Чтение онлайн

Я молчу. Невозможно всегда по жизни поступать правильно, можно к этому только стремиться. И уметь исправлять свои косяки. Пока сложно оценить, насколько хорошо мы все с этим справляемся.

Мне сейчас не хочется глубоко копать, я и так зарылся неслабо. Мне нужно найти опору.

Спрашиваю:

— Почему мы съехали от них? Раз так удобно было.

— Ну я уж не совсем аспид, — отвечает она мягко. — Папа умер, а он всегда был буфером таким… умел смягчать ситуацию. Мама становилась все хуже, потом болтать начала по соседям, тебя во дворе задирали. Я поначалу делала вид, что не замечала, а потом услышала крики с улицы, выглянула в окно, а ты там дерешься. У меня сердце разбилось, Мот. Ты знаешь, дети так страшно дерутся, как будто убивают друг друга. А мама встала рядом со мной и говорит…мол, скотина неблагодарная, я ему штаны только выстирала. В общем, после этого и переехали.

— Понятно, — выдавливаю сипло.

В попытке собраться тру шею ладонью и смотрю на кухонный стол, с особой тщательностью разглядывая каждую потертость и след от ножа. Якорю себя в этом моменте, стараясь не сорваться в воспоминания или мрачные размышления.

Спустя пару минут спрашиваю последнее, что меня интересовало:

— Почему бабка мне не сказала? За все эти годы ни разу.

— Я ей запретила. Угрожала, что в таком случае она больше никогда не увидит ни тебя, ни меня. Хотелось бы мне верить, что именно это сыграло роль, — сморщившись, качает головой. — Или думать, что она все-таки дорожила внуком, тоже было бы хорошо. Но я предполагаю, что она просто так и не смогла меня понять. И не верила, что кто-то другой сможет. Одно дело — рассказать о…самом факте. Сетовать на то, что дочь вела себя неправильно. Что провоцировала всех мужчин в мире тем, как одевалась и в какое время возвращалась домой. И совсем другое — признаться в том, что у нее самой в голове так и не уложилось.

Когда она замолкает, чувствую опустошение. Не болезненное, в чем-то даже приятное, потому что внутри не выжженная пустыня, а скорее комната, из которой вынесли абсолютно все. И теперь надо просто решить, что стоит вернуть обратно и в каком порядке расставить.

— Устал? — спрашивает мама.

— Есть немного.

— Иди отдыхай. Потом еще поговорим, если захочешь.

Я поднимаюсь со своего места и, помешкав, все-таки подхожу к ней, чтобы коротко обнять. Мама целует меня в лоб и похлопывает по плечу.

Говорит уверенно:

— Я тобой горжусь, Матвей. Я очень люблю. Лучшего сына невозможно было представить.

Недоверчиво качнув головой, я отпускаю ее. Откровенно говоря, представить-то уж точно можно было кого-то получше. Но маме об этом не говорю.

Иду к себе и там замираю на пороге, остановившись взглядом на Ладе. Она лежит на кровати на животе перед ноутбуком, болтает в воздухе ногами, пока на экране какой-то псих размахивает бензопилой.

Егорова поворачивается ко мне и молча протягивает в мою сторону руку. Когда не двигаюсь, нетерпеливо перебирает пальчиками, поторапливая.

Тогда, усмехнувшись, я все-таки подхожу и ложусь рядом, где она сразу обвивает руками мою шею и шепчет на ухо:

— Я тебя люблю, бычара.

А я думаю, что первым делом в пустую комнату я бы занес Ладу.

Лада

— В принципе, хозяйка не против даже домашних животных, но у меня никого нет. Ну, кроме моих тараканов в голове, — радостно сообщает высокая брюнетка, когда я уже обуваюсь в коридоре.

Рассеянно улыбнувшись, проверяю телефон. Там ничего. Господи, если бы только эта милая девушка знала, что ее тараканы не идут ни в какое сравнение с моими собственными, и уж тем более с теми, что живут в голове моего парня…

Спрашиваю:

— А когда можно заезжать?

— Моя соседка к концу недели заберет свои вещи, — пожимает плечами. — А там уж как ты решишь.

— Спасибо, что все показала, — улыбаюсь ей.

— Ой да не за что!

Девушка отмахивается и подает мне куртку с вешалки. Нас познакомил Костик из универа, когда увидел мой пост о том, что я ищу съемное жилье. Вроде бы они учились вместе в школе.

— Лада, — зовет меня, когда я уже за порогом.

— Да?

— Буду рада, если именно ты сюда переедешь. Остальные потенциальные соседи были… — она округляет глаза и, поджав губы, вертит в воздухе ладонью, доходчиво демонстрируя свое отношение.

Смеюсь и заверяю:

— Я тебя спасу. Если договоримся с хозяйкой.

И, вызвав лифт, снова проверяю сообщения. Матвей по-прежнему молчит, и я открываю чат с Илоной, чтобы в десятый раз открыть объявление о продаже машины, которое Быстрова мне скинула. Приблизив фотографию, прищуриваюсь и в очередной раз убеждаюсь, что это та самая бэха. Погасив экран, с раздражением запихиваю смартфон обратно в карман. Ну каков идиот!

Да, я только вышла на работу, и первое время денег будет хватать примерно на оплату комнаты и, может, еще пачку пельменей, но продать машину… Это перебор.

Иду по людному бульвару в сторону метро и стараюсь отвлечься на то, чтобы оценить район. Здесь хорошо: близко к университету, и до подземки можно дойти пешком за десять минут. Стрелкову бы точно понравилось то, что по пути нет ни одного темного переулка, только магазинчики и пара кофеен, а еще бесконечный поток людей. Безопасно — с ума сойти как.

Когда телефон наконец звонит в кармане, сердце бьется в ребра, а пальцы подрагивают, пока я сражаюсь с подкладкой.

— Алло! — говорю сразу неприятным тоном, за который тут же хочется себя отругать.

— Ого, — посмеивается Мот, как будто чуть запыхавшись, — чем провинился?

Меня несет дальше на волне эмоций, притормозить бы, но я уже не могу. Стрелков так часто повторяет, что хочет, чтобы я была собой и могла позволить себе любые настроения, так что сейчас я с этой легкой руки и позволяю себе быть истеричкой.

Продолжаю претензии:

— Почему не отвечал? Ты где?

— Ты знаешь, где. В зале на тренировке. Телефон сел, я отдал заряжать администратору.

— Я видела объявление. Скажи мне, ты с ума сошел?

Стрелков молчит, а потом тяжело вздыхает в трубку.

Заключает с досадой:

— У Ракеты язык без костей.

— Скорее пальцы, — выдаю язвительно. — Зачем ты продаешь машину?

— Потому что я так решил, Лада. Все в порядке, никто не умер, это просто тачка. Я заработаю и куплю новую.

— Мот, у тебя гипомания, — произношу с отчаянием, прибегая к последнему аргументу, — нельзя сейчас принимать такие решения.

— А у тебя пмс, — отвечает он со смехом, — нельзя сейчас ругаться с парнем. Все, ангел мой, я очень хочу в душ и успеть встретить тебя на станции.

— Хватит следить за моим циклом!

Понизив голос, оборачиваюсь на прохожих, но им, конечно, абсолютно плевать на чужие телефонные разговоры и уж тем более на фазы моего организма.

— Ты же за моим следишь, — парирует легко. — Все, Егорова, давай, увидимся через сорок минут. Не шуми.

И просто отключается.

Я замираю посреди бульвара с непонятными эмоциями внутри, не понимаю, чего мне хочется: то ли с облегчением рассмеяться, то ли затопать ногами от негодования, что у Матвея сегодня все настолько легко. Выставил любимую машину на продажу ради меня и пошел в зал тренить. Как будто ничего не случилось! Господи, да там даже деньги за нее можно выручить смешные, это напрочь лишено смысла! Конечно, не в контексте того, что я сейчас совершенно, не побоюсь этого слова, нищая…