Чтение онлайн

Потом приподнимается на локте и принимается разглядывать мое лицо. В ее глазах столько света и любви, что я окончательно уверяюсь в том, что принятое решение — абсолютно верное.

Хмыкнув, поддразниваю:

— Любуешься?

— Думаю, какой же потрясающий у меня мужчина.

Игриво приподняв брови, скольжу ладонью ей на ягодицу и недвусмысленно сжимаю. Ловлю то, как Лада вдыхает через приоткрытые губы и прижимается теснее, от чего мышцы приходят в тонус, а волоски по всему телу встают дыбом. Сегодня так же, как и десять лет назад.

— Так у тебя не депрессия? — уточняет она, прищурившись.

— Может, я просто хотел выманить тебя из-за стола.

Целую ее в губы, и жена бормочет, прикрыв глаза:

— Хитрец.

— Видишь, план сработал. Ты сама пришла в мое логово, ангелочек.

Лада смеется приглушенно, очень женственно, как только у нее одной это получается. Наклонив голову, касается губами моей шеи. Потом снова смотрит в глаза, чтобы уточнить:

— Правда, как ты?

— А ты не чувствуешь? — отвечаю с ухмылкой.

— Мот, я серьезно.

— Я в норме. Просто был перегружен, вышел чтобы заземлиться. Не хочу раскачаться.

— Хорошо, — произносит задумчиво.

Снова кружит взглядом по моему лицу, как будто пытается что-то отыскать. Может быть, чувствует, что что-то изменилось.

— Как думаешь, — интересуюсь серьезно, при этом, однако, не убирая руку с ее бедра, — я неплохой человек?

— Ты самый лучший. Я бы другого не выбрала.

Голос жены звучит так уверенно, что глаза почему-то наполняются слезами. Мне приходится несколько раз торопливо моргнуть и откашляться прежде, чем задать следующий вопрос:

— Может быть тогда…у меня получится именно это передать нашему ребенку?

Лицо Лады не меняется. Она вся застывает, как каменное изваяние, превращаясь в невероятно красивую, но все же статую. И мне становится по-настоящему страшно. Что именно в тот момент, когда я сам пришел к этому решению, она сама уже не хочет быть матерью.

Я провел сотни, миллионы бесед с психиатром, психотерапевтом, с Ладой, даже с генетиком, но правда в том, что никто из них в действительности не понимает, что за ад иногда разворачивался в моей голове, когда я представлял, каким может быть наш ребенок.

Не потрясающей красоты белокурым ангелом, как мама. А больным, как папа. Или…намного хуже, как мой собственный отец.

Но мы сами придаем эмоциональную окраску всем происходящим событиям. Я провел много времени в работе над собой, чтобы исключить все темные оттенки из рассуждений на эту тему.

Забеспокоившись и смутившись, я глажу свою жену по гладким густым волосам.

И говорю сбивчиво:

— Я имею в виду, что… если ты все еще хочешь, мы могли бы попробовать. Прости, я виноват перед тобой, что решался так долго.

Наблюдаю за тем, как слезы наползают на голубые глаза Лады, а потом она роняет лицо мне на грудь и, судя по тому, как моя футболка стремительно намокает, беззвучно плачет.

Сглотнув, зову нерешительно:

— Лада? Что-то случилось? Ты больше не хочешь?

Только спустя вечность она отрывается от меня, и я с облегчением вижу на ее подрагивающих губах улыбку. Хороший знак.

— Я тебя расстроил?

— Нет, — она сдавленно фыркает и вытирает нос. — Просто у меня есть для тебя новости. Получается, радостные.

Обхватив ее щеки, все еще крайне медленно соображаю, спрашиваю с подозрением:

— Почему тогда ревешь?

— Не знаю, гормоны, наверное. Дома теперь будут два нестабильных человека. И еще один, пока очень маленький. Вот такой, — показывает примерно миллиметр между указательным и большим пальцем. — Как семечка.

Только тут меня накрывает осознанием, которое взрывает мой мир. Не отпуская лицо Лады, начинаю покрывать поцелуями ее щеки, губы, нос.

Она смеется, уворачивается. Пищит:

— Мот! Я сопливая!

— Мне пора привыкать к сопливым людям! — восклицаю с восторгом, чем снова вызываю ее смех.

А потом резко замираю и, сощурившись, пытливо смотрю в глаза. Спрашиваю:

— Ты боялась мне сказать?

— Нет. Господи, конечно, нет. — Отрицательно мотает головой. — Просто не успела. Хотела тест упаковать красиво…

— К хренам красивые упаковки, — говорю твердо. — В следующий раз говори сразу.

— В следующий раз? Стрелков, я тебе женщина или инкубатор?

Я ухмыляюсь:

— Ну, мы как-то обкатаем программу, потом, может, повторим.

— Но ты рад?

Бережно прижимаю к себе Ладу, как самую большую ценность в своей жизни и произношу уверенно:

— Я счастлив. А ты?

— И я. Веришь?

И я выбираю верить.