Чтение онлайн

Ему дали девять лет.

Он отсидел в тюрьме год, дожидаясь суда. И там он ни с кем особо не дружил, но и его не задирали. Известно было, что Лёнчик в драках терял над собой контроль и, обладая недюжинной дурной силушкой, мог и покалечить.

Через два года отсидки у одного из зэков полосатая и вечно беременная кошка стащила из рук кусок колбасы. Зэк убил ее. Лёнчик кошку похоронил, затем подобрал камень и проломил зэку голову. За убитого идиота вступился второй зэк, в принципе нормально относившийся к Лёнчику. Но у того уже не работали тормоза, он сильно избил заступника, сломав ему шею. Если бы не охранники, Лёнчика забили бы. Но не судьба.

Добавили еще двадцать лет. К этому моменту Лёнчиком уже никто не интересовался, даже мать.

Через пять лет его продали. Во всех зонах появились листы негласных инструкций по отбору «особого контингента». В Топь отправляли физически здоровых заключенных с большими сроками и тех, кого никто не стал бы искать. Лёнчик попадал под все требования. За него дали двести долларов.

Самолет приземлился в Домодедове.

Не спеша выходить, Лёнчик встал, достал из верхнего отсека сумку, которая являлась его единственным багажом. В костюме, который он заказал себе в том же магазине, что и Геннадий, вкусу которого он доверял, с длинными, забранными в хвост темно-рыжими волосами, чуть бледный, Лёнчик настолько поразил нескольких проходящих по узкому коридору самолета женщин, что они остановились, вспоминая, где они могли видеть этого мужчину. В журнале или на экране?

Окатив создавшуюся «пробку» холодным взглядом, Лёнчик сел на свое место, положил сумку на колени и отвернулся к окну, дожидаясь выхода пассажиров.

В московском аэропорту, как и во всех прочих аэропортах мира, он никогда не был. Оглядевшись, пошел в кафе. В кафе он тоже никогда не был. Заказал себе яичницу, бокал шампанского и салат «оливье». Поразился дороговизне. Но все равно расплачиваться было приятно, особенно осознавая, что денег у него много.

В киоске он купил газету, брелок для ключей, маникюрный набор и две шариковые ручки. Дело было не в нужности вещей, а в самом процессе покупки.

Он сам себе покупал. В аэропорту. В Москве. Свободный. Красивый. Умный. Особенный.

Я человек Земли. Мне нравится море, пальмы, снег, тундра, горы. Но все-таки больше всего я люблю лес. Ничего красивее леса по берегам Селигера я не видела. Здесь мой рай. Ни в каком другом месте жить не хочу.

Наступила ночь. Мы ехали по берегу, и я вдыхала запах сосен и воды, ночных цветов и свежей рыбы от развешенных сетей. На берегу, в бликующей от луны воде, покачивались лодки.

Скоро мы въехали на территорию дачного поселка.

Мне приятно приглашать гостей в дом, где есть чем похвастаться. Двухэтажный, со стеклянной верандой, высотой в два этажа, с камином и печкой, с резными деревянными барельефами и коллекцией статуэток, с ванной «джакузи». Деревянный теплый дом. Архитектурный стиль — конец пятидесятых. С мебелью пока «небогато», как говорит моя мама, но мы с Толиком стараемся. Толик живет на первом этаже, мы с Данилой на втором.

Распаковались за два часа.

Я показала Анне комнату Данилы.

— Придется тебе здесь ночевать. У нас пока с мебелью худо и кроватей больше нет.

Анна подошла к стене, посмотрела на фотографию Данилы.

— Это твой сын?

— Да. Четыре годика.

— Очень милый.

— Любимый. — Я погладила фотографию и поцеловала глаза и лоб Даника. — Его сейчас моя мама и отчим в Твери по художественным галереям водят, а он их изводит просьбой купить собаку. Собака в доме, конечно, нужна, но до покупки никак руки не доходят.

Мы спускались на первый этаж, и Анна провела рукой по резным перилам деревянной лестницы.

— Сколько стоит такой дом?

— Мы с Толиком отдали за него все, что у нас было на момент покупки.

До весны, в течение двух лет, мы с братом мотались каждую неделю в город. В этом году весна была необычно холодной. Видимо, запас терпения организма закончился, и в мартовскую пятницу, когда термометр безжалостно показывал минус пятнадцать, Толя отказался уезжать из магазина.

— Я, Машка, задолбался ездить на выходные по морозу в город. Тебе хорошо, ты на машине, а я сначала трясусь в холодной электричке, потом автобус полчаса жду. И вообще, зачем мы туда ездим, что в городе интересного? У меня и у Данилы здесь появились друзья, а ты все равно вокруг себя ничего не замечаешь.

Разговор происходил в кухонном закутке магазина. Я поставила чашку с кофе на стол. Голубенький голос заворковал: «И правильно, зачем ежедневно ездить в город? Это невыразимо утомительно. Ты же все равно постоянно звонишь в магазин, контролируешь. А бедный Данила? Сидит в бетонной коробке, за компьютером, сутулость зарабатывает. А здесь ребенок на свежем воздухе, на глазах». Тут же встрял оранжевый голос: «Правильно. В Швейцарии за такой пейзаж за окном люди платят бешеные деньги. А сколько средств уходит на бензин? Надо городскую квартиру или сдать, или продать. Лучше иметь полноценный дом, чем двухкомнатную квартиру с проходной комнатой».

«А я предлагаю…» — затянул болотный голос, но тут мой внутренний диалог прервал брат:

— Бабушкин дом продать можно.

Я решила сжечь мосты — и быстро добавила:

— И мою квартиру. Тогда мы сможем купить хороший двухэтажный дом.

— На чье имя? — уточнил Толик.

— На мое! — Оранжевый голос завопил первым. — Не забывай, Толя, квартира моя, половина бабушкиного дома тоже, и моя мама с отчимом помогут.

— Да, насчет моих бывших родственничков ты права. Они смогли бы помочь только обмыть покупочку.

Дело с домом мы провернули за месяц. Толик проявил чудеса тактичности и вежливо расспрашивал знакомых о продаваемых домах. Помог приятель брата, художник Кирилл. Нам досталась зимняя дача малоизвестного, но плодовитого скульптора. Я торговалась до посинения.

При обмывании дома набилось человек двадцать народа. В доме не хватало мебели, ее вывезли прежние владельцы, оставив только огромный стол на кухне, который они поленились разобрать. Но стульев было только четыре, поэтому большая часть гостей расположилась на лестнице, ведущей на второй этаж. Напитки и закуски передавались из рук в руки. Помимо наших родителей были две мои приятельницы по институту, две одноклассницы, пара поставщиков из магазина и друзья Толика.

На обмывание «домишки» я не поскупилась, тем более надеясь на подарки. Так что через три часа все были, мягко говоря, не трезвы. Наследник скульптора на радостях избавления от ненужной ему недвижимости даже ущипнул меня за задницу. Я заехала ему в скулу. В общем, повеселились.

Как выглядит Кирилл, я тогда так и не узнала. Он не смог приехать, появилась халтурка в Москве, он писал портрет чьей-то кошки или собачки, не помню. Во, работка! Сиди, пей чай, рисуй кошечку за большие деньги.