Чтение онлайн

Так ведь и улов на золотую рыбку не претендовал.

– Вот это я понимаю! – заорал улов, отряхиваясь и изучая попутно состояние кожистых крыльев. – Мало, что в тот раз все пошло наперекосяк, нет, надо второй устроить! Как это выражается на местном наречии? Ну-ка…

Вслед за этим на берегу грянул мат, который заставил Игнатского уронить бутылку на ногу Макаренко, а Веслава поднять голову от блокнота и рявкнуть:

– Глуши эмоции!

– Эмоции? – заистерил спирит от возмущения хлопая крыльями. – А-а, мягко сказано! Нет, я понимаю, в тот раз я попал сюда случайно… Сейчас за что, за что сейчас?! Нет, я не против, и мне уже надоело увертываться от кинжалов герцога, но… дык, предупреждать надо!! Никакой вам личной жизни и карьеры, сплошные миссии спасения мира… миров. Волосы впору рвать!

И он впрямь широким жестом порылся в голове и вырвал две волосинки. Потом поднял пару горстей песка и с демонстративным отчаянием побросал вверх. Затем с деловитым видом почесал нос и уселся обсыхать на солнышке.

– А в этом вашем соборе мне понравилось больше, – продолжил Эдмус, шут герцога Цепеока, пытаясь скрыть довольную ухмылку на зеленой физиономии. – Я так заключаю, что вы все в добром здравии, хоть и преотвратном настроении… не спорите? Не спорьте! Еще я заключаю, что вы сами не понимаете, как это случилось… не спорите, да? Не спорьте! И еще я заключаю… – тут он посмотрел на напрягшееся лицо Веслава, схватил примерную силу тика, который больше напоминал судороги, и закончил радостно: – …что если я не заткнусь сию секунду – меня отравят!

– Интересно, это приведет к отмене миссии Дружины? – вполголоса поинтересовалась я.

– Я как раз думал проверить, – отозвался алхимик зловеще, но, прежде чем шут сумел возмутиться таким пренебрежением к своей персоне, из Арки показалось «западло номер два».

Этот призывник не ушел в воду сразу, как Эдмус, а задержался, кончиками пальцев уцепившись за Арку. Предусмотрительность всегда была лучшей чертой Йехара, сочетаясь с такими качествами, как отзывчивость, смелость, рассудительность и миролюбие.

– Спасибо, Ольга, – рыцарь с несколько удивленным видом отряхнул плащ, стоя уже на берегу. – Мы с Глэрионом приветствуем тебя и желаем здравия… и надеемся, что вы приготовили могилу для этого мерзавца!

Боевой клинок светлого странника по мирам, он же Глэрион, он же – причина того, что Йехар вечно говорит о себе во множественном числе, с лязгом покинул ножны, кровожадно вспыхивая алым пламенем. Я мысленно убрала рассудительность и миролюбие из списка достоинств Йехара. Эдмус вытаращил глаза, по привычке все принял на свой счет и поинтересовался: «За что на этот раз?!» – а «этого мерзавца» на прежнем месте не обнаружилось. Могу поспорить, Веслав решил ретироваться на приличное расстояние от берега, как только увидел, кто выходит из Арки. После их расставания с Йехаром полгода назад, когда они чуть не устроили смертельную дуэль, а рыцарь на прощание получил заряд не самого приятного эликсира – алхимик имел право на такую предусмотрительность.

Клинок прочертил огненную полосу в воздухе, и началось…

– Сражайся как мужчина! – рыцарь рванулся было к алхимику, но тот мгновенно отскочил на солидное расстояние, и я знала, почему: он был не в походной своей одежде, а это значило, что в карманах у него – эликсиров пять-семь, и все либо не нанесут серьезных повреждений, либо отправят рыцаря на тот свет, словом, не подходят для разрешения конфликта.

– А нельзя все отложить на «после Арки»?

– Мы уже раз отложили на «после Арки»! – прорычал Йехар, возобновляя преследование. – Трус! Предатель! Убийца!!

– Какого черта?! – оскорбился алхимик, причем, совершенно незаслуженно, поскольку в прошлую миссию он знак высшей индульгенции использовал на полную катушку, не считаясь с потерями в рядах противника. Хоть это и была самооборона… – Это-то за что?

– Ты еще спрашиваешь? Из-за твоего эликсира…

Игнатский и Макаренко дружно отдыхали на песочке. Успокаивающее Веслава на них уже не действовало. Ребята из оцепления окаменели рядом. Признаться, в своих рассказах о прошлой экспедиции я сильно смягчила отношения рыцаря и алхимика, обмолвилась только, что мы в Дружине вообще все время спорили. Так что они не были готовы к тому, что один призывник попытается укокошить другого через полминуты после своего появления.

К тому, что нам настолько плевать будет на все законы Арки – они оказались не готовы тоже.

Йехар наступал. Веслав отступал. Эдмус и я наблюдали.

– Какой эликсир? – шепотом поинтересовался шут. И тут же: – Все, не спрашивай, вижу сам. «Ниагара»…

– Мы оказываемся посреди дьявольского ритуала жертвоприношения! Единственные, кто может спасти несчастных, которых возложат на алтарь! На нас набрасываются жрецы, и тут…

От возмущения он задохнулся, но совладал с собой и продолжил, переводя себя со злости в единственное число:

– Мне пришлось спасаться бегством, и не по причине трусости!!

Эдмус сдался. Он уткнулся лицом в песок, отчаянно хохоча.

Надеюсь, мир, где проводилось жертвоприношение был оборудован биотуалетами…

– При чем здесь я? – отозвался алхимик, который впервые видел рыцаря в таком состоянии и поэтому осторожничал. Пузырек с ядом он вытащил давно, но травить Поводыря Дружины ему, очевидно, не хотелось. – Кто там знает, как на твой организм переходы влияют!

– Так они точно никогда не влияли! – обиженно загремел Йехар, вздымая меч. – Мы опозорены! Понимаешь ли ты, что мне приходилось восемь раз наступать на этих жрецов – и столько же раз отступать из-за… из-за…

Наверное, жрецы к концу этого представления уже никого не хотели приносить в жертву. Едва представив себе светлого странника, в восьмой раз выскакивающего из кустиков с клинком и криком: «Остановите это черное дело!» – я села рядом с Эдмусом. Алхимик попятился еще, споткнулся и упал.

Наблюдатели, в смысле, начальники и оцепление, вдумчиво ахнули. Такого им не приходилось наблюдать даже во время баталий за учебные помещения, которых вечно не хватало.

Йехар же среагировал мгновенно: у него была поразительная манера при внушительном росте и богатырском телосложении двигаться с чудовищной скоростью. В секунду он навис над алхимиком с занесенным клинком, я только и успела, что подхватиться на ноги, но кровопролития покамест не случилось: светлый странник окаменел в момент замаха.

– Ты… ты смеешься?! – выдохнул он голосом, в котором поражение явственно пересилило гнев. – Ты еще смеешься, когда…

– Э-э, – вдруг как всегда не к месту влез в беседу спирит. – А что это там такое розовое у Арки на волнах?!

Я присмотрелась, взвизгнула и бегом кинулась к берегу, наводя пассы. Через секунду последний призывник – триаморф Бо-Бо – плюхнулась на заверещавшего от такой несправедливости спирита. Розовый неизменный рюкзачок упал сверху. Вид у Бо был, как у тургеневской Муму после долгого погружения. Мертвый. И очень-очень удивленный.

Похоже, я своим ротозейством сделала то, что пока не удалось Веславу и Йехару: превратила Пятерых в Четверых. Собрав в кулак силы, провела стандартное «Спасение утопающих», то есть, буквально выкачала жидкость из легких, вода хлынула изо рта и носа Бо, но вид у нее от этого не стал более живым и менее удивленным.

Подбежали наши дуэлянты; Йехар еще не успел вложить Глэрион в ножны, и клинок мерцал слабым оранжевым пламенем.

– Она жива? – не дожидаясь ответа, странник опустился на колени и прижал пальцы к шее Бо. – Я не слышу биения сердца. Алхимик, у тебя…