Чтение онлайн

В феврале 1945 года пришло долгожданное освобождение. Радость была безграничной. Советские войска заняли нашу деревню в ночь на 3 февраля 1945 года, и далеко не всем немцам удалось удрать. Вся деревня высыпала на главный тракт приветствовать героев, которыми командовал генерал Гречко.

Долгожданная свобода. Настоящую цену ее знал каждый житель нашей деревни, находящейся в сорока километрах от Освенцима. Мы много слышали о печах крематория этой фабрики смерти. Знали и о действиях партизан в этом районе.

Свободу, принесенную советскими воинами, надо было закрепить навсегда.

Эту задачу взяли на себя старшие товарищи, заслуженные рабочие, деятели левого движения. Начался напряженный период становления народной власти. В нашей деревне была создана сильная, насчитывавшая около ста членов организация Польской рабочей партии. Во второй половине февраля возникла организация Союза борьбы молодых, секретарем ее стал Юзеф Талик. Я был одним из первых ее членов. Начинать всегда трудно. К тому же давала себя знать наша политическая и идейная незрелость. О целях, задачах, программе и организационной структуре союза в первый период деятельности мы имели весьма смутное представление. Да и откуда мы могли знать это?

По мере расширения контактов с деятелями ППР мы начали понимать смысл программной декларации, объявленной в сентябре 1943 года. Именно эти люди сумели разбудить в нас политическую активность. Они же указали нам место в борьбе за народную власть, за будущее нашей страны.

На многочисленных митингах, собраниях и встречах с молодежью мы говорили правду 6 новой Польше, о будущем молодежи, о наших правах и обязанностях.

Нам, молодым и неопытным, приходилось давать отпор противникам нового строя. Встречи со мной, с моими родителями стал добиваться ксендз Жак из нашей деревни, когда узнал, что меня выбрали делегатом на 1-й Всепольский съезд Союза борьбы молодых в Варшаве. Бароны Чечовы через своих приспешников живо интересовались нашей деятельностью. Они пытались распространять гнусную ложь о нашей организации. Но мы, несмотря ни на что, приняли вызов.

Мне не хватало трех месяцев до девятнадцати лет, когда секретарь повятового комитета Польской рабочей партии вручил мне в феврале 1947 года партбилет. Вместе со мной партбилеты получили еще три моих товарища. Запомнились слова секретаря: «Вы своей работой заслужили честь быть членами нашей партии, и надо быть достойными этого высокого звания». Принадлежность к партии коммунистов обязывала ко многому. Вскоре я получил серьезное партийное поручение. Воеводский комитет ППР в Катовице включил меня в группу, которой предстояло проверить выполнение плана ремонта и строительства жилых домов в рабочих поселках.

В трудные послевоенные годы восстановления народного хозяйства все усилия Союза борьбы молодых на территории нашего района были направлены на ускорение ввода в строй предприятий текстильной промышленности в Бельско-Бялой. Члены Союза борьбы молодых в этом районе были пионерами молодежного соревнования в труде, они укрепляли и расширяли связи с рабочей молодежью. Особенно важно для нас было выиграть битву за школьную молодежь.

В общеобразовательную гимназию я попал по воле случая. В земельном управлении я встретился с инженером Гжибовским, уполномоченным этого управления. Он посоветовал мне поступить в среднюю школу. Ободренный доброжелательным отношением ко мне, а также открывающимися перспективами, я прошел в восьмой класс. Преодолел самый трудный для меня первый период. Трудным он был потому, что я перескочил из четвертого класса в восьмой. К тому же семь километров из дома в школу я каждый день проходил пешком. И так было целый год.

Вместе с одним товарищем мы организовали в школе первый кружок Союза. На следующий год кружки уже существовали во всех классах. Я стал председателем школьного правления. Молодежь с удовольствием шла в наши ряды: мы организовывали политическое обучение. С этой целью были созданы кружки, курсы. Частыми стали лекции и доклады, а также встречи с ветеранами рабочего движения, видными политическими и общественными деятелями.

Авторитет нашей организации постепенно рос. Даже дирекция иногда спрашивала наше мнение по тем или иным вопросам. Позитивная программа деятельности Союза борьбы молодых в нашей школе стала достоянием и других школ.

Еще учась в гимназии, я вынужден был пойти работать. Учебу совмещал со служебными обязанностями.

В 1949 году меня призвали в армию. По окончании школы подофицеров я написал рапорт с просьбой принять меня в офицерское политическое училище, которое находилось в Лодзи. Через два года я стал офицером. Это был незабываемый для меня, для моей семьи и всей нашей деревни день. Как отличнику учебы, мне выпала честь выступать от имени всех выпускников перед общественностью.

Еще в Лодзи я познакомился с Барбарой, своей будущей женой. Она работала в секретариате лодзинского городского правления Союза борьбы молодых, а я был членом президиума. Среди молодежи Лодзи я вел активную работу. И не случайно десять лет спустя эта проблема стала темой моей дипломной работы в Военно-политической академии. Работая с молодежью в Лодзи, я имел возможность с помощью документов убедиться в существовании и активной деятельности этой организации в городе.

В Военно-политическую академию имени Феликса Дзержинского меня приняли в 1954 году. Через три года я получил назначение в автомобильную часть. Нелегко было уезжать из столицы. Здесь оставалась семья, друзья. Часть расположилась в небольшом городке. Устроились мы неплохо. Барбара занималась сыном. Кроме того, ее избрали председателем женсовета. Одним словом, все мы были заняты.

Через два года пришел приказ о назначении меня на должность заместителя командира по политчасти танкового полка. Повышение? Наверное. Я принял это повышение со смешанным чувством. В душе ругал заместителя командующего округом, который уговорил меня принять эту должность. Злился потому, что надо было уезжать в отдаленный лесной гарнизон. Двенадцать часов езды на скором поезде из столицы. В декабре мы переехали на новое место службы. К новым условиям привыкали с трудом.

Времени на раздумья не было. Гарнизон располагался вдалеке от города. Жизнь текла здесь по иному руслу, чем в частях, находящихся в городах. Иными были и проблемы, и даже образ мыслей людей.

Вместе с новым командиром полка мы считали главной своей задачей усиление политико-воспитательной работы, активности командного состава, членов их семей и солдат. Наши труды, как потом выяснилось, были не напрасны. Инспекция министерства национальной обороны признала наш полк лучшим по итогам и показателям в боевой и политической подготовке.

Полк начал постепенно восстанавливать свою былую славу.

Жить в таком отдаленном гарнизоне, как наш, было делом нелегким. От нашей части до военного городка было больше километра, а до города — почти шесть. Нам, политработникам, предстояло решить трудную задачу: убедить людей, что даже здесь, в отдаленном гарнизоне, есть много интересных дел. В зависимости от интересов надо было организовать людей. Все наши начинания активно поддерживались. Значит, наш подход к делу и формы политической работы были правильными. Второстепенных вопросов для нас не существовало. Мы, например, вмешивались, когда автобус нарушал график движения, когда в магазины вовремя не привозили молоко и мясо, когда выходил из строя холодильник хозяйственного отдела и т. п. Мы заботились о семьях солдат, если они обращались к нам за помощью.

Общими усилиями мы сделали хороший пляж, лодочную станцию, организовали курсы иностранных языков, кружок кройки и шитья, художественную самодеятельность. Нашим большим достижением была своевременная сдача в эксплуатацию школы.

Мы постоянно работали над новыми формами воспитания личного состава. Так, например, в отношении некоторых недисциплинированных солдат было решено прибегнуть к такому методу — послать письмо родным, в деревню или на предприятие. Эффект превзошел все наши ожидания. К нам стали приезжать целые семьи. Для каждого солдата встреча с глазу на глаз с его близкими — женой, матерью или невестой — являлась огромным переживанием и оставляла глубокое впечатление.