Чтение онлайн

— Эту историю ты не читал! Ее кто то рассказал

тебе, а твой лживый и гнилой башка все наврал на

свой лад, как и историю про сабака! — Чеченец

гневно потрясал четками. — Я тебя убью два раза, понял, да?! За воровство и за поминание дервишей!

Он вцепился в спинку стула так, что костяшки ку

лаков побелели, наклонился ко мне и свистящим ше

потом начал говорить:

— Это было в начале девяностых, когда ваши кя

фиры в Москве придумали операции с авизо. И уз

нав это, наши люди стали делать фальшивые авизо.

Но не для наживы, а чтобы вырученные деньги от

правлять своим братьям моджахедам, которые воева

ли в горах с кяфирами, понял, да? — Чеченец начал

раскачиваться в такт своей речи. — И случилось од

нажды, что эти праведные нохчи обменяли фальши

вый авизо одному псу и кяфирскому шакалу на пять

фур водки и сигарет.

Он замолчал и прикрыл рукой глаза. Второй чече

нец отложил пистолет, сложил ноги по турецки, до

стал четки и так же начал раскачиваться, шевеля гу

бами, как это делают, когда читают молитву.

Москва, я не люблю тебя

253

— А тот шакал, червяк, будь проклято его имя и

будь прокляты все, кто родил этого пса, под это ави

зо взял много хорошего товара у других праведных

нохчи, — продолжил старший, — часть товара от

дал первым хорошим людям, а часть продал с вы

годой для себя. И когда другие праведные нохчи за

хотели получить по авизо деньги, то узнали, что

авизо фальшивое, а банк, который выпустил его, принадлежит другим нохчи.

Чеченец замолчал. Когда он снова заговорил, мне стало нестерпимо страшно. Наверное, так

страшно было жертвам ритуальных убийств, кото

рых распинали на своих сатанинских алтарях сек

танты. Он говорил так, будто читал вслух сказки

«Тысячи и одной ночи». Размеренно и театрально.

Но будучи современником лихих девяностых, и по

мня, с какой скоростью люди проваливаются в про

пасть, ступив по незнанию на тонкий лед ислама, я

понимал, что рассказ чеченца не является философ

ской отповедью в духе Гаруна аль Рашида. Скорее, это ритуальная речь, какую асассины «Старца Горы»

читали жертве перед тем, как перерезать ей глотку.

В общем, опуская мою всегдашнюю тягу к дешевым

интеллигентским поискам исторических паралле

лей, все можно было уложить в одну фразу, кото

рую сказал мне на прощанье этот Вова: «Все равно

тебя чехи ебнут»...

— И был большой сход, и одни братья стали об

винять других братьев в том, что они подло, зна

ешь, — он сжал левую руку в кулак, дважды бахнул

им по спинке стула и добавил в голос горечи, — зна

254

Сергей Минаев

ешь, подло так, как змеи кусают со спины, кидают

своих земляков. И почти началась война между тей

пами, и брат убил брата, но тогда один мудрый ска

зал: давайте найдем того русского кяфира и спросим

за все. А потом сядем и обсудим вот это все и вот

это все.

Второй чеченец перестал раскачиваться, опустил

голову и прикрыл ладонью глаза.

— И когда нашли кяфира, — старший повысил го

лос и стал рубить воздух ребром ладони, — он то

же, как и ты, пес, и как пес, про которого ты сказал, что он из сказок дервишей, стал, сука, оправдывать

ся, что он не вор и не преступник. Называя ворами

тех, кто сделал авизо.

Чеченец встал, подошел к раковине, достал отту

да чашку, дважды ополоснул ее, наполнил и выпил

в три четыре глотка. Второй чеченец вопроситель

но посмотрел на него и, получив одобрительный ки

вок, достал сигарету. Я вспомнил, что приговорен

ные к смертной казни имеют право на последнюю

затяжку, и тоже закурил. Хорошо бы жена задержа

лась у родителей до ночи. А еще лучше — до утра.

Вова хоть и психопат, но не убил ни меня, ни ее.

Эти убьют несомненно. Почему то захотелось ква

са. А еще в туалет. Перед глазами встала квасная

бочка, из тех, что были в нашем детстве, школьный

туалет, Витька Мохов, который туда карбид кинул, еще кто то тогда говорил, что лучше бы дрожжи, а я не стал уточнять, чем лучше, и кинул по пачке

в каждый унитаз, на двух этажах, и что потом нача

лось. И если вспоминать арабские сказки, то сей

Москва, я не люблю тебя

255

час немедленно должен появиться джинн и спасти

Синдбада морехода, то есть меня. Хотя какой я

Синдбад??

— А не помнишь ты, что судья сказал, потому что, вонючий ишак, ты не можешь знать, что судьей был

я! — внезапно заорал чеченец, швырнув чашку в ра

ковину, где она немедленно превратилась в череп

ки. — И тот кяфир сидел вот как ты сейчас. И пы

тался врать, что не знал, что авизо поддельный, и го

ворил, что виноват не он, а те, кто авизо изготовил, стравливая братьев между собой! Но я не дал его

паскудному рту лить лживые слова, которые некото

рые неразумные братья готовы были принимать за

правду. И я сказал: братья, этот человек уже обма

нул нас однажды и сейчас хочет обмануть второй

раз, и если я дам его паскудному рту произнести еще

хоть одно слово, быть братской войне. И Богом кля

нусь, это самое плохое, что может быть в этом ми

ре, иншалла.

«За два дня вторую чашку в доме бьют. И в чем

тут хорошая примета?» — промелькнуло в голове.

— И тогда, — чеченец понизил голос и перешел

почти на шепот, — я вставил ему в рот дуло АКМ

и разнес его башку, как гнилой арбуз. И Мага это