Чтение онлайн

курса отчислили, за неуместную фантазийность.

— Не, ну ты представь, братан, — Петя встал, вце

пился в меня обеими руками и повернул к себе. —

Один миллион. — Петя огляделся и понизил го

лос. — Один миллион баксов в чемодане. Ты можешь

себе представить? Вот если бы у тебя такие бабки

268

Сергей Минаев

оказались, ты бы что сделал? Только, — грозно под

нял палец Петя, — только честно! В глаза смотри!

— Проебал бы, — честно ответил я.

— Вот мудила! — Петя обнял меня и полез цело

ваться. — Люблю я тебя, как брата! Люблю, понял?

— Да, Петь, я тебя тоже. — Я сделал попытку от

страниться от его мокрых губ.

— Проебал бы! — Петя шутливо ударил меня кула

ком в скулу. Получилось довольно больно. — А я вот

тебе бы отдал на кино! Тебе сколько на него нужно, а?

— Много, Петь, — грустно ответил я, — миллион

или больше.

— Ну, миллион я бы не дал, ты уж извини! Там

всего миллион был.

— Чего теперь говорить. Их же нет.

— Да, деньги мы проебали, похоже. Ну и хрен с ни

ми! Все равно этот козел поровну делить не стал

бы! — Петя заковылял к столу, потом внезапно замер.

Видно, решение давалось ему с огромным трудом. —

Ты можешь мне сказать, почему так вышло, а?

— Карма? — пожал я плечами.

— Не, — Петя поморщился и поплелся в туалет, —

я не про то. Вот почему так вышло? Росли вроде вме

сте, родители дружили, одна школа. А теперь ты вот

режиссер, а я мент. Почему?

«Потому что я придурок, а ты долбоеб», — поду

мал я про себя.

— Судьба такая у нас, Петька.

— Судьба, — икнул он уже из за двери, и кроме

этого слова ничего было уже не разобрать, сплошь

нецензурщина.

Москва, я не люблю тебя

269

Под тихое его бормотание я опрокинул пару ли

керных рюмок, закусил половинкой яблока в ржавых

разводах и достал сигарету. Петя затих. Я пошел в

прихожую и нарочито долго копался в карманах зим

них курток, имитируя поиск сигарет, а на самом де

ле пытался понять: жив ли там маленький мент?

— Судьба... она тут у всех одна, — отозвался Пе

тя. — Сдохнуть... тут... судьба. До пенсии не дотя

нешь. В этом сраном городе. Ну как можно было...

чтоб чемодан рядом со шлюхой, а?!! Вот кто ему ска

зал? Козел! В этом городе нормальных... не най

дешь... козлы... бля... все сдали! Как можно было

все вот так вот... как два пальца обоссать... все взять

и сдать черным. Весь город. Молодец Лужок, краса

вец... жена, понятно, миллионер, моя бы дура тоже

миллионершей стала. Судьба... даже не продали, про

сто все... не могу так... не я... не хочу... Дорогие

мои москвичи! Козлы. Все... ик, козлы... епта... мы

за них... а они...

Там было еще много всего. В основном про «уро

дов», «хачей» и «просрали». Петя говорил тяжело, с

одышкой, часто сбивался, икал. Терял нить повество

вания и начинал моделировать предложения заново, заканчивая их абсолютно в контрах началу. Я сел на

пол, прикурил сигарету и, кажется, не сделал ни од

ной затяжки, пока Петино сипение не сменилось вна

чале шепотом, затем храпом.

Я думал о том, какая это, в сущности, «сорокин

щина». Спящий в туалете мент и пьяный безработ

ный в одной квартире. Такое чувство, словно что то

треснуло.

270

Сергей Минаев

Был во всем этом какой то дикий убер реализм.

Безнадега несчастного горожанина, которого даже

не город достал, не сами его жители, а прежде все

го — он сам себя достал.

Среди всех «козлов» и «хачей» происходила борь

ба наглого, обуревшего от вседозволенности лужков

ского мента с абсолютно больным человеком. Кто то

назвал бы это новой искренностью. А мне показа

лось, что в горячечном, пьяном бреду из мента вы

лез человек. Не полностью, примерно по пояс.

На кухне зазвонил телефон Кустова. Я подошел, повертел его в руках и зачем то ответил:

— Алло!

— Кустов! Не спишь? — начальственным голосом

рявкнула трубка.

— Ну.

— У тебя ручка есть?

— Ну.

— Чё ты «нукаешь»? Бухой, что ли?

— Ну... так, — Я в самом деле не знал, как мен

ты отвечают своему начальству.

— Значит, я только что от того парня из салона, он раскололся вчистую!

— Ну... хорошо, — то ли сказал, то ли подумал я.

— Ты мозги включи, баран! Кейс в салоне был, по

ка мы там жалами водили! Он его скинул своей тел

ке, а та его домой отвезла.

— Нифига себе! — видимо, мне полагалось раз

делить радость этого события.

— Вот тебе и нифига. Короче, завтра встречаемся

у нее на квартире. Адрес пиши.

Москва, я не люблю тебя

271

— Пишу, — Я на автомате взял карандаш и при

нялся писать на пачке сигарет.

— Панкратьевский переулок. Записал?

— Записал.

— Завтра в десять ноль ноль встречаемся там.

Только ты в отдел не заезжай! Из дома сразу поедешь, понял?

— Так точно! — постарался я выговорить как

можно четче.

— И бухать завязывай! — Видимо, трубке мой от

вет понравился. — Завтра день непростой.

— Так точно! — глуповато повторил я.

— Все, отбой.

— Ну, отбой. — Я пожал плечами.

В замке заворочался ключ. Памятуя о чеченцах, я

схватил здоровенный нож для разделки мяса и сдви

нулся за угол кухни. Света вошла на кухню, держа

под мышками два больших целлофановых пакета.

— Это что? — Она вопросительно посмотрела на

нож в моей руке.