Чтение онлайн

Решено было, что части, занявшие отведенные тяжелому дивизиону помещения, потеснятся и половину казармы отдадут артиллеристам.

Солдаты вначале ни за что не хотели подчиниться распоряжению об уплотнении. Высокий, плечистый, уже немолодой, с проседью солдат явно верховодил всеми. Он подзуживал солдат не подчиняться распоряжению начальства и не уступать места вновь прибывшим артиллеристам. К нему подошел Зуев и вдруг кинулся его обнимать.

– Софрон Тимофеевич, вы ли это? Вот не ожидал встретить!

– А ты кто такой будешь?
– удивленно справился солдат.
– Что-то я тебя не припомню!

Вася назвал себя и спросил:

– Может, теперь вспомнили? Правда, десять лет назад я был мальчишкой, а теперь малость подрос, - радостно проговорил он.

– Неужто ты Васятка с Артура? А где Сергей Владимирович? Где Блохин?
– в свою очередь спросил солдат.

– Все в нашей геройской батарее. Командует ею сам Борейко, дядя Сережа - старший офицер, Блохин командует взводом разведки, Заяц - за каптера. Тебя только не хватает у нас, - радостно отвечал Зуев.

– Вот оно как дело обернулось, где пришлось встретиться! обрадованно проговорил Родионов.
– Ребята, к нам подходит самая что ни на есть в русской армии геройская батарея. Там и командир, и все офицеры, и многие солдаты со мной еще в Артуре горе горевали. Таких нельзя не пустить. Потеснимся маленько да их под крышей устроим, - скомандовал Родионов.

Солдаты без возражения стали располагаться потеснее, чтобы освободить помещение для артиллеристов. Родионов сразу подтянулся, голос у него стал властным, командирским. Он был несказанно рад, что встретился со своими старыми соратниками по Артуру.

Когда подошел дивизион, Родионов зычным голосом скомандовал "смирно" и отрапортовал Борейко:

– В ваше распоряжение прибыл!

Борейко сначала внимательно поглядел на Родионова, удивленно спросил:

– Это ты, Софрон Тимофеевич?

– Так точно я, вашблагородие, извините, ваше высокоблагородие, заикаясь от волнения, ответил солдат.

Борейко обнял и крепко расцеловал Родионова к великому изумлению стоявших вокруг солдат. Капитан тоже был сильно взволнован этой неожиданной встречей с одним из лучших своих артурских солдат.

– Сережа, поди сюда! Погляди, кто нас тут встречает, - подозвал он Звонарева.

Инженер тоже тепло расцеловался с Родионовым, с которым когда-то был под Кинчжоу.

– Значит, нашего артурского полку прибыло!
– радостно проговорил Звонарев.

Устроив людей, Борейко добрался до канцелярии. Здесь его уже ждала пачка пакетов из штаба.

– Позвать ко мне вольноопределяющегося Зуева, - громко приказал капитан.

Васю нашли не сразу.

– Где ты пропадаешь?
– набросился на него Борейко.
– Быстро собирайся. Тебя направляют на полугодичные курсы артиллерийских прапорщиков в Михайловское артиллерийское училище. Постарайся попасть в поезд вместе с Краснушкиным. Действуй.

Через полчаса Зуев был уже на вокзале. Он отыскал Краснушкина и рассказал ему о своем назначении. Иван Павлович очень обрадовался и они вместе отправились обменивать литер Зуева на проездной билет.

32

Ранним утром Краснушкин с Зуевым прибыли в Петроград.

Стояла поздняя петроградская осень, моросил дождь, по улицам шли укутанные в плащи и теплые пальто хмурые, озабоченные люди. Война чувствовалась во всем, у лавок стояли длинные очереди, извозчик спросил с Краснушкина непомерно большую плату, жалуясь на дороговизну.

Краснушкину далеко не сразу отворили дверь. В квартире были только женщины и дети и поэтому опасались грабительских налетов. Тем радостнее была встреча, когда Катя убедилась, кто к ним приехал.

Вася поспешил домой. С волнением он подъезжал к дому, из которого так спешно удрал летом после жандармского обыска. Прошло всего пять месяцев, а как все изменилось за это время! Пять месяцев войны наложили на него свой отпечаток. Вася, повидав не раз смерть в глаза, понял цену жизни и свободы, стал решительнее и тверже. Сейчас это был уже не робкий юноша, а закаленный в боях солдат.

Взбежав по лестнице к себе, Зуев сперва хотел резко и сильно позвонить у парадной, но, вспомнив, что именно так звонили прибывшие с обыском жандармы, решил не пугать зря своих и осторожно дернул за ручку звонка, чуть звякнувшего за дверью. Тотчас послышался голос Надюши, спрашивающей, кто пришел.

– Я, Вася!
– отозвался Зуев.

– И неправда!
– не поверила Надюша.
– С войны никого не отпускают до ее окончания. Все это знают и меня вы не проведете.

– А ты взгляни в замочную скважину, авось узнаешь меня, - посоветовал Зуев.

– На лестнице темно и ничего не видно, а дверь открывать я боюсь, отозвалась девочка.

– А ты открой дверь только на цепочку. Меня увидишь, а я зайти в дверь не смогу. Тетя Варя дома?
– справился Вася.

– Мама очень устала и спит после работы, мы, дети, одни дома, ответила Надюша и, подумав, рискнула приоткрыть дверь на цепочку.

– И правда, Вася!
– удивленно проговорила она.
– Как ты сюда попал? Убежал с войны? Ты дизентир?..

Увидев Васю в военной шинели до пят с белым поясом и шашкой на белой портупее через плечо, Надюшка взввизгнула от восторга и повисла у него на шее, за ней подбежали и две младшие сестры. На шум вышла из спальни Варя.

– Вася!
– вскрикнула она в восторге, готовая, как Надюшка, броситься и расцеловать его.
– Боже мой, вот радость! Вот неожиданность!

Увидев детей, облепивших Васю, Варя нахмурила брови.

– Не смей прикасаться к детям, глупый мальчишка!
– строго сказала она ему.
– Ты с дороги можешь занести любую инфекцию. Иди раздеваться в ванную, там помоешься, переоденешься и только тогда я позволю детям подойти к тебе.

Когда наконец Вася, помывшись, попытался надеть на себя прежний студенческий костюм, то оказалось, что брюки стали ему коротки и узки, а студенческая куртка не сходилась на груди на добрую ладонь.

– Потолстел я, что ли, на войне от хороших хлебов?
– иронически заметил Вася.

– Просто вырос и возмужал, раздался в плечах. Тебе война пока что пошла на пользу, - глядя на него с материнской нежностью, сказала Варя. Ишь какой богатырь выровнялся. Ну, пойдем к Сереже в комнату, буду тебя поить чаем, а ты рассказывай, рассказывай. Все, все.

В кармане Васиной шинели лежало письмо от Звонарева. Вася догадывался, что оно не обрадует Варю. Он вспомнил смущенное, измученное сомнениями лицо Звоеарева, когда тот передавал ему письмо и слова: "Не знаю, посылать ли. Ты посмотри, как там она, если плохо - не отдавай. Может, увижусь в скорости - сам все скажу". Легко сказать - "посмотри сам"...