Чтение онлайн

лестью, которая наблюдалась повсеместно в дни моей

юности. Я опять вспомнил «Пропаганду» и ту песоч

ницу, где мы курили дурь с моей тогда еще будущей, 292

Сергей Минаев

а теперь, вероятно, бывшей женой. В общем, атмо

сфера располагала к тому, чтобы спрятаться и на

жраться уже окончательно.

Каждый однажды говорит себе: «Хочется бросить

все и уйти». Многие говорят это просто для снятия

стресса, некоторые действительно бросают и уходят.

Самая идиотская ситуация — когда и бросать нече

го, и идти, в общем, некуда. Светка, конечно, права.

Позади семь лет в браке. И если первые годы мож

но списать на притирки, ветер молодости и прочее, то остальные я просто воровал у нее время. Мы мог

ли бы развестись, она бы вышла замуж, родила де

тей, была бы счастлива.

Возможно, этот развод подхлестнул бы меня, и я

наконец вылез бы из кокона друзей, временных ра

бот, непрочитанных книг и неснятого кино. Меня не

убили в середине девяностых, не погрузили в потре

бительское болото в нулевых. Я не стал членом пар

тии «Справедливая Россия» и не ходил на митинги

«несогласных». Не воровал бюджетных денег и не

боролся с теми, кто их ворует. Меня не испортила

бизнес карьера, не убило постмодернистское пьян

ство. Меня не было нигде. Целых пятнадцать лет, прожитых во имя ничего.

Все это время я оправдывал свое существование

заключением о том, что нынешнее российское обще

ство позволяет зарабатывать деньги и добиваться ус

пеха лишь исключительным ублюдкам. Приличные

люди здесь хуй сосут. Хотя нет — сосать здесь тоже

очередь из тех, кто в силу возраста — ублюдки, но

не исключительные.

Москва, я не люблю тебя

293

Я всегда старался держаться лузеров, «прилич

ных» людей, которые стоят в стороне от всеобщего

борделя. Окончательно маргинализироваться мне

мешали гедонизм и мои авторские колонки, приво

дившие в восторг пару олигархов лайт. Именно бла

годаря этому мне время от времени подкидывали за

казы на участие в околокультурных проектах, пригла

шали на бесконечные премии, закрытые чтения и

поездки в Европу на театральные фестивали. При

знаться, я и курьером пошел работать, чтобы кичить

ся этим, формируя имидж оригинала.

Многие говорили мне, что работа «культурологи

ческой проституткой» и все эти фуршеты, творческие

ужины и поездки за чужой счет — дело постыдное.

Я никогда не стыдился этого, понимая, что люди, оплачивавшие эти светские рауты, свои деньги если

и заработали потом и кровью, то уж явно не свои

ми. А стыдили меня те, у кого культурологического

багажа для работы проституткой хватало, но только

для нетребовательных клиентов.

В любом случае, теперь эти разговоры не име

ют смысла. В последние годы лучшей иллюстраци

ей моего желания жить, как Лимонов, но зараба

тывать, как Прохоров, стал собственный туалет. Там

лежит книга «Американская пастораль» Филипа Ро

та и каталог «Коммерсантъ — Подарки». Из пер

вого я так и не смог дочитать больше половины, из второго — ничего приобрести. Они лежат там

чуть больше года.

Впрочем, теперь и туалет не мой. И даже непонят

но — выгнали меня, или я сам ушел. Атмосфера не

294

Сергей Минаев

досказанности — форточка для оправдания собст

венного ничтожества.

— А я чай пью с морошкою. А мне так ягода нра

вится, — раздается из подъехавшей машины. Тушу

сигарету, сгибаюсь и гусиным шагом заползаю в

детский деревянный домик. Хлопают дверцы, вы

плевывая на улицу гопоту, которая тотчас же при

нимается скандировать: «В России нет еще пока

команды лучше “Спартака”!», «Красно белый» и, наконец, «Россия для русских, Москва для москви

чей!». Закончив с речевками, гопники делают

громче музыку и принимаются нарочито хрипло

подпевать.

Я сижу в домике, обняв руками колени, изредка

отхлебываю из бутылки и молюсь, чтобы этим де

билам не пришло в голову переместиться на дет

скую площадку. Но в этот момент кто то кричит из

окна, что вызовет милицию, если они к ебене ма

тери не уйдут, дверца опять хлопает и машина

отъезжает, а я прижимаюсь к стенке домика и ви

жу в щель между досками, что уехали не все. Двое

пассажиров решительным шагом направляются в

мою сторону.

Они подходят, садятся на скамейку. Точнее, на

спинку. Я этого видеть не могу, но точно знаю, что

эти мудаки садятся на спинку скамейки.

— Я бы еще въебал, — говорит один.

— Мишань, ты в курсе, сколько времени? Все ма

газы закрыты, бухло только в кабаках.

— Ну, пошли в кабак?

— Гы гы гы. У тя чё, лаве есть, на кабак?

Москва, я не люблю тебя

295

— Ну... нет, — после некоторой паузы отвечает

первый гопник, — можно, типа, найти. Нагрузить ко

го нибудь.

— Кого ты нагрузишь, ебана? — ржет второй.

— Ну ща, — первый смачно плюет, — найдем кого.

Я вжимаюсь в угол домика, отчаянно сжимая гор

лышко бутылки. По слухам, можно сделать «розоч

ку», для самообороны. Но это только по слухам.

— Я вот чё думаю, — снова возникает голос пер

вого, — а Олька эта охуенная все таки телка, да?

— Базара нет. А тебе то чё? Она же вроде с этим

длинным тусует. Как его?

— Да нихуя. Мне Витек сказал, который из хозяй