Чтение онлайн

— Что тут сказать? — пожал плечам Григорий и похвалил Бедового: — У тебя, Влас, не голова, а сама мудрость! Я, мобуть, до такого не додумался.

— Ну, уж ты хватил! — смутился тот. — Тут не я один думал. Тут дело серьезное. Здесь власти, тайная полиция, казаки особый интерес имеют. Есть сведения, что бандиты, промышляющие разбоем на большаке, и здесь, в тайге — одно лицо. А это уже дело государственной важности. Специально для этого дела из столицы опытные головы призваны. Не более как три дня назад в городе тайное собрание было. И вот значит, что придумали.

С этими словами Влас осмотрелся по сторонам — не слышит ли кто — взглянул на деревья и, лишь полностью убедившись, что они одни, негромко продолжил.

— Здесь ваш новый прииск как раз кстати. Молва о богатом золоте далеко катится. Понятно, что бандиты тоже уши навострили. По нашим предположениям, здесь должен скоро «засланный казачок» появиться. А может, он уже здесь! — посмотрел Григорию прямо в глаза. — Много ли в последнее время к вам гостей жаловало?

— Много! — глухо подтвердил Григорий Феоктистович. — Кажон день кто-то прет. Одних знаем, других первый раз видим. Кто наглостью берет, на участке, не спросясь, роются. Иные проходом идут. Сам видел, какую тропу натоптали.

— Это верно. Дорога к вам, как на большаке, — усмехаясь, подтвердил Бедовый. — Теперь вспомни, кто больший интерес к старательскому промыслу проявлял? Это надо все записать. Мы с Гришкой Берестовым сегодня в ночь уедем. С вами Федор Посохов останется, он грамоте обучен, все наши дела письмом подтверждает. А теперь о главном! — Влас стал серьезным, суровым, почти грозным. — Дело в управлении замыслили такое. Помнишь, случай на Чибижеке был, самородок в два пуда нашли, а другой вполовину меньше?

— Как же не помнить! Знатный случай был, подфартило мужикам, — покачал головой Григорий Феоктистович блеснувшими глазами. — Каждый старатель о таком богатстве мечтает.

— А мы мечту эту в дело воплотим.

— Как это? — немало удивился опытный артельщик.

— На словах, — дополнил Влас. — Надо по округе слух пустить, что вы, вроде как, подобный самородок нашли. Как это сделать, мы подумаем. Для достоверности я вам привезу голову свинца, килограммов на двадцать. Мы его обстучим молоточками, художник есть, он его в золотой цвет покрасит, чтобы похож был. Это в случае того, чтобы можно было для подтверждения любопытным показать.

— Для какой такой надобности? — все еще не понимая, к чему клонит Бедовый, недоумевал Григорий Панов.

— А вот в этом заключается самый ферт, — опять поднял для внимания палец Влас. — Когда самородок будет, все будут знать, что вы его когда-то на продажу повезете. Ну, вроде как, помимо казны государственной купцам сбыть желаете. Вы люди вольные, сами себе хозяева, бумага на земельный отвод есть. Так вот! Слушай далее. А когда и куда везти, здесь дело тонкое. Разным людям надо по-разному говорить. Отсюда три тропы ведут, сам знаешь. Одна на Минусинск. Вторая, через Сисим, на Красноярск. Третья, через Саяны, в Китай. Договор при посторонних надо будет вести как бы случайно, вроде обмолвились или проговорились. А может, здесь лучше кому пьяным представиться. Для точной достоверности хватит нескольких слов: повезем в ночь туда-то или в другое место. Чтобы слушатель не заподозрил подвоха, а принял все за чистую монету. К тому времени мы силы подтянем. С карабаевцами договор есть, они помогут. В тайной полиции своих стрелков тоже хватает. Надо будет организовать маленький обоз в две-три подводы, четыре или пять человек, не более. Сзади, на расстоянии видимости, еще один обоз пойдет: стрелки, переодетые под селян. А за вторым обозом верховые поедут. Когда бандиты нападут, второй обоз со стрелками подоспеет на помощь. А за ними — казаки. Как тебе такой план?

— А кто же первым обозом пойдет?

— Вы. Вас будем просить, для пущей убедительности. Тебя за старшего поставим. Иван, Гришка Усольцев, Василий Веретенников, Иван Мамаев… Думаю, деда Павла по годам брать не следует.

— Так, что же получается, вроде как нас утками подсадными пускать будете?

— Вроде так выходит, — сурово подтвердил Влас. — Иначе — никак! Дело серьезное предстоит. Боишься?

— Только дурак не боится. А ну, как они сразу стрелять начнут, без упреждения?

— Не думаю, что стрельба начнется сразу. Им убедиться надо, кто куда едет. К этому, хочу добавить, вы тоже при оружии будете. Каждому револьвер дан будет, заранее стрелять обучим. Из управления предписание есть: сразу стрелять на поражение. К тому же у вас опыт есть. У Гришки Усольцева свой наган имеется.

— Ты откуда знаешь? — похолодел сердцем Григорий Панов.

— Знаю. Земля слухом полнится! — усмехнулся Влас Бердюгин. — Я много чего знаю, да помалкиваю.

— Вот те кузькин ферт! — не зная, как быть, развел руками Григорий Феоктистович. — Что же, выходит, ты знаешь про калач?

— Выходит, знаю…

— Кто ж такое мог рассказать?

— Ну, об этом тебе знать не надо. Что было — то было! Вы себя защищали из необходимости. Здесь, правда на вашей стороне. Не все же бандитам топорами махать. Надо им когда-то отпор давать. Кабы, были все такие смелые, как Гришка, Иван, Васька да дед Павел, грабежа на дорогах не было. Более того скажу, мужики в тот день большой урон разбойникам нанесли. Дружки ихние до сих пор следов найти не могут, как все случилось. Они думают, что тут казаки шашками помахали. А на простых мужиков подозрения нет.

— Может, ты знаешь, как молодуха из могилы выбралась?

— Может, и знаю, — зевая, усмехнулся Влас. — Только сказывать тебе об этом сейчас не буду. Потом, если случай представится… Ну да ладно. Что из пустого в порожнее переливать? Разговорами дело не сдвинешь. Ты своим мужикам обскажи, какое дело намечается. Готовьтесь! — посмотрел вокруг себя. — Женщинам говорить не следует, шум начнется. Ихнее дело разговор по поселку пустить про перстень. Может, хозяин отыщется. Ну да ладно. На этом разговор прекратим, — укладываясь в спальник. — Мы сегодня в ночь уедем, а через дней пять вернемся. К тому времени Федор все бумаги в порядок приведет. Тогда и начнем, помолясь, — перекрестился троекратно. — Все! Оставь меня. Усталость с ног валит, — ткнулся головой в куртку и, засыпая, тяжело задышал себе в кулак.

Дождалась бабка Ветлужанка, когда поселок опустеет. Полдень. Все старатели на работах. Женщин не видно: кто по хозяйству хлопочет, другие — с мужиками на колодах золото бутарят. Дети поменьше в домах спрятались от жаркого солнца. Подростки отцу и матери помогают. Недолго осмотревшись в разные концы улицы, бабка Ветлужанка пошла вдоль забора, мимо грязных луж в золотоскупку к Ваське Тихонову. Знает старая, что приемщик золота в этот час один скучает за прилавком. Это ей на руку, чтобы лишних глаз не было.

Опираясь на посох, негромко укоряя свои годы, бабушка проворно добралась до площади к конторе, остановилась, долго крутила головой по сторонам. В питейном заведении — тишина. В рабочий час все люди на промысле, за кружкой вина никого не застанешь. У коновязи дремлет пара лошадей. Одна Мишки Стелькина. Вторая — его помощника Ваньки Лопухова. Вероятно, оба сейчас почивают после вкусного обеда. Им что? Землю не кидать, за прилавком не стоять. За них это делают другие.

Полностью убедившись, что ее не видят, бабка Ветлужанка подошла к золотоскупке, дернула на себя ручку двери. Та со скрипом отворилась. Бабка проворно шагнула вовнутрь помещения. За прилавком сидит Васька Тихонов, дремлет над ворохом бумаг. Делает вид, что просматривает отчеты о приемке драгоценного металла. Увидев бабку, недовольно растянул губы в брезгливой улыбке. Он был разочарован, что не закрыл на крючок дверь, и какая-то бабка не дает ему спать. В помещении тихо, прохладно. Лишь в стеклянное окошко бьются мухи, да за толстой стеной слышен громогласный храп Мишки Стелькина.