Чтение онлайн

На горе Дигоми монумент "Счастье народам" от американского предшественника отличался не только высотой (он в три раза выше, 45 метров!). Композиция завершалась не диском, как прежде, а шаром, напоминающим солнце. Основанием шару служила не одна плоская стела, а пучок из трех стел, образующих трехгранник. Поэтому лучей у тбилисского солнца девять. В ясную погоду казалось, что над домами горит рукотворное солнце, дополнявшее дневное светило. Как и в США, здесь на каждой грани резвились среди звезд обнаженные люди, состоящие в родстве с олимпийцами в Измайлово.

Под горой белели кварталы типовых домов. «Солнце» словно маяк видели жители всего нового района. Но как оно отличалось от гигантских фигур, поднимавшихся над разными городами страны, в том числе над центром Тбилиси в образе «Родины-матери».

Еще выше — «Прометей». Его почти 20-метровая фигура с солнцем в руках поднялась на трехгранном обелиске высотой 60 метров. Почему ровно столько, ни на метр больше или меньше? В эту высоту Зураб закодировал отмечавшуюся дату — 60-летие советской власти в республике. Этот прием он вторично использовал, когда водружал над Москвой обелиск Победы. Его высота равна 141, 8 метра, в ней зашифрована историческая реальность — 1418 дней Великой Отечественной войны.

На этом шифре политика успешно начинается, на нем она без развития и кончается. О чем хочу рассказать подробно. Все грузинские газеты, как по команде, назвали обелиск "Повестью пламенных лет". Корреспондент ТАСС с места события в те майские дни сообщил: "60-метровая композиция изображает шесть десятилетий истории Советской Грузии. Серия горельефов, нанизанных на крутообразную вертикаль, запечатлела образы В. И. Ленина, рыцарей революции, отдавших жизнь за народное счастье".

В том же ключе писала газета "Советская культура": "На гранях обелиска изображена летопись пламенных лет — красногвардейцы — романтики революции и суровые бойцы Великой Отечественной войны, строители первых пятилеток и космонавты, ветераны и молодые, все они в неодолимом марше, устремлены ввысь к свету, мечте".

Отголоски этих реляций попали позднее в монографию "Зураб Церетели", написанную на закате советской власти. И в ней упоминается некая "повесть пламенных лет", но в ином контексте и без ссылки на 60-летие советской власти в Грузии: "Трехгранный необычный для колонн ствол несет в себе конкретизацию (…) мысли, развернутой рельефным изображением как повесть пламенных лет". Искусствоведу рисунок рельефов напомнил не "романтиков революции", а… картины Леже, "заполненные обобщенными динамичными фигурами"….

…Глядя на обелиск на развилке трех дорог между аэропортом и городом, я увидел иную феерию. У подножья, воздев руки ввысь, стоял босоногий герой с букетом звезд. Чем выше, тем обнаженнее фигуры, затевающие игру с мячами. И на самой вершине люди в скафандрах парят в космосе рядом с Сатурном… В тбилисской версии Прометей держит в руках не факел, а золотой шар солнца с иглами лучей. И стоит на пьедестале, покрытом венком славы.

Мог ли «Прометей» соседствовать с образом Ленина и красногвардейцами? Неужели Церетели изменил себе, поддался порыву административного восторга, изваял романтиков революции и вождя мирового пролетариата? Нет, конечно. Все это, глядя на прошлое с высоты прожитых лет, можно назвать безобидными выдумками журналистов. Поддался их влиянию серьезный искусствовед, желавший автору Добра. Спустя годы Зураб столкнется с выдумками иного рода, порожденными Злом.

Есть у меня еще один убедительный аргумент, как говорят французы, "последний довод короля". Будь действительно на «Прометее» образы Ленина и "пламенных революционеров", разве устоял бы этот столп на земле в дни диктатуры Гамсахурдиа? По его приказу взорвали «Кольца», украшавшие въезд в город по Военно-Грузинской дороге. Там Ленина не было в помине. Только два титановых кольца, которые слились в бесконечную ленту, символ единства двух народов. Если бы среди летающих фигур под звездами хоть где-нибудь промелькнул ненавистный диктатору профиль Ленина, то он бы, не колеблясь ни секунды, приказал повалить монумент и отправить его в металлолом, на переплавку. Куда попал возвышавшийся над горой монумент "Счастье народам", рухнувший без присмотра городской власти в дни недолгого правления, по словам художника, «психов».

За честь пригласить автора «Прометея» и «Солнца» на роль художника в Грузии начали домогаться разные города, известные всем страждущим курорты и малоизвестные поселки. Точкой приложения его немереных сил стали Боржоми, Хоби, Саирме…

Саирме в переводе с грузинского языка означает — олений источник, по легендам, эти звери находили тропинку к целебным водам будущих курортов. В этом поселке Западной Грузии, расположенном в лесистом ущелье, прорытом горной речкой, наш мастер проявил свое искусство на набережной, у минерального источника и спортивного ядра. Подпорная стенка между морем и горой стала сценой "Танцующих оленей". Эта мозаика создавалась по вдохновению, по принципу: "Рисую, как дети".

В другом курорте, Хоби, Зураб украсил Дворец культуры рельефным фризом из листовой меди. В те годы ее больше не считали стратегическим материалом, как при Хрущеве, допытывавшемся в Манеже у Эрнста Неизвестного: " Где взял дефицитную медь?" На что получил разъяривший его ответ: "Покупаю у водопроводчиков…" В меди Грузия тогда не нуждалась, покупать у сантехников ее не требовалось.

Местные начальники полностью доверяли столичному авторитету, полагались на его вкус. Когда-нибудь в эти грузинские поселки люди будут приезжать не только для того, чтобы попить минеральной воды, но и увидеть фантазии художника.

Рельеф в Хоби навеян мифом об аргонавтах, легендой о Золотом руне. На веслах и под парусами мчит корабль искателей сокровищ. Их маршрут пролегал когда-то мимо Хоби. В маленький грузинский поселок вырвались, как в московскую Битцу, бронзовые кони Церетели.

В Хоби над камнями и кактусами выросло бронзовое дерево с коротким, как пень стволом, и пышным букетом листьев, гнездом жар-птиц. Большое дупло затянуло паутиной, ставшей сеткой жука. Так выросло еще одно "Древо жизни", волнующее воображение художника со времен Пицунды. Там оно сделано было из мозаики. Здесь — из медных листов. Впереди нам встретятся другие с таким же названиями произведения, непохожие друг на друга, с другой листвой, другим зверьем и птицами.

А ведь местное руководство вместо "Древа жизни" за свои деньги могло и статую Ленина заказать, как в других городах Советского Союза.

В Хоби снова, в который раз, ушел Зураб от советской традиции, набора образов, обязательных для сельских клубов. Ни виноградарей, ни чаеводов, ни виноделов — не изображал. Никто его в Грузии к этому не понуждал, хотя там все еще преклонялись, как везде в СССР, пред образом Ленина.

Знаменитый курорт Боржоми обзавелся мозаикой под названием «Охота». На ней не видно, как охотники поражают зверей. Как заметил исследователь этой мозаики Олег Швидковский, "здесь охота перестала быть драмой". Она больше похожа на театр зверей. Они танцуют, а стрелки наслаждаются созерцанием силы и красоты животных. Такая вот фантастическая охота.

В истории приближалась дата, которой в Москве и Тбилиси придавалось особое значение. За 200 лет со дня подписания Георгиевского трактата Россия и Грузия, как тогда казалось, сроднились навсегда. Текст этого трактата, под которым стоит дата 1783 год, гласил: "Дабы единоверные народы столь тесными узами соединенные, пребывали между собой в дружестве и свершенном согласии в отражении соединенными силами всякого покушения на их свободу, спокойствие и благоденствие, сей договор делается на вечные времена".