Серебряная стрела для оборотня
Шрифт:
Проходя мимо соседнего двора, краем глаза девушка заметила, как один из мужчин схватил молодого бойкого петуха, скрутил его лапы и, положив на деревянную хозяйственную плаху, рубанул по шее того топором. Кровь брызнула на снег, обагряя его, а Зоси, не сдержавшись, согнулась пополам, извергая из себя остатки вчерашнего скромного ужина, не в силах себя перебороть.
Ведь столько раз она видела подобные картины и никогда они не вызывали в ней подобного отторжения! Это было жизнью, обыденностью, и ни о какой сентиментальности речи никогда не шло.
Так что с ней стало? Почему же сейчас лицезрение смерти обычной домашней птицы, которая изначально выращивалась на убой, вызывало в ней такое отвращение?
— Зоси, заболела? — крикнул ей заботливо сосед, всё ещё сжимая в одной руке окровавленный топор, в другой — тушку мёртвой птицы.
И Зоси вновь вывернуло наизнанку, после чего, не отвечая, девушка бросилась в дом, жадно припав к глиняной кружке с водой. Пот выступил на лбу, сползая тяжёлыми каплями. Слабость накрыла девушку с головой. Нет, ей нужно было показаться лекарям…
…Громко топая ногами, кто-то вошёл следом за ней. Латер. Только не он. Вот уж кого она не хотела видеть ни при каких обстоятельствах! Особенно сейчас, в таком состоянии…
— Мне сказали, тебе сделалось плохо, — мужчина развалился в тяжёлом отцовском кресле и, прищурившись, смотрел на неё не то с беспокойством, не то с подозрением.
— Быстро же донесли! — Зоси лежала, не шевелясь, но то, насколько быстро стало всё известно Латеру, её просто поразило. Не ужели вся община теперь подчиняется ему? Если так, то дело плохо…
— Всё-таки я твой будущий муж, и люди беспокоятся… — развёл тот руками. — К лекарям ходила?
— Нет, — покачала та головой. — Как раз собиралась, но не успела…
— С чего у тебя это началось? Ты бледная, и совсем на себя не похожа…
— Съела чего-то не того, — легко соврала Зоси. — Вчера на ужин.
То, что проблемы у неё начались где-то с неделю назад, Латеру знать вовсе не полагалось. Сначала появилась слабость, затем пришла тошнота и лёгкие головокружения. И вот, к концу недели во что это вылилось…
— Я позову кого-нибудь…
— Лунью! — воскликнула девушка, тут же закусив губу и ругая себя за совсем уж детскую несдержанность. — Она всегда хорошо мне помогала…
Мужчина кивнул, и вышел прочь.
Вскоре появилась и лекарка. Шла она медленно, сгорбившись, но при этом было видно, что торопилась старушка изо всех сил. В её возрасте это уже было подвигом — в такой мороз выйти из дома, чтобы добраться до почти что другого конца селения. И всё же она пришла.
Выпроводив Латера за дверь, она осмотрела девушку своим придирчивым взглядом, расспросив о симптомах, и вдруг совершенно неожиданно для Зоси спросила:
— Когда последний раз у тебя были крови, девочка?
И тут внутри Зоси что-то оборвалось. Кажется, она наконец осознала причину своего внезапного недомогания…
Глава 19
В дверь протиснулась лохматая голова нетерпеливого Латера.
— Что с ней?..
Зоси даже не повернула голову в его сторону, она умоляюще смотрела Лунье прямо в глаза: выдаст — не выдаст? Лекарка шевелила челюстью, будто что-то жевала, на деле нервничая, наверное, не меньше самой девушки.
— Несварение, — сухо бросила она мужчине. — А теперь прочь. Нельзя так заваливаться к незамужним девицам, особенно при осмотре. И мы ещё не закончили.
Латер что-то обиженно пробурчал под себе под нос, но ослушаться не посмел.
Зоси стыдливо опустила глаза, на которые уже наворачивались крутые слёзы.
— Он?.. — Лунья была строга до предела.
Девушка непонимающе взглянула на неё, и тогда старуха добавила шёпотом.
— Он отец ребёнка?..
— Нет… Пожалуйста, не выдавай меня…
Знахарка поднялась на ноги, тревожно поглядывая на дверь.
— Я не выдам. Но и скрывать ты вечно не сможешь. Живот будет расти. Как ты это объяснишь тогда?
Зоси всхлипнула.
— Ты можешь мне как-то помочь? Я слышала, есть травы…
Но Лунья затрясла головой, не давая ей договорить.
— Травы нужно пить до того, а не тогда, когда в твоём чреве уже зародилась жизнь… Такой грех на душу я точно брать не буду.
— Что же мне делать?! — Зоси бросилась к пожилой женщине, схватив её морщинистые руки в свои. — Лунья, прошу, помоги!
Но та, тяжело вздохнув, долго не отвечала. А после сухо произнесла:
— Хочешь спасти жизнь себе и ребёнку — беги…
— Ну так что?! — Латер опять выказал своё нетерпение, и на этот раз лекарка не стала его отчитывать, направившись к выходу.
— Ей нужно просто хорошенько отлежаться. Недомогание пройдёт. Лечение тут не требуется… Проводи меня, Латер! Я что-то ослабла…
Ох, как же ему сейчас не хотелось уходить, но и отказать лекарке он не мог, подставив ей свою руку. А Зоси в этот самый миг была ей безумна благодарна — наверняка тот захотел бы остаться хоть на некоторое время, а ей так хотелось сейчас побыть одной…
Однако, даже оставшись в одиночестве, она не могла собрать свои мысли воедино. Дрожь так била её, что даже про тошноту на некоторое время пришлось забыть. Боги! Какой же дурой она была!
Бежать! Но куда?!
Уйти из родного селения значило верную гибель. Если не морозы, которые она точно не смогла бы вынести под открытым небом, так зверолюды решили бы её судьбу, покончив раз и на всегда с её жалким существованием. И ведь есть ещё разбойники, что ни за что упустят из виду молодую девицу, одинокую, без рода-без племени. Ведь такая всегда считалась лёгкой добычей для кого бы то ни было.
Значит, выход был один и следовало поторопиться, пока не вернулся Латер.
Собравшись с силами, Зоси оделась потеплее, и шагнула в мороз, поджидавший её на улице. По телу тут же прошёлся озноб, слабость мешала нормально идти, но ей уже было почти всё равно. Когда о её позоре узнают другие, ей не жить. Нет, были в её селении и такие девицы, что рожали без мужа, вот только потом замуж их никто не брал. Они учились справляться со всем в одиночестве, и растили своё чадо обязательно очень похожее на кого-то из племени — но отцы, как правило, всю жизнь не замечали таких детей, старательно избегая. Это было неправильно — так считала Зоси, вина за рождение незаконнорожденного одинаково должна была ложиться на обоих родителей, но человеческие законы слепо возлагали всё на мать.