Чтение онлайн

Не раз послужившая верой и правдой этнография, на этот раз русская, помогла создать фриз, огибающий фойе клуба, на тему «Праздник». Увековечен праздник гравировкой стальной картины на площади 180 квадратных метров. На этом торжестве жизни пляшут русские парни в косоворотках и сапожках. Декорацией сцены служат самовары, такие же большие, как грузинские кувшины-квери, расписные тарелки и печатные пряники, атрибуты старинного русского быта. Парадный зал и холл освещались хрустальными люстрами, выполненными по эскизам художника, сыгравшего роль дизайнера. С этой ролью сроднился на всю жизнь.

В посольском дворе пролегла дорожка, ведущая к мозаикам, где дана воля цвету. На небольшом пространстве посольства Церетели применил и мозаику, и витражи, и металл, и чеканку и травление, — все, чем овладел после академии и Парижа. Мог бы с радостью и масляными красками расписать стену, но ждали от него мозаику и витражи. Они сделали имя.

Писал маслом виды Бразилии, больших городов, где пришлось тогда побывать. В Рио увидел на горе громадный крест, царивший над городом. И никто не сетовал по поводу исполинских размеров. Не знал тогда, что ему предстоит поднять над землей и морями статуи подобного масштаба.

Когда выбрали нового президента Бразилии, советское посольство по этому поводу устраивало прием. А подарка найти наши дипломаты долго не могли.

— Новый президент был по происхождению немец. Я увидел в журнале, что он коллекционер, у него много картин, пейзажей. В Бразилии зимы нет. И зимних пейзажей у президента не было. Тогда в посольство приехал Жуков, такой симпатичный человек, он потом стал послом, заменил Михайлова, тот тоже был уникальный интеллигентный человек. Они меня позвали ночью посоветоваться, завтра прием, а подарка нет. С президентом ждали министра культуры. Мне показали сувениры дагестанских и грузинских мастеров. Но подарка достойного президенту не было. Я вспомнил, что видел, и сказал подарите пейзаж, русскую зиму. У него этого нет, это достойный подарок. Оставалось до приема полтора дня. Самолетом доставить такую картину из Москвы не успевали.

Ну, я взял на себя — и на холсте 180 на 120 — целую ночь и половину дня рисовал русский пейзаж, березки, как первое солнце появилось. Когда они передали картину, я видел, как президент показывал пейзаж, обрадовался удивительно. А министру культуры передали грузинские и дагестанские украшения. Прошло много лет, мы с ней недавно встречались, и я увидел, что она до сегодняшнего дня их носит. Она сказала, что мне это, как талисман, счастье в жизни дал.

Бразилия стала первой зарубежной страной, где пришлось долго жить и работать, возможно, поэтому, как первая любовь, эта страна ему особенно дорога.

— Если бы меня спросили, куда бы я хотел вернуться, так это в Бразилию, в Рио-де-Жанейро, в город Бразилиа. Там я не только советское посольство делал. Там веселился на карнавале, занимался карате, встречался с Пеле, который рассказывал интересные истории.

Туда при мне приезжали играть наши футболисты Воронин, Месхи, Метревели. Они попросили бразильцев приехать за ними ночью в отель. У их номеров спал приставленный к ним чекист. Они тайком вылезали через окно и отправлялись гулять, возвращались на рассвете тоже через окно. А днем шли на тренировки и в игре были как огурчики, носились по полю и забивали голы. Пеле удивлялся.

В Бразилии произошла случайная встреча с русской танцовщицей, поразившей пластикой движений. И своей судьбой. Этот эпизод Церетели не раз рассказывал многим.

Когда я работал в Бразилии, то познакомился с женщиной, руководившей балетной труппой Рио-де-Жанейро. Ее звали Женя Федорова, Она мне рассказала удивительную историю. Родилась на границе Белоруссии и Польши, там жила в детстве. Все было хорошо, пока не началась война. Немцы заживо сожгли деда. Застрелили отца. Что сделали с матерью, Женя не смогла рассказать, заплакала. Осталась она после трагедии одна с сестрой, но и их судьба разлучила. Бедная женщина потеряла надежду, что найдет родню. Мне ее рассказ запал в душу.

Вернулся в Москву и стал искать. Помог Вася Трушин, руководивший тогда московской милицией. Хороший человек. Он написал нужные запросы, и мы нашли сестру. Она жила в Донбассе. Я ей позвонил, говорю: "Привет Вам из Бразилии"". А она испугалась и повесила трубку. Еще раз звоню. Начинает кричать: "Перестаньте хулиганить! Какая сестра, какая Бразилия, я в милицию пожалуюсь!" Пришлось отправить Нугзара, моего помощника. Убедил он женщину, привез в Москву. А я помог Жене из Бразилии прилететь. Для этого пришлось в МИД обращаться, вопрос решать на уровне заместителя министра. И вот сестры встретились в подвале на улице Горького, где у меня тогда располагалась мастерская. Это надо было видеть! Тоненькая стройная бразильская балерина и огромная толстая украинская тетка! Страшная сцена! Рыдали все, и я не выдержал, убежал в туалет и там плакал. Тогда и решил делать "Трагедию народов", что сейчас установили в Москве….

…Когда уезжал домой из Бразилии, балерины пригласили меня в ресторан в джунглях. Шикарный ресторан. Открываю меню и читаю — кавказский шашлык. Прекрасный вечер. Женская команда и я один. Не в моем характере, чтобы женщины платили. Неловкость почувствовал. Я вышел и заплатил, еле-еле тогда хватило, все командировочные ушли.

Второй зарубежной командировкой стала страна в Старом Свете Португалия. С того времени, по словам Церетели, он стал служить "главным художником МИДа". Так назвал его министр иностранных дел СССР. С тех пор МИД поручал оформлять посольские здания и помещения по всему миру — в странах Европы, Азии и Америки.

Об этой деятельности мало что известно. Послы не приглашали искусствоведов и журналистов на торжественные открытия новых резиденций. Ни в одном альбоме нет снимка того, что сделано в Лиссабоне. Там из металла и дерева появился «Хоровод». В помянутом буклете вся информация умещается в несколько срок:

"Португалия — общее решение интерьера, декоративные элементы, резьба по дереву, гобелен".

Из этих строк явствует, что художник не остановился на достигнутом в Бразилии. Мозаику, стекло, металл дополнил деревом и гобеленом.

Португалия стала первой страной Западной Европы, где работал Церетели.

За Латинской Америкой и Европой последовал Ближний Восток, Сирия. Еще короче справка о работе в Дамаске:

"Общее решение интерьера, декоративные элементы".

Так же коротко рассказывает художник о той давней работе:

— В Сирии сделал мозаику, декоративные вещи.

И эти командировки оказалась успешнымии. Так Церетели утвердился в престижной роли дизайнера, главного художника МИДа. Советский Союз расширял свое влияние по всему миру, строил новые здания посольств в разных странах. Из Африки последовала командировка в Азию, столицу Японии. В Токио посольство проектировал известный московский архитектор Дмитрий Бурдин, заместитель главного архитектора города Москвы. В столице он построил аэровокзал, Останкинскую телебашню, здания Министерства внутренних дел СССР и Госбанка СССР на Калужской площади. И с этим мастером работал Зураб душа в душу. (Спустя несколько лет Бурдин поручит ему в Москве фасады здания в Измайлово, которые прибавят славы художнику…)

В парадном зале посольства в Японии заказали сюжет: "Москва — столица, моя Москва". На всю стену зала шириной в 30 метров и высотой 5 метров протянулся стальной лист. На нем выгравировал город с птичьего полета. На парадной лестнице вспыхнул яркими красками витраж из хрусталя под названием «Знамена», завораживающий игрой алого света каждого, кто входил гостем к послу СССР.

— В Японию поехал с Иннесой. Никогда она не выглядела такой счастливой, как тогда. Впервые мы могли днями проводить время вдвоем, гулять по улицам, ходить по магазинам, как все нормальные люди.