позиции. Борейко выбрал КП на одиноко стоящей скале, несколько в стороне от расположения батарей. В стереотрубу были видны форты Грембаловской группы. Они были хорошо применены к местности. В промежутках между фортами спешно возводились полевые укрепления. Над крепостью висел в воздухе привязной аэростат, с которого вели наблюдение за продвижением русских. Немецкие самолеты беспрерывно шныряли в воздухе, сигналя разноцветными ракетами.

В ответ на первые пристрелочные выстрелы тяжелых орудий австрийцы открыли огонь из крепости. Грохот взрывов крупнокалиберных снарядов гулко раздавался среди лесистых гор, в которых расположились русские части. Пехота попросила "заткнуть глотку" крепостной артиллерии. Борейко усмехнулся в ответ:

– Это, к сожалению, невозможно. Наши пушки бессильны против крепостных орудий. Обстрелять форты я обстреляю, но разрушить их не смогу. Пугану малость - и только, - предупредил пехоту Борейко.

Чтобы поразить глубокий тыл австрийцев, Борейко приказал поставить дальнобойные пушки возможно ближе к переднему краю обороны, рассредоточив их на значительном расстоянии одна от другой.

Первые же снаряды, разорвавшиеся около переправ через Вислу, вызвали переполох у австрийцев. Над расположением русских появилось несколько аэропланов, выискивающих огневые позиции дальнобойных батарей, но расставленные поодиночке пушки были хорошо замаскированы и найти их было нелегко.

Днем было окончательно решено: в следующую ночь штурмовать Грембаловскую группу фортов Кракова. В обход ее были направлены: справа 1-я гвардейская пехотная дивизия, слева - 2-я гвардейская. Стрелковая бригада оставалась в резерве и двигалась прямо на форты. С пехотой шли легкие батареи, а тяжелые должны были прикрывать своим огнем наступление.

С темнотой все части вышли в указанные им районы. Борейко находился при штабе гвардейской стрелковой бригады, где расположились оперативный отдел штаба гвардейского корпуса и иностранные военные агенты - генерал маркиз де ля Гиш, полковник Нокс и майор Такояма. Отдавались последние распоряжения, все было готово к атаке. За полчаса до начала штурма командира корпуса Безобразова по прямому проводу из штаба армии вызвали к аппарату. Из этой комнаты всех удалили. Через пять минут Безобразов вышел из аппаратной и громко приказал:

– Немедленно передать в штабы дивизий, что штурм отменяется! Это распоряжение Ставки верховного.

Новость огорошила всех. Иностранцы бросились к Безобразову за разъяснением, но генерал ограничился повторением своего приказа: штурм отменяется. Один Борейко вздохнул свободно: его точка зрения победила. Посыпались протесты из дивизий. Уверяли, что солдаты самовольно уже вышли из окопов, что в темноте остановить их невозможно, но все это осталось без внимания. Безобразов возложил персональную ответственность за выполнение приказа на командиров дивизий под угрозой немедленного снятия с командования. Это подействовало. Полки вернулись в исходное положение. Штурм не состоялся.

Борейко в штабе так и не мог узнать, что за причина заставила в последнюю минуту изменить первоначальное распоряжение. Вернувшись к себе в дивизион, он застал там приехавшего из Пинчева Зайца.

– Вы, ваше высокоблагородие, уже знаете об отмене штурма?
– первое, что спросил солдат.

– Я-то знаю из штаба, а ты откуда мог об этом узнать?
– удивился Борейко.

– Пантофельная почта сообщила. И знаете, почему отменили штурм?

– Этого не знаю и узнать не мог, - признался Борейко.