Чтение онлайн

ских гангстеров в расчете на то, что прежде чем по

нам начнут вести прицельный огонь, мы сможем по

сетить выставку инсталляций ее друга Чебурека и

убить бокс чуйской травы на крыше дома Нирнзее.

Она могла бы... еще много чего. Кроме слов, про

изнесенных десять минут назад. Я не спускаю с нее

глаз и совершенно автоматически выдаю:

— Свет, а помнишь, как мы курили дурь в песоч

нице, во дворике, где то рядом с «Пропагандой»? На

тебе еще были такие смешные ботинки...

— Слушай, Давыдов, — хлопает она дверцей ку

хонного шкафа, — хватит играть в подростка дебила, ок? Эти ботинки были на мне много лет назад.

— Но это была ты, правда? И я. Это были мы, —

делаю я сотую попытку выудить сигарету из пустой

пачки. — Неужели все настолько изменилось?

— Наоборот, Давыдов, ничего не изменилось. Ни

че го, — она устало садится на стул, — ты все так

же играешь в подростка из артхаусного кино, а я иг

раю в дуру, которую все устраивает. Проблема в том, 276

Сергей Минаев

что кино было короткометражным, Денис... и оно

давно кончилось.

— Послушай...

— Это ты послушай. Я твоя вроде бы жена, возмож

но, любимая женщина, и... что еще? Я все ждала, ког

да мальчик наиграется... в тусовщика, в режиссера, в... кого ты там еще играл? И ничего не изменилось.

Ни че го. Те же твои друзья, карты, разговоры о Фас

биндере. Ты счастливый человек, Давыдов. Как там

пелось? «Вечно молодой, вечно пьяный».

— Света...

— То есть это для тебя ничего не изменилось. А я

делала вид, что и для меня тоже. Знаешь, я очень хо

тела ребенка. В первые два года... Ты помнишь, когда

мы в последний раз говорили о детях?

— Вроде бы на прошлой неделе.

— Вроде бы... На самом деле это было года два

назад. Знаешь почему? Я больше не хочу от тебя

ребенка, Денис. Я не могу, — она мнет в пальцах

сигарету, — быть матерью двоих несовершеннолет

них мальчиков. Особенно если старший пьет, курит, жрет наркоту и делает вид, будто за окном ничего

не изменилось со времен его юности...

— Я просто вспомнил то время, когда мы оба бы

ли... — я запинаюсь, — счастливы... что ли...

— Денис, когда тридцатишестилетний мужчина

представляется интернет колумнистом, это смешно

только в первые пять минут. Особенно если на сле

дующий вопрос: «А серьезно?» — он пафосно отво

рачивается. Так вот, я тебе скажу, Денис Васильевич: Это НЕ серьезно.

Москва, я не люблю тебя

277

— А что тогда серьезно? Менеджер по продажам?

Продавец в салоне сотовой связи? Торговец недви

жимостью?

— Я пыталась подталкивать, я пыталась застав

лять, я даже скандалить почти научилась. Ой, —под

носит она сигарету к глазам, — сломанная!

Кладет сигарету на столешницу, отворачивается и

начинает мелко дрожать всем телом. Я подскакиваю

к ней, пытаюсь обнять за плечи, взять за руку, удер

жать от... я не совсем понимаю, от чего ее можно

удержать. И мне не приходит в голову ничего, кроме

как сказать:

— Давай, я сделаю, — беру я сигарету, — Свет, я

так в детстве делал. Можно выпотрошить табак у

фильтра, а потом вставить в него остаток сигареты.

Только не обломанным концом, — я начинаю вытря

хивать табак, — а тем, с которого прикуриваешь. Он

ровнее. Я сейчас сделаю.

— Ты можешь уйти? — Она резко поворачивает ко

мне заплаканное лицо. — Взять и уехать, прямо сей

час? К друзьям, к родителям?

— Это... как?

— Просто. Или уеду я! — Она разворачивается и

уходит в спальню.

Я остаюсь сидеть на кухне. Совершенно потерян

ный, со сломанной сигаретой в руках и спящим мен

том в туалете. И мне бы хотелось сказать ей, что...

мне, в общем, нечего сказать, кроме того, что все

окончательно разбилось, вдребезги.

MOSCOW ODDITY

Вова. Район аэропорта «Шереметьево».

Восемь часов вечера.

Ground control to Major Tom

Ground control to Major Tom

Я лежу на траве у обочины дороги, ведущей из

Шереметьева 1 в Шереметьево 2. Недалеко от меня

строй мачт, или антенн, или черт знает как они на

зываются, эти похожие на вилки, выкрашенные в

красно белый цвет штуковины, на огни которых ори

ентируются самолеты при заходе на посадку. Я лежу

ровно в том месте, над которым идущий на посадку

самолет проходит ближе всего к земле. Здесь часто

тусуются фотографы и еще парочки, любящие кон

чать под рев авиационных турбин. Так, во всяком

случае, пишут газеты. Никого из них сегодня здесь

нет. Из открытого Aston Martin’a несутся чарующие, неземные звуки Space Oddity. И Боуи шепчет: Москва, я не люблю тебя

279

Ten, nine, eight

Take your protein pills and put your helmet on Через три часа регистрация на Лондон, через

два — посадка в самолет. Электронный билет в ай

фоне, а через час после приземления мой адвокат

получит звонок, означающий, что нужно начинать

продавать московскую недвижимость, переводить

остатки по счетам и еще кое чего по мелочи. Мою

машину он заберет себе с парковки аэропорта сего

дня. Надо мной на посадку заходит борт Swiss Air.

Ground Control to Major Tom Seven, six, five...

Commencing countdown, engines on Check ignition and may God’s love be with you Решение валить окончательно оформилось в покуп

ку билета в тот момент, когда я сидел в фойе гостини