Чтение онлайн

— Нелегкий вопрос, — проговорил он задумчиво.

— Видишь, какие у меня заботы с женой. Так что можешь не завидовать мне. Тому, кто хочет жениться, надо помочь. Пусть приходят ко мне.

Вскоре после этого разговора мы отправились под Мендзыжец. Проходя мимо аэродрома, увидели два сожженных самолета. Это были бомбардировщики Пе-2. Дней пять мы рыскали по лесу, прочесывали деревни, но это ничего не дало. Следы бандитов с вышитым изображением божьей матери на рукаве исчезали в лесной чаще, вели в поле, потом терялись… Около деревни мы сняли с дерева повешенного мужчину. Отрезанные уши, вырванный язык свидетельствовали о бесчинствах бандитов.

Мы остановились у дома местного священника. Через час пошли в лес. Неожиданно передовое охранение было спереди и сзади обстреляно. 1-я рота быстро развернулась для боя. Банда, отстреливаясь, отходила на восток.

На рассвете мы подошли к околице большой деревни. Я стоял возле избы, когда раздался выстрел. Солдат минуту постоял, потом, теряя равновесие, упал на землю. Левая нога его вздрогнула и застыла в судороге. Я не слышал выстрелов и смотрел на труп. Через какое-то время мои солдаты привели человека, одетого в лохмотья. Назарук подошел к нему и замахнулся прикладом автомата. Человек скорчился от страха и закричал:

— Не бейте!

— Теперь «не бейте»! — прохрипел Назарук.

— Оставьте его! — крикнул я солдатам.

— Еще чего, — ответил кто-то рядом со мной.

— Отведите его… целым! Понятно?

— А на дерево нельзя?

Теперь я узнал голос говорившего. Это был невысокого роста пехотинец. Он смотрел на меня вызывающе, почти с ненавистью.

— Если надо, пойдет и на дерево, понятно? Мы не будем с ними церемониться, но избивать не позволю! Отвести бандита!

Они стояли как вкопанные, в их глазах я прочел смертный приговор бандиту. Я смотрел в их лица, видел сжатые челюсти, выцветшие глаза с капельками гноя в уголках. Пыль и сажа раздражали глаза, вызывая гнойные выделения. Я знал это по себе — ведь я ходил вместе с ними, глотал пыль наших дорог, грязными руками тер глаза. Иногда глаза сильно жгло, и это вызывало страшное раздражение. Я был зол на всех: и на тех, кто послал меня в эту паршивую деревню, и на пехотинцев… А здесь… Они хотят убить этого подлеца… Я бы его сам… Но нет… Не позволю!

Маленький пехотинец зарядил свою винтовку. Видя, как патрон входит в ствол, я почувствовал, что кровь ударяет мне в голову. Рукой я нащупал кобуру. Пальцы безошибочно схватили рукоятку вальтера.

— Назад!

Может, это был не крик, скорее — громкий шепот, но маленький солдат испугался. Я видел, как он побледнел, отступил на шаг. Не помню, как я очутился рядом с ним. Ствол пистолета я направил ему в живот.

— Ах ты сволочь! — зашипел я ему в ухо. — Проваливай с моих глаз, быстро!

Хомич и еще один солдат отвели пойманного бандита в штаб батальона. Глядя им вслед, я постепенно приходил в себя. Солдаты наблюдали за мной. Когда я посмотрел на них, они опустили глаза.

— Вы что? Хотели испачкать свои руки об этого подлеца? Он ведь не стоит даже плевка, а ты, Назарук, бьешь его прикладом в затылок. Эх вы, костюшковцы… Не знал, что вы такие бойкие.

Пришел Хомич. Доложил, что передал бандита, и добавил, что, если я не верю, можно проверить.

— Проверять не собираюсь, — сказал я, — потому что верю в ваш рассудок и знаю, что любой из вас готов выполнить приказ.

Они поддакнули. И в этот момент я вдруг почувствовал, что нить нашего взаимопонимания становится прочнее.

— Вы должны помнить, — начал я, — что мы теперь имеем дело с поляками, а не с гитлеровцами. Кое-кто из наших земляков заблуждается — попались на удочку вражеской пропаганды, потому ведут борьбу с нами. Мы идем на операцию не ради того, чтобы застрелить кого-то. Мы ведь солдаты-костюшковцы, которые прошли сквозь огонь и воду, дошли до Берлина и теперь у себя на родине показывают пример того, как надо бороться за наше правое дело. Пусть крестьяне видят в нас не просто солдат, а честных граждан, готовых в любой момент выступить на защиту своего народа.

В этот момент у меня было намерение подробнее объяснить, в чем суть нашей операции, но пришел связной от командира батальона.

— Выступаем, пан хорунжий. Капитан приказал построиться около избы.

Хомич построил солдат в колонну по четыре. Мы строем шли по деревне. Дети смотрели на нас. Кроме них, на улице никого не было. Начальник штаба батальона на карте показывал нам предстоящий маршрут. Я смотрел на зеленые пятна лесов, на голубые ниточки рек, на белые пятна полей.

— Двигаться будешь со штабом батальона. В случае чего — сам знаешь… — Посмотрев мне в глаза, спросил: — Что, не выспался?

— Почти не спал. Когда выступаем?

— Через несколько минут — как только снимем охрану деревни.

— А этого мерзавца возьмем с собой? — я имел в виду задержанного бандита.

— Уже поехал в город. Там ему отпустят грехи… Убил хорошего солдата. Всю войну прошел, и вдруг здесь… Ты тоже хорош, вместо того чтобы прикончить паршивца на месте, берешь его в плен. Только лишнее беспокойство: ведь доставить такого негодяя в город — трудное дело. В следующий раз…

Мы стояли у развесистой вербы. Солнце пекло в спину. Рядом со мной, в нескольких шагах, стояли солдаты. «Нехорошо, — подумал я, — что они слышат наш разговор, но если слышат…»

— В следующий раз сделаю то же, что и сегодня, — отрезал я.

— Ну и черт с тобой! — буркнул начальник штаба и отошел.

— Его тоже надо просветить, — услышал я голос Хомича.

— Да, — подтвердил я с улыбкой.

На операцию шла вся моя батарея и более десятка солдат из других подразделений. Подумав, я зашел в 7-ю роту. Солдатская изба была пуста. Сашку и Владека я нашел в каптерке. Владек после госпиталя выглядел неважно. Мое предложение пойти вместе он принял с энтузиазмом. Сашка реагировал спокойнее, но тоже хотел идти вместе со мной.

Уходя с батареи, я улыбался. Мысль идти с Сашкой и Владеком была, по-моему, неплохой. Я хотел испытать своих солдат. Неужели и теперь они будут сторониться меня? Если так, то рядом со мной два близких человека и в случае чего пригодятся. Я буду чувствовать себя увереннее. Только сутки спустя я понял, что моя мысль была абсурдной. К тому же она вызвала дополнительные комментарии, причем не совсем лестные для меня. Да, свой поступок я не продумал.

Принимая доклад о готовности, я внимательно смотрел на солдат. Они стояли собранные, сосредоточенные.

Я проверил оружие, снаряжение каждого в отдельности. Вместе со мной ходили командир взвода и старшина батареи. Мелкие неполадки устраняли на месте. Я дал команду — и колонна вышла на шоссе. Прохожие провожали нас взглядами. Мы вступили на территорию казарм пехотного полка. Батальон уже был выстроен.

Я доложил командиру полка о прибытии. Полковник прошел вдоль застывших рядов.

— Согласно существующему порядку и на этот раз будете охранять штаб полка. Ваше место в колонне за штабом. Список людей на довольствие передать в первый батальон. Не вижу гранат. Надо взять по четыре на человека. Выступаем в сумерках.