Тускнеет твой венец алмазный,Не зыкнет с посвистом жених…Все больше пятен нефти грязной –Плевки Горынычей стальных…Глядишь, старея и дряхлея,Как пароходы с ревом прут,И голубую телогреюЧернит без устали мазут…А жениха все нет в дозоре…Роняет известь едкий прах…Плывешь ты с жалобою к морю,Но и оно – в плевках, в гудках…25 января 1921
Портрет мой
Орясина солидная! Детина!Русоволос, скуласт, медведя тяжелей…Великоросс – что между строчек: финна,Славян, монголов помесь.В песнях – соловей…Боюсь чертей, возню их ухо слышит,Дышу всем тем, чем Русь издревле дышит.1922
Николай Асеев
(1889–1963)
Фантасмагория
Н.С. Гончаровой
Летаргией бульварного вальсаусыпленные лица подернув,в электрическом небе качалсяповернувшийся солнечный жернов;покивали, грустя, манекеныголовами на тайные стражи;опрокинулись тучами стены,звезды стали, стеная, в витражи;над тоскующей каменной плотью,простремглавив земное круженье,магистралью на бесповоротьеоблаками гремело забвенье;под бичами крепчающей стужикоченел бледный знак Фаренгейта,и безумную песенку ту жевыводила полночная флейта.1913
Гудошная
Титлы черные твоиразберу покорничьим,ай люли, ай люли,разберу покорничьим.Духом, сверком, злоем взрой,убери обрадову,походи крутой игройпо накату адову.Опыланью порекирадости и почести –мразовитыя руки –след на милом отчестве.Огремли глухой посулплемени Баянова,прослышаем нами гулструньенника пьяного.Титлы черные твоикиноварью теплятся,ай люли, ай люли,киноварью теплятся.1914
Объявление
Я запретил бы «Продажу овса и сена»…Ведь это пахнет убийством Отца и Сына?А если сердце к тревогам улиц пребудет глухо,руби мне, грохот, руби мне глупое, глухое ухо!Буквы сигают, как блохи,облепили беленькую страничку.Ум, имеющий привычку,притянул сухие крохи.Странноприимный дом для ветраили гостиницы весны –вот что должно рассыпать щедропо рынкам выросшей страны.1915
Кумач
Красные зори,красный восход,красные речиу Красных ворот,и красный,на площади Красной,народ.У нас пирогамиизба красна,у нас над лугамигорит весна.И красный кумачна клиньях рубах,и сходим с умао красных губах.И в красном лесубродит красный зверь.И в эту красупрошумела смерть.Нас толпами сбили,согнали в ряды,мы красные в небоврубили следы.За дулами дула,за рядом ряд,и полымем сдулоцарей и царят.Не прежнею спесьюнаш разум строг,но новые песнивсе с красных строк.Гляди ж, дозирая,веков Калита:вся площадь до краяогнем налита!Краснейте же, зори,закат и восход,краснейте же, души,у Красных ворот!Красуйся над миром,мой красный народ!1921
София Парнок
(1885–1933)
«Я не люблю церквей, где зодчий…»
Я не люблю церквей, где зодчийСлышнее Бога говорит,Где гений в споре с волей ОтчейВ ней не затерян, с ней не слит.Где человечий дух тщеславныйКак бы возносится над ней,Мне византийский купол плавныйКолючей готики родней.Собор Миланский! Мне чужаяКраса! – Дивлюсь ему и я, –Он, точно небу угрожая,Свои вздымает острия.Но оттого ли, что так мирноСияет небо, он – как крик?Под небом, мудростью надмирной,Он суетливо так велик.Вы, башни! В высоте орлинойМятежным духом взнесены,Как мысли вы, когда единойОни не объединены!И вот другой собор… Был смуглыйЗакат и желтоват и ал,Когда впервые очерк круглыйМне куполов твоих предстал.Как упоительно неяркоНа плавном небе, плавный, тыБлеснул мне, благостный Сан-Марко,Подъемля тонкие кресты!Ложился, как налет загара,На мрамор твой – закатный свет…Мне думалось: какою чаройОдушевлен ты и согрет?Что есть в тебе, что инокинейГотова я пред Богом пасть? –Господней воли плавность линийСвятую знаменует власть.Пять куполов твоих – как волны…Их плавной силой поднята,Душа моя, как кубок полный,До края Богом налита.1914
«Ведь ты не добрая, не злая…»
Ведь ты не добрая, не злая,Ведь ты, как сухостой, суха, –Зачем несу тебе, не знаю,Я семизвездие стиха.Мою Медведицу БольшуюКому я в руки отдаю!Ни одесную, ни ошуюНе быть тебе вовек в раю.Не холодна ты, а прохладна,Не горяча ты, а тепла.Зачем же ты волной громаднойВ воображеньи протекла!..Но не пойми меня превратно:Ни проклиная, ни скорбя,Я не беру даров обратно, –Что ж делать! Я люблю тебя!
«Если узнаешь, что ты другом упрямым…»
Если узнаешь, что ты другом упрямым отринут,если узнаешь, что лук Эроса не был тугим,что нецелованный рот не твоим лобзаньем раздвинут,и, несговорчив с тобой, алый уступчив с другим.Если в пустыню сады преобразила утрата, –пальцем рассеянным все ж лирные струны задень:в горести вспомни, поэт, ты слова латинского брата:«Все же промчится скорей песней обманутый день».
«Я, как слепая, ощупью иду…»
Я, как слепая, ощупью идуНа голос твой, на теплоту, на запах…Не заблужусь в Плутоновом саду:Где ты вошла – восток, где скрылась – запад.Ну что ж, веди меня, веди, ведиХотя б сквозь все круговороты ада,На этот смерч, встающий впереди, –Другого мне Вергилия не надо!1932