Чтение онлайн

— Значит, некий смотритель напустил на вас чары по приказу королевы. Давно ты знаешь об этом?

— Каждый из нас видел подобные сны. Нас убеждали, что чары на нас напускают враги, которых у Аксара всегда хватало. Никому из нас и в голову не пришло, что чары «заказаны» нашей собственной матерью.

— Но ты догадался. Потому она прокляла тебя.

— Не я один догадывался.

— Альберт тоже? Она и его убила?

— Думаю, да. У меня нет прямых доказательств, но косвенных имеется более чем достаточно.

— Почему она так поступила? Она психически больна?

— И я задавался этим вопросом. Ясность ее рассудка не оставляет сомнений. Намерения ее понятны. Но каковы мотивы? Это не вызнать окольными путями, но и на прямой вопрос она не дала бы ответа. Хочется верить, что она не в себе, что ею управляет какая-то нездоровая мания. Потому что…

— …Потому что принять то, что мать может хладнокровно избавляться от своих собственных детей, очень трудно, — продолжила я, глядя на Дедрика. — Ты любил ее, когда был маленьким?

— Я ее боялся. Но и любил…Тебе сложно поверить, что такие чувства могут идти под руку?

— Почему ты ее боялся, понятно. Но почему любил?

— Ты спрашиваешь, потому что тебе интересен я, или интересна королева?

— Я спрашиваю, потому что никак не могу определить, кто из вас заслуживает моей симпатии.

Дедрик, который все это время смотрел на меня спокойным и сосредоточенным взглядом наблюдателя, рассмеялся и провел рукой по моей щеке. Я не отстранилась, хотя мой внутренний определить «враг-друг» в отношении этого человека полюс не выбрал и остановился где-то посередине.

— Дай-ка я облегчу тебе задачу, Соня. Не стоит мне симпатизировать. Я собираюсь тебя использовать. Сегодня, завтра, и еще ровно столько, сколько понадобится, чтобы решить все проблемы. Возможно, тебе будет неприятно, возможно, ты меня возненавидишь. Мне все равно.

— Ты говорил, я тебе нравлюсь.

— Ты нравишься мне, — согласился он. — Но моя рука не дрогнет, если понадобится тебя убить.

Как ни странно, такое заявление меня успокоило, и я расслабилась. С Дедриком, по крайней мере, знаешь, чего ожидать. Внутренний определитель качнулся и остановился напротив значения «враг». Да, Дедрик определенно враг. Зато враг честный.

После завтрака мы должны были снова отправиться в путь, к морю, в замок, стоящий в живописном месте. В этом замке сегодня вечером устраивали прием по поводу собрания великих эгуи из четырех королевств, и мы должны были показать себя во всей красе. Совет планировались провести, как только минет полночь. Полагаю, такое время для Совета выбрано не случайно и не ради прихоти, а имеет ритуальное значение.

Хозяин-имберианин позволил нам воспользоваться Потоками Источника Имбера, чтобы навести лоск. Таким образом, выспавшаяся и отдохнувшая свита наша выглядела уже не жалко, как вчера, а весьма достойно, а эффектнее всего выглядели мы с Дедриком.

Церемониальный и священный цвет этого мира — это цвет Источника, черный. Разглядывая себя в зеркале, я признала, что уже привыкла к этому цвету и начинаю видеть в нем не мрачность, а величие. Также я привыкла и корсетам, заставляющим всегда держать осанку, к высоким прическам, к шелесту юбок. Привыкла даже к тому, как устает шея под конец дня, из-за того, что масса тяжелых медно-рыжих волос убрана кверху. Привыкла, в конце концов, к телу Софии Ласкер, и меня уже не удивляла и не поражала эльфийская красота ее личика и невесомость фигурки.

Я привыкла к короне, которая появлялась на моей голове, повинуясь каким-то неведомым законам. Привыкла к тому, что она может быть тяжелой и давить на виски невыносимо, привыкла, что она может менять цвет, чтобы не дисгармонировать с нарядом. Привыкла, что в теле одного человека передо мной может находиться другой человек. Привыкла, что глаза эгуи порой заливает чернота.

Этот мир перестал пугать меня странностью и непостижимостью как раз тогда, когда для меня настало самое опасное время. Время, когда нужно определяться, на чью сторону встать и ради кого рисковать. А еще — кому верить и доверять.

— Готовы, Ваше Величество? — громко спросил Дедрик, вглядываясь в зеркало, которое нас отражало. Мы с ним прекрасно смотрелись в телах златовласого статного бога и рыжеволосой изящной богини.

— Да, Ваше Величество, — так же громко, сохраняя приличия, ответила я. Не так уж далеко от нас стояли придворные, им было ни к чему знать, что мы с королем давно уже «тыкаем» друг другу.

— Нравится, как вы выглядите?

— Да, Ваше Величество.

— Неужели ничуть не соскучилась по своему телу? — это уже было произнесено гораздо тише и без титулования.

— Да по чему там скучать…

Дедрик улыбнулся озорно. Что-то в нем изменилось… Я пригляделась и вместо дымчато-синих глаз Рейна увидела яркие голубые глаза Дедрика.

Я оглянулась на зеркало, и, якобы чтобы поправить прядь волос, подошла ближе.

Дедрик и со мной такой же фокус провернул, и вместо бархатисто-карих глаз я увидела свои настоящие, серо-стальные.

— Так лучше, не правда ли? — шепнул король.

— Заметят, — шепнула и я. — Если синие глаза заменить на голубые, это не такая уж перемена. Но замена карих на серые точно незамеченной не останется.

— Как вы скучны со своими опасениями! Идемте, моя королева. Нас ждет удивительный день…

Дедрик ошибся. То, что карие глаза стали серыми, сразу заметили мои приближенные — Боярдо, Грета, Эльвира. А ведь я всего-то прошла к карете, и не особенно смотрела при этом на них. Фрейлины переглянулись, советник нахмурился. Я хотела объяснить, что мне наскучил карий цвет глаз, и потому я попросила короля изменить его, но подошел Фэд в парадном облачении с моими стражами, и заготовленные слова застряли у меня в горле.

Рейн — самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

Фэд на втором месте.

У него такие милые каштановые кудри, такие пухлые розовые губы, такие тонкие черты лица, что он должен быть смазлив, как девица, но вместо этого почему-то совсем не кажется смазливым, и так красив, что дух захватывает.

Мои фрейлины, самопровозглашенные холостячки, при виде Уэнделла забыли, как дышать, а Боярдо усмехнулся презрительно, как будто мужчине стыдно быть красивым.

Уэнделл поклонился мне и доложил: