Серебряное яблоко
Шрифт:
Ее зовут Таяна. Странно, он никогда не запоминал имен простых жителей, кроме тех с кем постоянно имел дело в работе. А сейчас запомнил…
В тот день, когда Феликс вылечил ее, он не собирался задерживаться в сером доме ни на минуту, но замер когда увидел, как девочка вскрикивала от восторга, касаясь всего вокруг, пыталась дотронуться до пролетающих в небе птиц. Как ослепительно и лучисто она улыбалась. В этой улыбке скрывалось все счастье мира.
Феликс впервые задумался, каково это жить в кромешной тьме и ему показалось, что все его уныние на протяжении всей жизни меркнет в сравнении с этой бездной. Ведь каким бы серым и черным ему не казался мир, эта девочка видела его таким на самом деле. Когда король вышел за ворота серого дома, он услышал, как Таяна сказала кому-то: “Он — наш Отец”.
Казалось, в этот момент время замерло или даже вообще перестало существовать. Прошлое, будущее, и настоящее слились в одно целое. Он вспомнил, как его Отец проходил по улицам Великих Садов и все жители, так и кричали ему вслед: “Да здравствует наш Отец”. Феликс всегда считал это признание народа фантастическим и непостижимым. Отец всегда понимал людей, начиная от самого захудалого простолюдина и кончая вельможами Верховного Совета. Умел быть наравне с каждым из них. Феликс же никогда не чувствовал связи с этой толпой, выросший среди жителей Айронвуда, он потерял интерес к кому бы то ни было вообще. Он всегда думал, что в Канзанополисе, мире Отца, понимание и любовь ко всем вокруг это так же естественно, как сама жизнь, а его лишили права на эти чувства, лишь сменив место его рождения. Но вот Таяна назвала его Отцом, и он впервые осознал, что действительно может им стать. Даже родившись в Айронвуде, он может обрести связь со всеми этими людьми, может испытывать счастье от этой связи. Не то чтобы все стали ему небезразличны. В основном все эти людишки продолжали его раздражать, но что-то уже изменилось. Дети, вылеченные им, открыли в нем новые силы, и хоть он был ужасно слаб после их исцелений, он чувствовал, что вместе с потерей он обретает нечто гораздо большее. Кажется, будто он очень долго бродил по дремучему лесу и наконец-то нашел тропинку, правильный путь и, наверное, стоит ступить на него. Этот путь тревожил его. Он не хотел истратить свои силы, а после все потерять, как однажды его Отец. Он тревожился и тем, что исцеления “людей зеленой воды” затянут его, и он растратит свои силы без остатка, в итоге потеряв свою жизнь. Но…
Как там сказала Джейн — не в этом ли предназначение ваших сил? А что если действительно в этом? Хотя нет, что-то он чрезмерно проникся к “людям зеленой воды”, что уже и свои силы назвал предназначенными для них…
Король как раз проходил мимо центрального озера в парке. Две большие утки чистили перышки, разбрызгивая вокруг воду. Феликс остановился посмотреть на них, кажется, он впервые в жизни решил потратить две минуты своего времени на такую ерунду. И это было поистине невероятно. Он вспомнил, как однажды видел у озера причудливую картину: Джейн, пыталась просто неописуемыми способами привлечь уток к берегу, неистово махала руками, говорила какое-то нелепое “цып-цып”, кидала им крошки от булок (хотя они не едят ничего кроме водорослей), и всеми своими действиями вызывала полнейший восторг у местной детворы.
В тот вечер он сделал витраж: комичная утка, которая выпрыгивает из воды, жадно хватая крошки хлеба. Ему показалось это очень забавным. Птицы никогда не ели человеческую еду, а тут такое… Конечно, он спрятал эту нелепую картинку от посторонних глаз и не собирался никогда её доставать. Просто ему всегда хотелось запечатлеть в стекле все, что привлекло его внимание.
Феликс пошел дальше вглубь парка, все так же не выпуская Джейн из своих мыслей. Все то немногое время, что он встречал ее, она почти всегда занималась чем-то странным. По обыкновению дамы Великих Садов читают книги, сидя на скамьях в парке либо ведут светские беседы. Джейн же ходит в гости к простолюдинам, играет в крокет с мужчинами, посещает серый дом, носит мужские штаны. А чего только стоила её поездка верхом на лошади! Она стойко создавала впечатление глупейшего человека, который всему постоянно рад, и совершенно не понимает, что он делает и когда. Но в то же время, ей удалось вынудить его вылечить детей. Хотя…
Феликс на миг задумался, вспоминая события последних месяцев. Или он сам предложил их вылечить? Сам. Но почему именно ей, почему именно тогда, когда она очутилась здесь?
Какая же она странная. Когда-то он видел как она, споткнувшись о мраморную тыкву, сказала непонятное слово и, оглядываясь по сторонам, оттащила ее к озеру и с шумным всплеском бросила в воду. На вопросительные взгляды дам, она сказала, что из озера выпрыгнула огромная рыба. Ох, уже это ее вранье. Она совершенно не опасается получить жизнь засохшей коряги, впрочем, как и он сам. Лгать он не любил, но выдавая себя за простого жителя перед ней, не особо беспокоился по этому поводу. Он всегда считал, что его жизнь в Айронвуде тоже была не цветочной. Поэтому вряд ли что-то сильно поменяется и после.
Но, не смотря на все странности Джейн, самой большой загадкой являлась ее любовь к Тристану. Конечно, Феликс и сам никогда не относился к тем, кто считал людей серого дома отвратительными и противоприродными, но влюбиться в Козлоногого было поистине непостижимым явлением. Практически все время, в которое Феликс видел Джейн издалека, выходя из складов после работы, она была в компании Тристана. Да, Козлоногий снова выходил за ворота серого дома, тогда, когда основная масса жителей деревни уже расходилась по домам. Они с Джейн не раз сидели в скрытых беседках у озера и весело смеялись, не обращая ни на кого внимания. Эта картина была совершенно нелепой: она очень красивая и он… Странно, казалось, раньше Тристан выглядел не так жутко, как в последнее время. И, кажется, лишь она одна этого не замечала.
На светских вечерах король не раз слышал, как Джейн приписывали роман с Маркусом — одним из верховных вельмож. Сам Маркус когда-то придя к Феликсу, изъявил желание жениться на ней, но Феликс уже успел понять, что Джейн другая. Ее не интересует то, что так завораживает и будоражит остальных женщин. Она смотрит на Козлоногого с таким упоением, смеется рядом с ним. Она настолько самобытна и не похожа ни на кого в этом мире, что подобная любовь является вполне логичным явлением.
Феликс пообещал девушке подумать над её отправлением домой, и честно говоря, он давно уже решил, что сделает это. Зачем держать ее здесь? Она так мечтает попасть в свой мир. Все равно здесь только делов наворотит. Верховный Совет давно не доволен её поведением. Они поднимают вопрос о Джейн каждое собрание, и настанет день, когда равновесие Айронвуда может быть нарушено. Либо они потребуют доказательств её происхождения, либо, что еще хуже, пойдут на путь насилия. Что совсем недопустимо. Но слова Леди Карги насторожили его, он не знал, могут ли все остальные принять жесткие меры только из-за того, что Джейн из другого мира.
Так что он отправит её домой и это решит все проблемы. Правда, Феликс не понимал, как она сможет вернуться домой, оставив при этом Тристана? Но тонкости отношений этой влюбленной парочки уже не его забота.
Феликс весь погруженный в свои мысли как раз шел к Деяну. Нужно было обсудить детали свадьбы, но, учитывая обоюдную неприязнь, разговор предстоял неприятный. Тем более, что он так и не наказал Тристана и Джейн за события в храме и Деян обязательно выскажется по этому поводу. Проходя одну из заплетенных жимолостью беседок, он услышал голос Джейн:
— В моем мире ты мог бы быть кем угодно: врачом, то есть лекарем, кинозвездой или даже правителем.
Феликс никогда в жизни никого не подслушивал, но его ноги невольно остались стоять на месте.
— Джейн, а в твоем мире я мог бы быть королем?
Этот голос определенно принадлежал Тристану.
— Конечно, мог бы. Кто-то придумал в Айронвуде легенду о “людях зеленой воды” и все поверили в нее. Но это обман, нет никаких противоприродных людей. Если бы вы так противоречили самой Матери Природы, как бы она допустила ваше рождение? Если бы вы были страшными существами, разве король мог бы сделать вас такими же, как все? Ведь Эдмунд и Таяна уже ничем не отличаются от других жителей Айронвуда. Если бы вы были противоприродными, вас нельзя было бы вылечить. В моем мире есть много людей с болезнями или физическими недостатками, я уже не раз тебе это говорила.
— А я почему-то до сих пор не верю.
— А ты поверь. Многие из таких людей как ты, добиваются больших высот и стают великими. У одного мужчины из моего мира нет рук и ног и он известен на весь наш огромный мир. Он любит жизнь, у него есть семья и всеобщее признание. Главное — душа. И твоя душа красивей, чем у всех этих парней с сильным телом или прелестными глазами, и лишь люди с добром в сердце поистине великие.
"Твоя душа красивее чем, у всех этих парней с сильным телом и прелестными глазами" — эта фраза крутилась по кругу в голове Феликса. Она только что сказала, что Козлоногий лучше его, да и еще, будь они в её мире, именно он был бы королем вместо Феликса, ведь у него такая красивая душа. Феликса охватила ярость, но он тут же осознал, что в порыве гнева может совершить непоправимое. Он не причинит вреда Джейн. Больше никогда.
Король ворвался в беседку так стремительно, что Джейн с Тристаном оба вскочили от испуга и их реверансы были похожи на корявые передергивания.
— Король Феликс, здравствуйте, — Джейн первая смогла обрести дар речи.
На ней было лиловое платье, такое простое, без таких любимых в Айронвуде кружев и камней, но она выглядела в нем чудесно. Он вспомнил аромат фиалок, который долетел до него от Джейн на свадьбе сына витражника. Вмиг он почувствовал, как смог окончательно совладать со своей яростью. Он должен сделать, то, что будет правильным. Короли всегда должны поступать правильно.