Чтение онлайн

— Прости меня, Марисоль, — прошептала она одними губами, всхлипнув. Но Албер всё равно это расслышал.

— У кого ты просишь прощения? Должно быть, этот человек тебе очень дорог.

Мари не хотелось отвечать. И тогда Албер продолжил.

— Не бойся своих чувств. Порой это всё, что у нас есть, что действительно важно, чтобы не превратиться в камень подобно этим скалам, которым не страшно ничто и ничто не важно. Я это понял лишь когда остался один.

— Я просила прощения у своей сестры, — тихо призналась девушка. — Мы расстались на дурной ноте, хотя она совершенно не заслуживала такого отношения с моей стороны. Я осознала это только сейчас, ослеплённая банальной детской ревностью. Почему-то мне всегда казалось, что родители любят её больше, чем меня. Она всегда была… особенной, не такой, как все, и поэтому всё внимание доставалось именно ей. Я так думала, и думаю до сих пор. Но я всё равно люблю её, и любила всегда. Ревновала, но не любить не могла… Понимаешь, у меня с детства будто сидело что-то вот здесь, в груди, мне всё время хотелось, чтобы и на меня обратили внимание — не только родители, но и все остальные люди. Я как бы негласно соревновалась с Марисоль — за всё внимание мира, которое ей было совершенно ни к чему. Представляешь? Я страшно желала того, что ей было совершенно безразлично!

Мари нервно рассмеялась. Вот он, момент истины, до которого она добралась самостоятельно, собственными мозгами, будто её ум, отравленный проклятием острова, заставлял девушку иначе смотреть на давно привычные вещи. Она будто бы открывала этот мир заново.

— Ты похожа на моего брата. Говоришь, а я будто слышу его — столько горечи и обиды, будто свет клином сошёлся на этой треклятой родительской любви! Он тоже вечно предъявлял мне за это, будто в том была хоть толика моей вины. И он вечно пытался досадить мне, чтобы вызвать пусть не любовь, но хотя бы внимание отца — даже если его ожидала порка или другое наказание. Так он хотел быть единственным и любимым сыном.

Мари слушала молча, не смея возразить. Ведь хозяин замка был прав: она и сама себе сейчас напоминала брата Албера. И это не делало ей никакой чести.

Запахи еды она почувствовала ещё на подходе к замку. Албер не обманул, и на кухне её ждал готовый завтрак, живот призывно заурчал, напоминая ей о том, что она всё-таки жива. Мари поспешила на этот запах, герр Нильссон сдержанно улыбнувшись, жестом пригласил её к столу.

Девушка присела на краешек старинного табурета, взяла в руки приборы, с жадным вожделением глядя на уже остывшую, но всё же такую аппетитную яичницу. Но едва она потянула лакомый кусочек к себе в рот, резко стемнело, будто разом выключили свет на всей планете.

— Албер… — неуверенно позвала она, но ей никто не ответил.

Медленно поднявшись, она на ощупь пошла в том направлении, где в её представлении должен был находиться выход.

— Албер!

Громовой раскат и последовавший за ним всплеск молнии осветили на миг коридор, выхватив из темноты фигуру в изодранной одежде. Мужчина улыбался звериным оскалом, а в его прекрасных голубых глазах плескался животный интерес хищника. Миг — и он сорвался с места, в секунду оказавшись рядом.

Мари закричала, так громко, что могла бы своим криком убить сейчас любого, но только не его. Сильные руки вцепились в её плечи железной хваткой, тяжёлое дыхание обожгло побледневшую кожу девушки…

— Ты всё равно будешь моей! — прошептал незнакомец ей на ухо. — Ты уже принадлежишь мне!

И Мари проснулась, подскочив на кровати.

Череда кошмаров продолжалась…

Марисоль не была готова откровенничать. Её тонки брови сошлись к переносице, а губы превратились в узкую линию — как было всегда, когда она собиралась замкнуться в себе, и мистер Уокер, выучивший этот её жест наизусть, попытался даже рассмеяться, но боль в боку не дала ему это сделать полноценно — как он привык.

— Да ладно тебе, расскажи! — дружелюбно попросил он. — Мне всегда нравились девушки с загадками, а у тебя, я чую, их целый вагон!

— Поверьте, они Вам не понравятся, — попыталась уклониться та. — Да и не хочу я сейчас ни о чём говорить. Хватит уже того, что я узнала о Вас!

— О «тебе», — поправил он её ненавязчиво. — Хватит уже этого официоза, мы с тобой уже почти близкие люди! Вот выберемся отсюда и свадьбу сыграем, а? Что скажешь?

Марисоль фыркнула, показывая всю абсурдность его высказывания. Но не могла не признать, что предложение руки и сердца, пусть и озвученное таким странным способом из уст мужчины, немного польстило ей. Ведь до этого девушке не поступало ни одного такого предложения, и сейчас ей было безумно приятно, хоть она и пыталась скрыть это всем своим видом.

— Осталось только выбраться, — занудно напомнила Марисоль.

— То есть, ты согласна?! — прямо-таки воспрял духом Чен. — Обещаешь?

Девушка засмеялась, ничего не ответив. Было забавно наблюдать, как мистер Уокер, словно ребёнок, ждал её ответа, ловил буквально каждое слово. Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезло!

— Я подумаю! — скорее в шутку, пообещала Марисоль.

Но от того так просто было не отделаться.

— Только учти, теперь я от тебя не отстану, пока ты не дашь мне полноценного обещания стать моей женой!

— Идём. — девушка поспешно повернула разговор на другую тему. — Нам нужно выйти к людям. И уйти подальше от того типа, что напал на нас ночью.

— Поверь мне, милая, если та зверюга решит нас разыскать, она это сделает! Но теперь мы хотя бы будем готовы к такому «сюрпризу».

Они двинулись в путь, не позавтракав. Остатки вчерашнего ужина Марисоль приберегла на обед, верно оценив состояние Чена. Он пытался казаться весёлым, но девушка видела, сколько боли доставляет ему самая глубокая рана на боку, он морщился при каждом шаге, при любом движении. Поэтому об охоте в ближайшее время стоило забыть, мистер Уокер был просто не в состоянии делать это.

Примерно через полчаса им пришлось остановиться — увидев ручей, мужчина поспешили утолить жажду, и Марисоль сейчас в полной мере осознала, как трудно ему даётся поход. То, что он был не совсем человеком в привычном для неё контексте этого слова, она уже успела забыть, ведь ничего не изменилось — это был всё то же балагур и дуралей, с которым она случайно познакомилась, блуждая и замерзая в темноте на берегу моря. Тогда он помог ей, не раздумывая, но сейчас помощь требовалась именно от неё.

— Посиди, тебе нужен отдых, — участливо произнесла она. — А я пока осмотрю твою рану.

Он не возражал, развалившись на траве, предоставив взору Марисоль всего себя. Девушка начисто вымыла руки — увы, без мыла и антисептика она не могла гарантировать идеальной чистоты, но была уже благодарна и за воду. Рваный порез, нанесённый, видимо, когтем зверя, воспалился и кровоточил, но, опять же, у Марисоль, кроме обычной ключевой воды, не было ничего, чем можно было обработать рану. И это обеспокоило её всерьёз.

— Что такое, милая? Что с лицом? — не прекращал кочевряжиться Чен, как всегда, всё сводя к смеху. — У тебя такой вид, будто ты собралась меня прикопать прямо здесь! А я ещё поживу, вот увидишь! Про нашу свадьбу тоже не забывай.

Марисоль воздела глаза к небу, чтобы не высказать «пациенту» всё, что она о нём думает, но тут же почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, узнав ту самую девушку-призрака, что обратилась к ней за помощью накануне. Взгляд её был так же прикован к ране Чена, и по выражению её лица Марисоль поняла, что дела у того не очень.