Чтение онлайн

— Чем обязан, молодой человек? — спросил он его.

Парень продолжал смотреть на Бориса все так же презрительно вызывающе. Борис ответил ему спокойным взглядом, в котором, по его мнению, должно читаться превосходство мудрого, еще сильного Акелы перед щенком-однолетком, решившим вдруг показать клыки. Пикировка взглядов продолжалась около минуты. Наконец, парень заговорил.

— Седина в козлячую бороду, Ласаль, похотливый бес в ребро. Ты слишком старый для нее.

Борис покосился на Роджера. Тот ухмылялся: “Кто там у нас не старый?”. Изаксон с любопытством смотрел на начинающуюся разворачиваться баталию: “Чито у вас тут интересного происходит?”

— Ты о чем это, парень? — спросил парня Борис.

— Оставь Нику в покое, — пояснил красавчик. — Эта девушка не для тебя.

Очевидно, парень ждал, что его соперник тут же ринется в бой, но вместо этого Борис, изобразив удивление, спросил:

— А ты кто?

— Я?! — опешил красавчик. — Я — Эрик!

— Эрик? — недоумение на лице Бориса казалось вполне натуральным.

— Да, Эрик! — рявкнул красавчик. — Жених Ники.

— А-а, — разочарованно протянул Борис. — Эрик.

Я-то думал, что это “Ого-го”, говорил его вид, а это всего лишь “Тьфу ты, на ты”. Ничего не говоря, он повернулся к Эрику спиной. Борис знал, что делает. По совести говоря, надо было поговорить с парнем, так сказать, выяснить отношения, поставить точки над “и”. Но ему очень хотелось подразнить этого самоуверенного болванчика. А просчитать его реакцию было не так сложно. Самым большим оскорблением для такого типа было вообще не обращать на него внимания.

— Так на чем мы остановились? — спросил Борис Роджера.

За его спиной раздалось сердитое сопение. Очевидно, Эрик уже рыл копытом землю.

— Фридрих, — обратился Борис к своему собрату журналисту, — вы вроде-бы хотели рассказать анекдот.

— Анекдот? — не понял журналист.

— Ну да, — Борис выразительно посмотрел на Изаксона. — Анекдот.

— А, ну, да. Конечно, — поддержал Бориса Изаксон. — Так вот:

За спиной Бориса сердитое сопение перешло в сдавленное рычание.

— Приходить Абрам к раввину и говорит…

Досказать анекдот Изаксон не успел. Его глаза были направлены куда-то назад, за спину Бориса. Борис резко повернулся и увидел летящий ему в голову кулак разъяренного псевдовикинга. Поднырнув под удар, он успел отскочить в сторону и приготовился к обороне. Роджер хотел вмешаться в конфликт, но Борис бросил на него выразительный взгляд: не лезь — сам справлюсь.

— Мебель мне не поломай, — проворчал Роджер. — Платить будешь из своего кармана.

Эрик оказался очень резвым парнем, видимо, он где-то нахватался навыкам рукопашного боя, так что, если бы не слепящая его ярость, Борису пришлось бы туго. Он успел увернуться от сильного хука слева, когда пропустил мощный удар в солнечное сплетение. Казалось, что он столкнулся с локомотивом. Дыхание у него перехватило, и если бы не его умение держать удары, то Борис бы сейчас лежал на полу. Видя, что его удар достиг цели, Эрик с удвоенной энергией кинулся на своего противника. Борис переводил дыхание, уходил то влево, то вправо и понемногу приходил в себя. Японцы вовсю щелкали затворами фотоаппаратов. Наконец, продемонстрировав обманный хук справа, Борис заставил Эрика открыться, и со всей силой, на которую был способен нанес мощный оглушающий удар в лоб. В глазах Эрика потемнело, он пошатнулся, руки его опустились. Борис подскочил к нему и одним движением сдернул рубашку с его плеч на запястья, тем самым лишив своего противника возможности поднять руки, а затем хлесткими ударами стал наносить звонкие пощечины.

— Будешь еще хамить, мальчишка?!

Бац! Голова Эрика мотнулась вправо.

— Будешь уважать старших?!

Бац! Голова Эрика мотнулось влево.

— Кулаками махать научился — научись разговаривать!

Пощечины на обалдевшего Эрика сыпались градом. Сопротивляться он не пытался, а только пятился назад.

Наконец Борис решил, что с него хватит.

— Хочешь драться — иди на ринг! — с эти напутствием Борис вытолкал парня на улицу. Закрыв за ним дверь, он направился к стойке.

— Ну, что? Получил свое, старый ловелас? — ухмыльнулся Роджер.

— Да, старею, наверное, — согласился Борис. — Удар у этого парня будь здоров.

— Думаешь, он не вернется? — спросил Роджер.

— Не знаю, — пожал плечами Борис.

— Я бы на твоем месте был бы осторожней. Я видел, как этот мальчишка разговаривал с твоими доброжелателями: с этим как его… Зигмундом, и этим вторым амбалом.

— Бог не выдаст — свинья не съест, — беспечно махнул рукой Борис.

— Роджер прав, — поддержал бармена Изаксон. — Взгляд у этого молодого человека нехороший, какой-то шальной. Я б таки поостерегся: у этого мальчишки темперамент Отелло.

— И удар Мухаммеда Али, — добавил Роджер.

— Не боись, — успокоил друзей Борис. — Живы будем — не помрем. Ну, я пошел. До встречи, фратеры.

Квартира Бориса прямо с прихожей встречала нехолостяцкой чистотой. Из кухни доносились соблазнительные запахи. Первые перемены в его быту Борис заметил сразу: из прихожей куда-то исчезли его домашние тапочки. Когда-то это была хорошая комнатная обувь из натуральной кожи, но со временем она потеряла внешний вид, протерлась почти до дыр и, наверное, из всех тапочек мира это были тапочки-долгожители, им было лет пятнадцать, не меньше, абсолютный рекорд среди своих комнатных собратьев. Их вполне можно было выставлять в музее или заносить в книгу рекордов Гинесса. Но Борис не торопился их выбрасывать. Нет, он не был Плюшкиным. Просто он любил старые вещи. Со временем они становились ему почти родными. У него еще имелась пара растянувшихся до огромных размеров свитеров, две рубашки: одна байковая, другая фланелевая, которым было лет по десять, три пары стоптанных кроссовок, и он продолжал носить все это с понятным ему одному удовольствием. Посмеивающимся над ним приятелям Борис говорил, что эти вещи лучше льнут к его телу, ему в них уютней. Себе же он объяснял, что те вещи, которые долго носишь, как бы пропитываются твоей энергией, твоим биополем, становятся как бы твоей второй кожей. Поэтому женщины так любят поутру надевать рубашку своего мужчины, чувствовать тепло и энергию его тела.

Зайдя в квартиру, Борис, недолго думая, сделал то, что не раз видел в кино.

— Милая, я дома! — позвал он.

Из кухни появилась Ника. На ней были очень короткие джинсовые шорты и белый топ. Она подошла к Борису и поцеловала его.

— Кушать будешь? Ты голоден? — спросила Ника.

— Голоден как волк, — сказал Борис, целуя ее. — А чем у нас сегодня кормят?

— Мой руки и садись за стол, — скомандовала Ника.

— Мне бы и душ не мешало принять, — сказал Борис. — Откуда сей соблазнительный наряд? — спросил он, окидывая ее голодным взглядом.

— Ходила домой, — ответила Ника. — Хоть мне и нравится ходить в твоих рубашках, но на улицу в них не выйдешь.

— Да? — спросил Борис из ванной. — А что сказала твоя мама?

— Ее не было дома. Она в Институте — делает себе лицо, омолаживается.

Пока Борис самозабвенно плескался в ванной, Ника накрывала на стол.

Хорошо, когда возвращаешься домой, а тебя там кто-то ждет, думал Борис. Накрытый стол, чистые носки и отглаженные рубашки. Но ради этого не обязательно было кружить голову девчонке. Можно было нанять домохозяйку. Если осточертело одиночество можно завести собаку. Хотя тоже не выход. Я постоянно в разъездах. Домработницу можно рассчитать, а вот что делать с собакой? А ведь Ника не собака. И не Лорна, которая претендует только на постель. У тебя будет только одно оправдание, фратер, сказал Борис сам себе. Если ты сделаешь эту девочку счастливой.

Когда Борис вышел из ванной, стол был уже накрыт.

— Откуда это великолепие? — спросил Борис, сглатывая слюну.

На столе стояли тарелки с окрошкой на настоящем домашнем квасу, горка аппетитных котлет и салат из свежих овощей.

— Ходила на рынок. Надо же чем-то кормить своего мужчину, — улыбаясь, сказала Ника.

— А я твой мужчина? — так же улыбаясь, спросил Борис.

Про себя он еще раз поразился тому чувству легкости, которое его охватывает, когда он находится рядом с ней.