Чтение онлайн

— Это еще что за новости?

— Это гарантия того, что ты не разнесешь мой замок на камешки, если чихнешь неудачно, — он еще ближе подошел. — Дай руку. Левую. Ту, через которую магия течет.

Я руку за спину спрятала.

— Ага, сейчас. Чтоб вы мне пальцы отморозили?

— Элара, не тяни время. Мне больно стоять, — тихо добавил он.

Я вздохнула. Ладно, жалко его, убогого. Протянула руку нехотя. Валериус перехватил мое запястье. Пальцы у него сухие, прохладные, как атлас. Щелкнул чем-то — и на руке у меня браслет оказался.

Широкий такой обод, массивный, из темного металла, рунами покрытый. Тяжелый, зараза! Грамм двести, не меньше.

Щелк.

Замок закрылся без ключа, будто металл сросся сам с собой. Шов исчез.

* * *

И в ту же секунду я почувствовала… пустоту. Тот жар, что гудел у меня под кожей с момента пробуждения, как печка растопленная, вдруг исчез. Будто заслонку закрыли. Тишина внутри.

— Что вы сделали? — я дернула рукой, пытаясь стянуть эту гадость. Ногтями подцепила — не поддается! Сидит плотно, как влитой. — Снимите это немедленно! Я ничего не чувствую! Вы мне руку передавили!

— Это Лунное Серебро, — спокойно объяснил Валериус, мою руку не отпуская. — Оно магию фильтрует. Не блокирует полностью, но напор сдерживает, а в некоторых случаях и помогает. Теперь ты не сможешь выпустить силу случайно, от эмоций. Только осознанно. И только тогда, когда я позволю.

— Вы на меня ошейник надели! — прошипела я, в глаза ему глядя. — Только на руку! Это ж кандалы! Как я работать буду? Оно ж тяжелое, мешает, за всё цепляться будет! А если я тесто месить буду?

— Называй как хочешь, — он плечами пожал. — Твоя сила нестабильна. Ты — ходячий катаклизм с метлой. Вчера ты розы вырастила на снегу, а завтра что? Превратишь Восточную Башню в джунгли? Я не могу рисковать своим домом. Ремонт нынче дорог.

— Вы меня боитесь.

Он усмехнулся. Наклонился ко мне — так близко, что я почувствовала запах морозной свежести, исходящий от его кожи. Приятный запах, черт побери. Чистый.

— Я боюсь за тебя, глупая. Неуправляемая магия сжигает носителя, как сухие дрова. Ты сгоришь за месяц без ограничителя, и останешься горсткой пепла. А мне нужен живой садовник, а не урна с прахом. Считай это… Моей заботой о тебе.

Я попыталась руку вырвать, но он держал крепко. Его большой палец случайно скользнул по пульсу на моем запястье.

— Твое сердце бьется как у птички, — тихо сказал он, и голос его стал глуше. — Тук-тук-тук. Успокойся. Я не съем тебя. Сделка в силе.

Отпустил меня и отступил сразу на два шага.

— У тебя есть час, чтобы привыкнуть к обстановке. Прогуляйся, посмотри замок, если хочешь. Но в Западное крыло не ходи — там сквозняки и привидения злые. И в подземелья не лезь — там сыро. И не пытайся снять браслет ножом — сломаешь нож, а столовое серебро у меня казенное.

— А если мне… по нужде приспичит? — ядовито спросила я. — Тоже у вас разрешения спрашивать? В письменном виде?

— Попробуй, — хмыкнул он и к выходу направился. — Через час я пришлю за тобой. Оранжерея ждет, не дождется.

Дверь за ним закрылась.

Я на браслет посмотрела. Тускло мерцает, змеюка. Чувствую его вес каждой клеточкой. Унизительно! Только я крылья расправила, только силу почуяла, а меня — бац! — и снова в рамки. Сначала Каэл со своими «витаминками», теперь этот с серебром.

Все мужики одинаковые. Лишь бы «защитить», «исправить», «ограничить». Нет бы сказать: «Элара, ты молодец, давай вместе горы свернем!». Нет, им надо, чтоб я смирная была. Удобная.

— Ну ничего, — пробормотала я, рукавом браслет прикрывая. — Мы еще посмотрим, кто кого.

Недовольно цокнув языком, я вышла в коридор. Осмотреться надо. Хозяйским глазом, так сказать.

* * *

Замок был огромным. И каким то нежилым что-ли. Я шла по длинным галереям, шаги тонули в ворсе синих ковров. Статуи из льда провожали меня слепыми белыми взглядами. Портреты на стенах висят — мрачные фэйри в коронах, носы задрали. Предки, наверное. Все смотрят с одинаковым выражением: «Как же нам скучно править этим холодильником».

Красиво тут. Безумно красиво, врать не буду. Стены полупрозрачные, свет играет. Но мертво всё.

Ни цветов в вазах — хоть бы сухоцвет поставили! Ни запаха воска, ни дерева нагретого, ни сдобы.

Дошла до балкона огромного, выглянула наружу. Внизу лабиринт сада, снегом заваленный. Скука смертная. Где-то там Оранжерея — моя новая каторга.

Холод пробрал до костей и я быстренько вернулась в свою комнату.

Меня затрясло. То ли от холода, то ли от злости.

Это место высасывает радость, как паук муху. Склеп, а не дворец. Как я тут год проживу? Я ж взвою от этой белизны! Мне цвет нужен! Запах! Жизнь!

Сунула руку в карман, достала горсть своего «мусора». Веточки лаванды ломкие, семена серые.

— А давай-ка проверим твой браслетик, Валериус, — прошептала я, сжимая травы в кулаке. — Посмотрим, какая у тебя тут «техника безопасности». Сказал вроде, если магия по моему желанию делается, то и браслет мешать не должен!

Подошла к камину. На полке чаша стоит, хрустальная, пустая — для красоты, видимо. Я туда травы высыпала.

Закрыла глаза. Сосредоточилась.

Раньше магия в руках ощущалась как река бурная, плотину рвущая. А теперь, с браслетом, она похожа на тонкий ручеек. Я мысленно к этому ручейку потянулась.

— Ну-ка, — приказала я. — Пахни! Вспомни лето, вспомни луг за домом бабушки…

Браслет на запястье нагрелся. Не сильно, но ощутимо.

— Давай же! Не ленись!

Искра прошла через серебро. Щелкнуло что-то внутри меня.

Травы в чаше начали тлеть, словно их невидимый огонек лизнул. Дымок пошел — тоненький, сизый.

И комнату наполнил запах.

Матушки мои! Мята перечная, чабрец, лаванда, земля нагретая… Запах дома, чая, уюта. Настоящий!

Я вдохнула полной грудью, и голова закружилась от удовольствия. Вот оно! Живое!

— Получилось, — я улыбнулась, руки потирая. — Работает система, только нажим нужен правильный.

Огляделась. Взгляд упал на кувшин с водой на столике. Подошла, палец опустила в воду. Холодная, безвкусная.

— А если так? Компотику бы…

Представила цвет. Теплый, золотисто-желтый. Солнечный. И вкус — лимон с медом.

Браслет снова нагрелся, завибрировал, как шмель. Вода в кувшине подернулась рябью. На мгновение вспыхнула золотом, а потом по ней пятно расплылось — желтое, янтарное.