Чтение онлайн

— Входная дверь была открыта, я и зашла, — просто сказала Ника. — Сначала я была в баре, но там мне сказали, что ты дома. За стойкой сидел один парень, такой смешной блондин, рассказал мне бородатый анекдот и все ждал, когда я начну смеяться: он мне и сказал твой адрес.

У тебя совсем крыша съехала, фратер, сказал себе Борис. К тебе пришла юная девушка, которая тебе нравится. Нет, не надо лукавить: в которую ты влюблен, а ты, как последний болван, устраиваешь ей допрос с пристрастием.

— Прости, у меня последнее время нервы ни к черту, — сказал Борис. — Заходи.

Возможность вот так просто покопаться в чужих головах быстро перерастает в привычку, и Борис как простой смертный не удержался от искушения узнать, о чем думает его девушка. Не тут-то было. Если Девилсон представлялся ему черной непроницаемой для его дара бездной, то Нику окружал светлый радужный ореол, через который тоже невозможно было пробиться, но который излучал сострадание и бесконечную любовь. Не абстрактную любовь к ближнему, а любовь к нему, Борису Ласалю. Чувство это было таким полным и всеобъемлющим, что Борис тут же позабыл и о Девилсоне с сотоварищами, о всех странностях, произошедших с ним за последнюю неделю, и о своей поездке в Лозанну. Для него осталась только эта комната, в которой были лишь он и она, мужчина и женщина. Видимо, что-то изменилось во взгляде Бориса, и Ника это заметила. Она подошла вплотную, и Борис, в который раз поразился, как свежо ее дыхание. Поцелуй ее был одновременно и робким, и страстным. Борис тут же на него ответил с тем чувством, на которое он только был способен.

Как писали раньше в любовных романах: “Время для них остановилось”.

Когда Борис проснулся, за окном уже было темно. Вернее это было ночное время суток. В окно ярко светила огромная кроваво-красная луна. Борис осторожно убрал руку из под головы Ники и тихонько, чтобы ее не разбудить, сполз с постели. В ванной он открыл кран он и пропустив воду, чтобы она была похолоднее, с наслаждением ополоснул лицо. Ну, что скажешь, спросил Борис свое отражение в зеркале. А что сказать, ответил он сам себе. Небо голубое, вода мокрая, а я люблю девчонку, которая годится мне почти в дочери. Борис поймал себя на том, что говорит точно так же, как герой боевика. Только жизнь, фратер, не кино. Что ты будешь делать, спросил он сам себя. Пока не знаю. Хочешь уехать? Хочу. А уедешь? Оставишь ее? Борис вернулся в комнату и посмотрел на спящую девушку. Ника не была девственницей, да Борис этого и не ждал. Он где-то читал, что среднестатистическая девчонка лишается девственности лет в пятнадцать, а то и раньше. Конечно, Ника не была такой искушенной в постели как Лорна, но она была так нежна. В какой-то миг Борису показалось, что Ника — это самое лучшее, что было с ним в жизни. Забрать ее с собой? Неплохо бы было. Неплохо, да не очень. Борис интуитивно чувствовал, что это не самая хорошая идея. Борису захотелось выкурить сигарету, и он вышел на балкон.

Ночь была такой, какой обычно бывают ночи на юге: очень темной и жаркой. Верещали цикады, мяукали коты, лунный диск приближался к зениту. Время нечистой силы: полнолуние. Борис стоял на балконе и с наслаждением вдыхал табачный дым. На душе было спокойно и даже радостно. Хотелось дышать полной грудью. Борис бросил благодарный взгляд назад в комнату, где на диване спала Ника. Не было никаких сомнений в ее благотворном на него влиянии. Борис поднял голову и с вызовом посмотрел в ночное небо. Чувствовал он себя так, как будто вот-вот расправит крылья и полетит. А почему бы и нет, подумал Борис. Ведь я же ангел.

И как бы в ответ на его мысли у Него за спиной появились два больших крыла. Не ослепительно белые, как у тех ангелов, что рисовали художники времен Средневековья и Возрождения, а серые, как будто немного испачканные. Серые, но достаточно сильные, чтобы пролететь многие и многие километры. Он легко оттолкнулся ногами и, взмахнув крыльями, взлетел. О, как это было прекрасно — лететь свободно как птица. Лететь — не обремененным лишним грузом техники или каких либо приспособлений. Способность свободного полета приближает пусть не человека, но ангела — к Творцу. Это неописуемое чувство свободы и полного контроля над своим сильным и еще молодым телом. А эти кульбиты в воздухе: кувырок вправо, кувырок влево, сальто мортале! Несколько взмахов крыльям, и и Он уже высоко в небе, а мир внизу кажется таким маленьким и незначительным. Все выше и выше, к звездам — подальше от земных проблем, суетных стремлений, мелочных амбиций и несбывшихся надежд. Все выше и вверх — к полной свободе!

Когда улеглись первые волны восторга, Он огляделся вокруг. Воздушный простор был абсолютно пуст. Под ним бархатисто расстилались легкие облака. Город затерялся далеко внизу. Надо спуститься пониже, подумал Он.

Чуть пониже облаков возвышалась Башня. При свете луны она казалась одним сплошным черным монолитом. Ему захотелось подлететь поближе, казалось, что какая-то сила влекла Его к ней как мотылька на огонек свечи. Но чем ближе Он приближался к Башне, тем плотнее и холоднее становился ночной воздух. Еще немного, и крылья стали вязнуть в нем как в густой патоке. Он отчаянно махал крыльями, но Ему не удалось приблизиться к своей цели ни на йоту. Он пытался снова и снова: возвращался и пробовал преодолеть оставшееся расстояние с налету, но все попытки были тщетны: Башня отталкивала его, словно он был инородным телом. Прошло немало времени, прежде чем Он, устав от безуспешных попыток, повернул назад. Он уже возвращался в свою земную обитель, как что-то привлекло Его внимание. Пролетая над старым городским парком, Он уловил какой-то почти неслышный для человеческого уха неясный звук. Влекомый любопытством, Он решил спуститься пониже. Когда Он достиг центральной части парка, Его глазам открылась следующая картина. На асфальтированном пятачке, который когда-то был танцплощадкой, стояла толпа: человек сто или больше — детей и подростков. Они стояли плотной массой, их головы были запрокинуты, а невидящие глаза устремлены вверх, как будто они молились. Рты их были открыты, и из них шел низкий горловой звук, очень странный, неприятный — нечеловеческий звук, похожий на тот, что иногда доносился из Башни. Он хотел опуститься еще пониже, чтобы получше все рассмотреть, как вдруг заметил больших черных собак. Он насчитал шесть таких тварей. Это были мощные мускулистые зверюги. Они находились в тени деревьев, но через какое-то время одна из псин выходила на свет и обегала это странное собрание, таким образом проверяя, не отбился ли кто от стада. Заметив Его, они подняли к небу свои морды, от которых за версту несло трупным смрадом, но, быстро потеряв к Нему интерес, уткнулись носом в землю. Но, помимо собак, Он заметил еще одну пару горящих огнем глаз.

— Ну, что же ты не спускаешься?! — раздался в ночи противный скрипучий голос. — Мы тебя давно ждем!

И на свет из под деревьев вышел козлоногий урод. Он шел приплясывая, сопровождая свои слова бешенной жестикуляцией.

— Все летаем? — проскрипел он. — Порхаем. Ну и чего ты все вынюхиваешь, серенький? Присоединяйся к нам. Спускайся: выпьем токайского, поболтаем за жизнь. Или хочешь “беленькой” под соленый огурчик? Хо-лод-нень-кая! Организуем! Это мы мигом.

Бес щелкнул пальцами, и на газоне появился сервированный на две персоны столик. В центре стола красовалась запотевшая бутылка водки.

Ангел молчал, зависнув на безопасной высоте.

— Ну, так что, фратер? Давай спускайся, что ты строишь из себя целку, — продолжал бес. — Ни вашим, ни нашим. Не надоело? Ну, что за существование — всю жизнь прятаться от всех. Тебе стоит только захотеть, и все блага мира будут твои: деньги, машины, виллы, яхты. А женщины… Ты сам сможешь выбирать любую: темпераментные негритянки, нежные китаянки, жгучие бразильянки — все они будут у твоих ног.

Ангел по-прежнему хранил молчание, что еще больше раззадоривало беса.

— Слушай, а может, ты импотент? — продолжал изгаляться он. — Как и эти: которые во всем белом — ни на что не способны. Не поймешь: ни баба, ни мужик, одним словом — ангелы. Но и белым тебе все равно не стать. На тебе клеймо. А если хочешь свалить, то давай. Мы на тебя не в обиде. Ну, что тебя держит здесь? Эта мокрощелка? Как ее там, Ника? Такая же дырка, как и все остальные.

Если и есть на свете ангельское терпение, то никак не у серого ангела. Откуда не возьмись, в Его руках появился легкий одноручный меч. Один взмах — и в беса ударил мощный электрический разряд, что-то наподобие маленькой молнии. Беса отбросило назад, падая, он опрокинул стол, бутылка с водкой полетела в траву. Шкура на нем задымилась, а в воздухе запахло серой.

— Это нечестно! — вскакивая, завизжал бес. — Пользуешься тем, что я тебя не могу достать. Спускайся сюда — я тебе перышки повыщипываю, фраер залетный! Скажи спасибо хозяину: он велел тебя не трогать, считает, что ты можешь нам пригодиться. Иначе я из тебя бы давно цыпленка табака сделал! Ничего, мы еще поквитаемся, — пообещал бес. — Даже ангелы спускаются на землю.

Бес продолжал еще сыпать неясными угрозами, когда ангел стал подниматься вверх. Все выше, за облака, в черную холодную высь. Когда Он уже набрал высоту в несколько километров, где-то внизу, подсветив редкие облака, сверкнула зеленая вспышка и в Него оглушающим тяжелым тараном ударил тот самый ноющий, бьющий по нервам звук. Внезапно Его крылья потеряли под собой опору, и он стал падать.

Он вовсю бил крыльями, но ничего не помогало, как будто он падал в безвоздушном пространстве, хотя в его ушах свистел ветер. Земля стремительно приближалась. Я не могу разбиться, мелькнуло у него в голове, ведь я же ангел. И как будто в ответ на его мысли раздался злорадный хохот беса.

— В лепешку! Вдребезги!! Даже мокрого места не останется!!! — орал бес.

В последней попытке Он расправил крылья, надеясь, что у него получиться просто спланировать, но воздух его уже больше не поддерживал. Падение было неизбежно. Навстречу неслись улицы, дома, деревья. Ему хотелось закричать, он набрал в легкие воздух и…