Чтение онлайн

Истина была более интересной. В утро побега атташе кригсмарине капитан цур зее Нибур написал генералу фон Фаупелю: «Нам пришлось спешно отослать нашего пресс-атташе Готфрида Зандштеде из страны. Мы получили информацию от нашей мисс Эвы Дуарте – аргентинки, которая всегда превосходно обо всем осведомлена». Однако актриса была больше чем просто информатором; она сыграла важную роль в подготовке побега, подъехав к немецкому посольству на служебном автомобиле Министерства обороны, принадлежавшем полковнику Перону, и привезла аргентинскую военную форму вместе с шинелью и фуражкой – средство маскировки для Зандштеде. Переодетый старшим армейским офицером, со сногсшибательной блондинкой на соседнем сиденье, Зандштеде легко миновал полицейский кордон. [476] Три дня спустя после вылета Зандштеде депутат Дамонте представил аргентинскому Конгрессу доклад, [477] подготовленный его комитетом. В основных выводах доклада утверждалось, что несмотря на официальный роспуск аргентинской нацистской партии в мае 1939 года, ее ячейки продолжали функционировать по всей стране при поддержке военных, и немецкое посольство принимало в этой деятельности непосредственное участие.

Из документов, которые Сантандер изучил в 1952 году, следовало, что Эва Дуарте довольно быстро заслужила полное доверие нацистов. [478] Когда самому Нибуру пришлось покинуть страну после изобличения в шпионаже, он написал фон Фаупелю: «К счастью, за редким исключением, у них нет сведений о наших наиболее ценных сотрудниках и наших контактах». Нибур сообщал, что обязанности по работе с агентурной сетью нацистов «в бразильском и южно-тихоокеанском [юг Чили] отделениях» он намерен передать Эве Дуарте, которую он описывал как «дьявольски красивую, умную, обворожительную, амбициозную и беспринципную женщину, которая уже привлекла внимание полковника Перона».

Через три месяца после бегства Готфрида Зандштеде нападение японцев на Пёрл-Харбор заставило Соединенные Штаты вступить во Вторую мировую войну. В январе 1942 г. правительство Франклина Делано Рузвельта созвало в Рио-де-Жанейро конференцию всех наций обеих Америк. Государственный департамент США стал оказывать давление на страны западного полушария, заставляя их прервать дипломатические отношения с Японией, Германией и Италией. В течение двух недель, к 28 января, 19 из 21-го государства подтвердили свое согласие – все, кроме Чили и Аргентины. Несмотря на разоблачения, содержавшиеся в этом докладе, посол фон Терман навсегда покинул Буэнос-Айрес лишь 23 октября 1942 г. Его функции были полностью переданы, пусть неофициально, банкиру и промышленнику Людвигу Фройде.

В апреле 1943 года, когда обстановка на фронтах стала меняться в пользу Союзников, фон Фаупель лично отправился в Аргентину на подводной лодке. [479] Его сопровождал Зандштеде, который не был в этой стране с тех пор, как в сентябре 1941 года тайно выехал оттуда с помощью Эвы Дуарте. Когда же 2 мая они снова прибыли в Аргентину, их радушно встретил профашистски и антиамерикански настроенный министр флота адмирал Леон Скассо. [480] В Буэнос-Айресе фон Фаупель остановился в немецкой евангелической церкви на Кале Эсмеральда. До отъезда 8 мая у них состоялось несколько встреч, в том числе с Людвигом Фройде, Рикардо фон Лёйте из компании Lahusen, полковником Пероном и Эвой Дуарте. Впоследствии, выступая перед Комиссией по расследованию военных преступлений, Терман говорил: «Истинным мотивом визита фон Фаупеля было желание сделать Аргентину безопасным местом в будущем, после неизбежного поражения».

Фон Фаупель сказал Перону, что теперь Германия, вполне возможно, проиграет войну. В этом случае, предупредил он, для Перона и его друзей все кончится обвинением в государственной измене. Чтобы избежать этого, фон Фаупель предложил своему аргентинскому товарищу единственный, по его словам, выход: захватить власть и «удерживать ее любой ценой». [481] Перону потребовалось меньше месяца, чтобы последовать этому совету.

4 июня 1943 г. генерал Артуро Роусон Корвалан и Объединенная группа офицеров (исп. Grupo de Oficiales Unidos, GOU) – тайный союз высших армейских офицеров, в котором полковник Перон играл значительную роль, – совершили военный переворот. Им потребовалось всего полдня, чтобы свергнуть правительство президента-консерватора Рамона Кастильо, чье правление длилось 3 года. Впрочем, сам Роусон занимал президентский пост меньше двух дней, после чего был замещен генералом Педро Пабло Рамиресом. Германия, Италия и Госдепартамент США немедленно признали новый режим; Соединенные Штаты надеялись, что Аргентина наконец откажется от нейтралитета и вступит в войну против стран Оси – их вдохновлял пример авторитарного президента Бразилии Жетулиу Варгаса, который присоединился к Союзникам в августе 1942 г. Однако новое правительство Аргентины оказалось еще менее склонным к сотрудничеству, нежели прежнее. Рамирес являлся президентом лишь номинально – реальная власть была сосредоточена в руках членов GOU, известных как «полковники», и, в частности, в руках Хуана Доминго Перона. Одним из первых действий GOU стало упразднение комитета по расследованию деятельности нацистов депутата Дамонте. Перон получил пост заместителя министра обороны, а вскоре сам возглавил Министерство труда. Назначение на эту должность, в то время казавшуюся незначительной, неожиданно стало причиной его возвышения.

В посольстве Германии место капитана цур зее Нибура в нацистской агентурной сети занял Эрих Отто Мейнен (еще один из компаньонов по игре в покер), который с едва сдерживаемым ликованием писал своему предшественнику: «У меня круглые сутки уходят на разъезды и приемы членов партии. Они съезжаются со всех концов страны, чтобы встретиться со мной. Революция, совершенная нашими друзьями, закончилась полным успехом». [482] Эва Дуарте показала Мейнену письмо, в котором раскрывалась политическая философия Перона: «Аргентинские рабочие родились скотами в стаде и таковыми умрут. Чтобы держать их в узде, достаточно дать им еду, работу и законы, которым они будут подчиняться». Нибур решил, что Перон «прошел хорошую школу».

Гнев американцев в связи тем, что Аргентина не желала ограничивать деятельность нацистов, а правительство Рамиреса упрямо поддерживало показной нейтралитет в войне, достиг апогея после обнародования в сентябре 1943 г. резких писем, которыми обменялись министр иностранных дел Аргентины адмирал Сегундо Сторни и госсекретарь США Корделл Халл. Соединенные Штаты намеренно сделали скандал достоянием общественности, что вызвало бурю возмущения в Буэнос-Айресе. Сторни ушел в отставку, а в Аргентине расцвели антиамериканские настроения. Пресса опубликовала заявление некоей типичной «горячей головы» из молодежи: «К черту США. Мы будем смотреть в сторону Европы – и сейчас, и после войны». [483]

Продолжающееся давление со стороны Америки только повысило популярность «полковников», но вслед за этим Британия и США пригрозили публикацией подробной информации о контактах членов аргентинского правительства с нацистами; в этом случае Аргентина подверглась бы остракизму со стороны мирового сообщества. В январе 1944 г. президент Рамирес, принимая во внимание такую опасность, прервал дипломатические отношения с Германией и Японией (Италия к тому времени уже капитулировала перед союзниками 8 сентября 1943 г.).

Объединенная группа офицеров немедленно заменила Рамиреса его партнером по покеру генералом Эдельмиро Фарреллом. Перон стал вице-президентом и министром обороны, одновременно сохранив свой портфель министра труда. Эта должность позволила ему наладить контакт с профсоюзными организациями Аргентины; в результате их совместной работы были приняты законы, расширяющие полномочия профсоюзов и права трудящихся. Вопреки ожиданиям, военный мятежник Перон стал голосом трудящихся и теперь находился в одном шаге от поста президента.

Вес Перона в обществе значительно возрос после того, как 15 января 1944 г. разрушительное землетрясение в Сан-Хуане на западе страны унесло около 10 тыс. жизней и превратило этот город в руины. Популярность вице-президента Перона тогда стала расти особенно быстро: [484] за помощью в порученной ему организации сбора средств он обратился к деятелям культуры. Его работа стала существенным вкладом в восстановление региона и принесла ему широкую народную поддержку. Кроме того, это время как нельзя лучше подходило для того, чтобы сделать публичными его взаимоотношения с Эвой Дуарте. Согласно официальной версии, Перон повстречал юную звезду радио в 1944 году на одном из благотворительных мероприятий; в действительности же, как уже было сказано выше, их деловые и романтические отношения имели более длительную историю. Именно теперь сформировался публичный образ Эвы: простой девушки из народа, которая использовала свою популярность и связи в обществе для помощи бедным, среди которых она сама выросла. Такое восприятие Эвы в обществе идеально соответствовало репутации Перона как борца за права рабочих. Образ очаровательной защитницы бедняков – «людей без рубашек» (исп. los descamisados), как называли бедных в Аргентине, – позволил «Эвите» завоевать ни с чем не сравнимую народную любовь, которая жила в сердцах многих аргентинцев долгие годы после ее смерти; ее считали почти святой.

В марте 1944 года Йозеф Геббельс описал свое видение нового мирового порядка в Латинской Америке. Рейхсминистр пропаганды предсказывал: