Чтение онлайн

— Держись в стороне!

И бросился в бой с неведомым хищником.

* HOMO SAPIENS — человек разумный

— Герр Нильссон! Герр Нильсон! Герр…

Запыхавшийся лакей в парадной ливрее нелепо споткнулся, упав на колени и грузно ухнув вслед за тем на ладони, резво вскочил несмотря на свой немалый вес, словно не заметив сей небольшой оплошности. Холёные щёки его полыхали красным, а лицо серебрилось от пота, но он отчаянно пытался что-то донести до своего господина, а господин, небрежно повернув голову на могучей шее, терпеливо и чуть напряжённо ждал новостей.

— Там… это… утопленница! Живая! — наконец смог выдохнуть лакей, при этом упёршись содранными ладонями в ушибленные колени и тяжело дышал.

— Что ты несёшь, Этрик? Как утопленница может быть — живой? О чём ты вообще?!

— Может, господин! Там, — он неопределённо замахал рукой, указывая в какое-то неведомое пространственное измерение. — Её притащило море и выбросило на берег! Мы думали — мертвячка, белая-белая была, а она — шасть, и глаза распахнула! Зелёнющие! И сама хороша девка, аж жуть берёт!

— Как от красоты может жуть брать? — благородный герр выгнул бровь дугой, пытаясь сохранить хладнокровие и скрыть тот факт, насколько заинтересовал его доклад дородного слуги.

— А так, господин! Не верите — взгляните сами!

Столько вольностей герр Албер не ожидал от обычно вежливого, спокойного лакея, а потому решил, что эта «морская дева» и впрямь стоила того, чтобы на неё взглянуть.

— Ну ладно, — согласился герр Нильссон, направляясь в сторону двери.

Этрик засеменил рядом, пытаясь не отставать, но шаги хозяина были размашисты, и он едва не падал от быстрого бега, стараясь быть наравне.

Ещё издали Албер заметил скопление копошащегося народа на берегу. Женщины судачили, подперев бока, а мужчины, побросав рыболовные снасти и лодки, без стыда и смущения рассматривали чудо, подброшенное им не иначе в качестве развлечения, коих в их краях было крайне мало.

Но завидев благородного хозяина, все как один замолкли и расступились, пропуская его сквозь толпу.

Она сидела на берегу, обхватив руками совершенно нагое тело, но аппетитные и весьма манящие формы было не скрыть от восторженного мужского взгляда. Когда тень, что принёс с собой Албер, загородила ей солнце, девушка подняла глаза, робко и испуганно, и взгляды их встретились. Герр Нильссон почувствовал, как огонь обдал сердце, выжигая на нём клеймо любви и желания. Он замер, не в силах отвести взгляда, и взгляд тот был красноречивее любых слов.

— Кто ты?! — его голос прозвучал требовательно и властно, и всё из-за того, что он пытался скрыть ото всех и от себя в первую очередь непонятную дрожь, что уже прорывалась наружу, но всё ещё была ему подвластна.

Но девушка, приоткрыв рот, то ли не смогла, то ли не захотела открыть ему своё имя. С её посиневших от холода губ сорвался лишь рваный звук, непонятно что обозначающий. И клетка закрылась окончательно. Клетка, в которой оказалось его сердце.

Он сорвался с места, на ходу срывая с себя рубаху, накрывая ею прекрасную незнакомку, чтобы местные перестали таращится на неё, раздетую, ведь ревность нещадно вцепилась в его горло зубами, требуя убить всякого, кто помыслил о том же, что и он!

Подхватив девушку на руки, он прижал её к себе, согревая собственным телом.

— Прочь, прочь! — закричал он на челядь, что, вытаращив глаза, не успевала уходить с дороги несущего свою ношу хозяина.

Прекрасная незнакомка не сопротивлялась. Она припала к широкой груди герра Нильссона и замерла, будто уснула, но он видел, что сквозь прикрытые веки она наблюдает за ним своими прекрасными зелёными глазами, спрятанными под настоящими опахалами густых чёрных ресниц.

Девушка была очень холодна, и даже его горячие ладони, и тело, к которому та так покорно прижималась, не могли согреть её, покрытую гусиной кожей, продрогшую, казалось, насквозь.

Албер торопился, как мог, легко поднимаясь по лестнице в стенах своего замка, под недоумённые взгляды и перешёптывания местной прислуги. Обычно их хозяин бы сдержан, не эмоционален, и уж точно не занимался подобными глупостями. Это надо было до такого додуматься! Притащить какую-то девку в свой дом, на руках, да ещё и трястись над ней, как над какой-то ценностью! Чистой воды безумие, надо сказать!

Но их герру сейчас было совершенно всё равно на домыслы недостойной челяди. С той самой минуты, как он увидел её, эту морскую деву, мужчина и думать забыл о других, а потому нёс её прямиком в свою спальню, чтобы уложить на собственную постель, укутав в своё одеяло. А после бросился собственноручно разжигать камин, чтобы хорошенько прогреть и без того тёплый воздух, но незнакомке требовалось не просто тепло, скорее, жар, и он готов был сжечь за раз все дрова, что были заготовлены на долгую зиму, лишь бы почувствовать тепло её тела.

Пока он возился, незнакомка уснула, и Албер постарался действовать тише, чтобы не потревожить её…

С ума сойти! Да что на него в самом деле нашло?! Он никогда не был столь опрометчивым и импульсивным! Но эта девушка буквально за несколько минут всколыхнула в нём что-то такое, что можно было назвать настоящим чувством. Да! Именно так! Ведь раньше ничего подобного, похожего на это, он не испытывал…

— Так-так, — услышал он за приоткрывшейся неслышно дверью голос того, кого хотел видеть сейчас в последнюю очередь. — Что тут у нас? Ооо… Не спятил ли ты, братец?..

— Ты невовремя, Северин.

Албер попытался усмирить в себе раздражение, которое в последнее время невольно вызывал даже простым своим присутствием этот человек.

Но тот будто не слышал. Он уверенным шагом прошёл в покои мимо их хозяина, чтобы с такой же неимоверной наглостью уставиться на лежащую под одеялом спящую девушку.

— Хм…

Но когда его рука потянулась к тому самому одеялу, чтобы откинуть его, герр Нильссон резко перехватил её, остановив нахала и не позволив ему действовать дальше.

— Тебе лучше уйти.

Спокойный, ледяной голос брата мог заставить затрепетать в ужасе любого, только не Северина. Он давно не боялся старшего брата, очевидно, зная, что серьёзных проблем тот ему не причинит.

— Да что с тобой? Я только одним глазком хотел взглянуть…

Смазливая физиономия, тёмные волосы, эффектно дающие контраст по сравнению с бледной кожей и пронзительные синие глаза, доставшиеся ему от матери — девки, что охмурила его отца после того, как Анья, законная супруга герра Нильссона-старшего, скоропостижно скончалась при родах, оставив новорожденного сына на попечение мужа. Однако, тот был достаточно мудр, чтобы не связывать себя узами брака с простолюдинкой. Но это не мешало ему регулярно посещать её спальню и штамповать детей, которые каждый раз случались мертворождёнными. Маленький Албер даже привык и смирился, что брата или сестры ему заиметь не суждено и недоумевал, когда отец, человек образованный и всеми уважаемый, после каждых таких родов облегчённо вздыхал и чуть ли не праздник устраивал, откровенно радуясь случившемуся.

Но потом родился Северин. Живой и здоровый, к неудовольствию отца и радости новоиспечённой матери. Албер же пребывал в смешанных чувствах, ещё не до конца понимая своё отношение к младшему брату. С одной стороны, он был рад, ведь теперь это означало, что он будет не один — отец не разрешал играть ему с простолюдинами, а с братом, конечно же, позволит. Но с другой, он немного боялся, что теперь будет меньше получать внимания от родителя, хотя тот его и так не слишком баловал.

Но страхи его были напрасны. Отец открыто не признавал второго наследника, но мальчик рос в замке и был обеспечен всем необходимым вместе со своей матерью. Он ни разу не назвал Северина сыном, при этом всячески подчёркивая, что Албер — его единственный преемник по праву крови, но между собой мальчики были дружны, и старший всегда с неистовой радостью и со всей серьёзностью любил ухаживать за младшим, учить его ремеслу и грамоте.