Чтение онлайн

— Я тут... хлеб хочу нарезать. — Я сделал шаг к

холодильнику.

— Хлеба дома нет. Я купила, по дороге от роди

телей. Еще мама передала тефтели. — Она постави

ла сумки на пол и двинулась в прихожую. — Я в ме

тро чуть не умерла, так в туалет хотела.

— Свет, погоди, там... — запоздало начал я.

— Мать твою! — Света вернулась на кухню. —

А этот что там делает?

272

Сергей Минаев

— Петя зашел недавно, ну и в общем...

— Давыдов, — подошла она ко мне, — да ты, по

хоже, в стельку?

— Я?

— Ты же сказал, тебе нужно две статьи дописать?

— Я пытался, просто тут такие события, — поче

сал я затылок, думая, с чего бы лучше начать, — сра

зу как ты уехала...

— ...Ты нажрался. Сначала лежал, и читал, и слег

ка выпивал. Потом Кустов пришел, ну и ты не мог от

казать, да?

— Я ему сказал...

— ...Ты ему сказал, что все круто, только закуски нет, да? Тебе же все равно, с кем пить, правда, Дениска?

— Я ненавижу, когда ты меня называешь Дениской.

— Ты же настоящий интеллигент. Пьешь только с

людьми своего круга. А когда у них или у тебя денег

нет (а такое часто бывает), пьешь с кем попало. Ку

стов же кретин! Мусор, мент, ублюдок, взяточник де

шевый. Как ты его еще ласково называешь? Малень

кий мент?

— Свет, он не настолько крепко спит, — пытаюсь

я встать спиной к кухонной двери, в качестве допол

нительной шумоизоляции.

— Да мне плевать! — Света входит в раж. — Это

же не я в его сортире сплю, а он в моем! Ну что, Де

нис Васильевич... тебе комфортнее, когда по имени

отчеству?

— Света, прекрати эту... ик... театральность!

— У меня театральность? — Она картинно ткнула

себя пальцем в грудь. — Да это у тебя театр. Какой, Москва, я не люблю тебя

273

к черту... Голливуд! Ты живешь как настоящая звез

да. В воскресенье покер и виски, тебя друзья заста

вили. В понедельник ЛСД — тебя друг угостил, во

вторник мы отпивались водочкой, потому что нас

чуть было не убил маньяк. Сегодня пьем с ментами.

Богема!

— Свет, обстоятельства так складываются... я же

не...

— Денис, да ты последние пятнадцать лет «не», понимаешь? НЕ работаешь, НЕ имеешь целей, НЕ уча

ствуешь, НЕ знаешь! И у тебя все время обстоятель

ства. Их ни у кого, кроме тебя, нет!

— Я пытался писать статью, — и тут меня почему

то сносит, — я, кроме нее, даже повесть начал...

— Что?! — Света берет пустую пачку сигарет, швыряет ее обратно и достает свою, из сумочки. —

Повесть?! Ты теперь решил переквалифицироваться

из режиссера, временно работающего курьером, в ал

коголика, временно трудоустроенного писателем?

Твоя фамилия Довлатов?

— Тебя вообще не интересует мое творчество! —

Я швыряю нож в раковину.

— А тебя что интересует? Как я пишу по четыре

перевода в неделю? Как заезжаю к родителям якобы

проведать, а на самом деле за едой? Интересует, что

я чувствую, когда захожу посмотреть зимние сапоги?

Именно «посмотреть», потому что «купить» будет ког

да то... наверное... потом. Интересует, что я чувст

вую, когда прихожу домой и вижу в хламину пьяно

го, обуревшего от ничегонеделанья мужа и спящего

мента в туалете впридачу?! Тебя это интересует?!

274

Сергей Минаев

Она говорит это тоном, который можно услышать

в программе «Пусть говорят» или «Семейный во

прос», или как там еще называются все эти пош

лейшие программы федеральных каналов. Голосом

домохозяйки, которая отчитывает мужа, пришедше

го пьяным, например, в четверг. И дело даже не в

бытовом алкоголизме супруга, а в том, что он на

пился в четверг, хотя официально ему разрешено

бухать только по пятницам. И вот эта ситуация

представляется как тотальный крэш всего. Семей

ного уклада, будущего детей, которых, замечу, нет, поднимаются вопросы доверия и всей подобной

ерунды, которую обычно несут русские женщины

русским мужчинам. Бесцельно. Потому что так по

ложено.

Она продолжает нести эту адову ахинею, а я ду

маю о том, как все изменилось с момента нашего зна

комства. Я почему то вспоминаю «Пропаганду» и сет

Санчеса, а Света прыгает рядом с колонками, одетая

в серый сарафан в мелкий цветочек, высокие белые

носки и ботинки «Доктор Мартенс». Она очень «гран

джи», и все вокруг очень «гранджи», и вокалисты

Nirvana и Alice in Chains еще живы, а мы, несмотря

на то, что до полуночи еще час, уже убиты.

А вокруг девяностые, с маргинальными художни

ками, безумными галеристами, накокаиненными из

дателями первого в стране глянца, криминальными

бизнесменами и вороватыми меценатами. И мы не

знаем, в чьей квартире, студии или офисе проснем

ся завтрашним утром, но уверены в том, что совер

шенно точно не заснем сегодня.

Москва, я не люблю тебя

275

Света курит здоровенный косяк и рассказывает о

чтениях Мамлеева, а я, удолбанный МДМА, наблюдаю

за тем, как пепел падает в песочницу, на бортиках

которой мы сидим, трясу ногой и перманентно отбра

сываю длинную челку со лба.

Та девушка в измазанных краской ботинках не по

размеру после историй с миллионным кейсом, пере

дозом кислотой и вторжением психа с пистолетом

лишь неопределенно подернула бы плечами. Или

спросила бы, где мы сегодня тусуем. Она бы все по

няла и могла бы убежать вместе со мной от чечен