Чтение онлайн

Коридор свернул вправо и вывел их в небольшую нишу — место, спрятанное в толще Нижнего города. Потолок здесь давил низко, стены были обшиты старым металлом, из щелей тянуло паром.

В центре чёрного кольца копоти горел огонь — маленький, аккуратный, будто и он понимал, что шуметь здесь не стоит. Вейра отметила это слишком быстро и сразу же насторожилась.

Гюнтер сидел рядом на корточках и подбрасывал в жар кусочки топлива. Отблески искр ложились ему в глаза мягкими бликами; тёплый свет даже длинный ожог на щеке смягчал.

Великан поднял голову, увидел Вейру и остальных и коротко усмехнулся.

— Я уж думал, вы там околеете, — сказал Гюнтер. — А огонь… ну, хоть на что-то сгодится.

У стены лежал раскрытый металлический ящик с топливом и старым складным чайником.

— Ты всё ещё таскаешь с собой этот сарай? — присвистнул Маркус. — Он же весит, как ты после трёх ужинов.

— Зато всё на месте, — невозмутимо отозвался Гюнтер.

Он подвинул брикет ближе к огню.

В этот момент Аэлия появилась с контейнерами, увидела их на пороге и на миг замерла.

— Вы уже здесь, — сказала она и протянула Вейре несколько кружек.

Воздух почти сразу наполнился запахом горячего травяного варева — терпкого, чуть горького.

Они расселись полукругом: кто ближе к огню, кто дальше, на границе тени. Вейра села как раз там, где тепло било в лицо, а спина ещё помнила ледяной зал. Хотелось подвинуться поближе. Но она заставила себя остаться на месте.

Аэлия разливала напиток по металлическим кружкам. Двигалась быстро, но, ставя кружку перед Вейрой, едва заметно замешкалась.

— Осторожно, горячее.

Вейра кивнула. Металл обжёг пальцы. Она отдёрнула руку, потом снова обхватила кружку, будто только так и можно было удержать себя на месте.

Чуть в стороне, у самой кромки света, Мира возилась с небольшим прибором. Что-то тихо щёлкнуло, вспыхнула искра. Николас сидел рядом и вполголоса что-то ей выговаривал, важным видом трогая механизм, будто один его палец уже улучшал конструкцию. Робб, пристроившийся у их ног, молча следил за огнём и время от времени поднимал глаза на Миру. Их шёпот растворялся в треске огня и негромких голосах, которые понемногу отходили от холода.

Вейра смотрела в пламя. В глубине, на тёмной чешуе углей, ей всё ещё мерещилась узкая линия на металле зала — та самая черта, которую сегодня провели её эфир и лезвие.

Она отпила. Тепло обожгло язык, горло, разлилось по груди. Сердце уже билось ровнее. Но где-то в глубине ладони всё ещё жил чужой пульс — тихий, упрямый, лишний здесь.

Гюнтер откинулся к стене, вытянул ноги к огню.

— По старой привычке, — сказал он, пожав плечом, — коли уж расселись, кто-то должен травить байку. А то зря, что ли, греться.

Он качнул головой, будто уже согласился сам с собой.

— Ладно. Я начну. У меня дома тоже был очаг. Небольшой. Топили скупо, но жар держался. Дочка всё норовила залезть ко мне на колени, жена бурчала, что я её балую, а сама всё равно пела под нос одну и ту же южную дребедень… Я думал, так и будем жить. День, вечер, огонь. Одно и то же.

Он провёл пальцами по ожогу на щеке.

— А потом пришли дозорные. Дом полыхнул раньше, чем я до двери добежал. Я и сейчас не знаю, кого они тогда искали. Да уже и плевать. Сгорели все одинаково.

Вейра протянула руку и положила ладонь ему на плечо. Под пальцами была тяжёлая, живая кожа, тёплая даже сквозь ткань. Это тепло пошло вверх по руке так внезапно, что у неё на миг свело грудь.

Гюнтер кивнул ей и слабо, по-мужицки неловко улыбнулся.

— В лагере дозорных огня не было, — сказала Ирэн в тишину.

Она поджала ноги под себя и дёрнула плечом, будто ей стало холоднее от одной памяти.

— Были мерзкие лампы. Жёлтые. От них только гаже становилось. Это чтоб ты всегда был у дозорных перед глазами.

Пальцы на её колене сжались в кулак.

— Нас, мелких, держали под ними часами. Таскаешь эфирный металл — горят. Падаешь с ног — горят. Засыпаешь — всё равно горят. И только ночью, когда ты валяешься, как тряпка на койке, их наконец гасили.

Она опустила взгляд в огонь и едко усмехнулась.

— Не верю я такому свету.

Угольки треснули. Искры взлетели и тут же пропали.

Вейре на миг показалось, что огонь перед ней становится другим: выше, ярче, злее. Не этим маленьким, приручённым пламенем, а тем, которое жрёт дом изнутри. Таким он был в ту ночь, когда от её дома остался один пепел, а за дымом ещё были слышны крики родителей.

Кружка дрогнула в руке. Она сильнее вдавила металл в ладонь, возвращая себя в этот круг, к этому маленькому пламени, и только потом поняла, что задержала дыхание.

— Зато огонь честный, — сказал Виктор.

Несколько голов повернулись к нему.

Он сидел чуть в тени, закинув ногу на ногу.

— Он не брешет, если будет жечь твои кости, — Виктор кивнул на пламя. — Если согреет — тоже. А вот люди… — он слегка повёл плечом. — Люди сначала погреют, а потом прожгут жопу.

Ирэн посмотрела на него.

— Ты чё несёшь? На нас намекаешь?

— Мне нравится смотреть, как люди режут друг друга, — сказал Виктор. — Появляется работа для врача.

Слабый смешок прошёл по кругу.

Он перевёл взгляд на Вейру. Огонь подсветил тени у него под глазами, а голос остался лёгким.

— Кстати, не думал, что ты такая ловкая и вне настоящей драки.

Она моргнула.

— Вне настоящей драки? — переспросила Вейра. — Я только разогревалась, чтоб надрать вам задницы.

Негромкий смех прошёл по кругу второй волной.

— Особенно с импульсом в лицо, — сказал Лисандр.

Он сидел дальше всех. Шляпа лежала рядом на выступе, тёмные волосы падали на лоб. Огонь делал его лицо мягче: подсвечивал линию губ, сухой блеск глаз, жилку у виска — всё то, что в обычном свете пряталось лучше.

— Ты что-то имеешь против? — спросила Вейра и подняла кружку чуть выше.

— Моё лицо — вполне, — ответил Лисандр и лениво провёл пальцем по щеке.

Вейра отпила.

— Врёт, — вмешался Маркус. — Кэп давит на жалость. Сейчас ещё попросит подуть.