Чтение онлайн

ковские дома, серые дыры подъездов, прохожих, пробки и мутную воду Москвы реки. Люди будут ро

жать детей, жениться, ругаться и делать карьеру.

Кто то купит себе японский автомобиль в кредит, кто то напишет песню. На экраны выйдут сотни но

вых фильмов, в интернете появится несколько соци

альных сетей, изобретут видеотелефон и лекарство

от СПИДа, сменятся президенты, а государства, воз

можно, двинутся границами. Но все это будет уже

без тебя!

Серебро Господа моего,

Серебро Господа,

Разве я знаю слова, чтобы сказать о тебе, Серебро Господа моего,

Серебро Господа —

Выше звезд, выше снов, вровень с нашей тоской.

Слезы катятся по щекам, а я даже не пытаюсь их

смахивать. Только отхлебываю из бутылки и прику

риваю одну сигарету от другой. Безумно жалко ро

дителей. Отец еще выдержит, а мать... Позвонить

предупредить? А что я им скажу? Меня сегодня зав

тра убьют, вы там уж осторожней, чтобы вас не за

дело? Глупо...

Бежать за защитой? К кому? К ментам, прокуро

рам или эфэсбешникам? Там наверняка все куплены

ими. Не то что не помогут, а еще и выдадут скорее.

300

Сергей Минаев

Такое впечатление, что вышел из дома за сигарета

ми, а попал в кинофильм «Бумер».

Вспомнив о ментах, машинально достаю еще одну

пачку сигарет, пустую, которую машинально сунул

в карман, уходя из дома. На пачке пляшущие бук

вы: — Панкратьевский переулок, дом шесть, квар

тира сорок девять.

Всплывают детали разговора с начальником Пети, я делаю пару глотков, прямо из горла, смотрю на пач

ку и, кажется, говорю сам с собой уже вслух:

— Нет нет, я не смогу!

«В десять ноль ноль встречаемся там».

— Как? Приеду к ней раньше, чем они, и что? От

беру силой?

«В отделение не заезжай».

— Я с ней драться буду? Чего мне ее, убить, что ли?

«И я от тебя по куску буду отрезать, медленно, сука!»

«Вы даже деньги не можете спиздить, не сверив

шись сперва с томиком Достоевского».

«Денис Васильевич: это НЕ серьезно».

«Вот если бы у тебя такие бабки оказались, ты бы

что сделал?»

Обрывки голосов чеченцев, ментов, маньяка Вовы, моей жены, мой собственный, сливаются в один.

Я вдавливаю наушники в ушные раковины, чтобы за

глушить этот хор. Я не хочу их слышать. Я хочу, что

бы они замолчали.

И единственный вопрос — почему я? За что меня

вырвали из пятничных посиделок, уютной кухни, ды

ма сигареты или косяка, обволакивающего шороха

Москва, я не люблю тебя

301

имен Линча, Бёртона, Содерберга, творчество кото

рых здесь в тысячный раз обсуждается. И если еще

вчера я клял себя и свое окружение за никчемность, то сегодня я был бы рад навсегда погрузиться в при

вычное милое болото своей обычной жизни и боль

ше никогда не высовывать голову, что бы ни проис

ходило. Ницше потребовалась целая жизнь на ос

мысление человеческого пути, мне же хватило чуть

больше суток.

И как деревенский кузнец,

Я выйду засветло.

Туда, куда я,

За мной не уйдет никто.

И, может быть, я был слеп,

И может быть, это не так,

Но я знаю, что ждет перед самым

концом пути.

Я выползаю из домика. Закуриваю. Поднимаю го

лову вверх и смотрю на редкие светлые окна. Хочет

ся закричать. О том, что я не готов. О том, что мне

надо подумать. Но окна молчат. Когда то милые мос

ковские окна. Они молчат чужим светом и не остав

ляют шансов.

И тут приходит не известное мне прежде чувство

оцепеняющего безразличия. То ли я наконец напил

ся, то ли пережитый стресс взял свое. Мне стало со

вершенно все равно, что будет дальше.

Значит, остается исполнить свой выход в красное.

Надо поутру идти туда. Это не страшнее, чем бегать

302

Сергей Минаев

от чеченцев, и уж точно не страшнее, чем прятаться

от гопников в детском домике. В конце концов, эту

девчонку можно уговорить, запугать, обмануть.

Я придумаю. Я что то придумаю. У меня нет ни од

ного шанса вернуться во вчера. Теперь только завт

ра. Еще бы Господа найти, которому помолись — и

поможет. Но, я слышал, московские боги особенно

злые. В любом случае, мне нечего терять. После ме

ня ничего не останется. Только пепел в песочнице.

ОГНИ МОСКВЫ

Куда мне укрыться от нашей капризной

любви, Москва?

Блестит на ресницах твоих проводов

Мокрый свет, Москва

На башнях горят огни.

Несчастный Случай. Песня о Москве

— Свиньи, бля! — Михалыч покосился на катив

шуюся по асфальту банку из под чипсов, которая се

кунду назад вылетела из окна проезжавшего мимо

автомобиля. — Музыку ведь хорошую слушают, а все

равно свиньи!

— Отдыхай, Михалыч! — хлопнул его по плечу

Игорек.

— Не, ну, в натуре, разве так себя ведут?

— Да не парься ты по ерунде!

— А не могу не париться! Бесит, аж зубы сводит!

— Ну, ты, Михалыч, конечно, мужик! — Игорек

утер губы тыльной стороной ладони, глубоко вдохнул

и разразился громким чохом. — В натуре, сколько

тебя знаю, а не могу понять, что ты, Михалыч, такое

есть?

304

Сергей Минаев

— А я и сам не знаю, Игорек. — Михалыч разлил

водку по стаканам. — Вздрогнем?

— Другое дело, — оскалился Игорек.