Чтение онлайн

Радиограмма в ФБР из Буэнос-Айреса о прибытии подводной лодки в Аргентину, полученная в августе 1945 года. Текст радиограммы: Рапорт Гитлер в Аргентине. (…) В сообщении специального агента [имя вымарано] от 18 июля озаглавленного Сдача немецкой подводной лодки U-530 в Мар-дель-Плата, относительно слухов о высадке в Сан-Хулиан, Аргентина, (…) теперь сообщает, что он обнаружил две группы следов ног, ведущих в одном направлении от отметки прилива далее пересекающих отмели и ведущих к строениям на берегу близ Сан-Хулиан. В месте, где заканчиваются следы ног, найдены следы шин, показывающие, что [оставивший их] автомобиль повернул под прямым углом к береговой линии. Следы ног, вероятно, оставлены около 25 июня (…)

В докладе правительству Аргентины [520] от 14 октября 1942 г. говорится:

Канадский автор Уильям Стивенсон также упоминает о подлодке U-235:

Довольно очевидно, что в источниках имеет место смешение номеров U-235 и U-1235, которое требует пояснения. Точно установлено, что подводная лодка U-235 типа VIIC погибла со всем экипажем [522] в проливе Каттегат у берегов Дании 14 апреля 1945 г., когда ее по ошибке атаковал глубинными бомбами немецкий торпедный катер Т-17. Официальных записей о том, что помимо подлодок U-530 и U-977 в районе Мар-дель-Плата аргентинским властям сдавалось еще какое-либо третье судно – которое могло бы быть субмариной U-1235, – не существует. Впрочем, 19 июля 1945 г. в ежедневной газете Буэнос-Айреса Critica появилось сообщение о том, что еще одна подлодка «была окружена судами аргентинских ВМС в районе Мар-дель-Ахо в 48 км от побережья» – это лишь немного севернее Мар-дель-Плата. Больше об этой лодке не появлялось никакой информации.

Возникает естественный вопрос: что стало с сошедшими на берег экипажами подлодок U-518, U-880 и U-1235 – тех, что не сдались, а были затоплены? Помимо истории о том, что командир некоего судна – предположительно, субмарины U-1235 (капитан-лейтенант Франц Барш [523] ) – сумел обзавестись фермой в Кордове, где еще жил в 1952 году, не существует никаких сообщений о других немецких подводниках, «всплывших» в Аргентине после войны. Команды трех подлодок вместе насчитывали 152 человека. Простейший ответ: этих моряков можно было легко расселить по немецким общинам, сотнями разбросанным по всей Патагонии. Вполне вероятно, что многие из них предпочли эту альтернативу возвращению в разрушенную и голодающую оккупированную Германию, особенно если их близкие погибли под бомбами или были потеряны где-то в советской зоне. Возможен и более мрачный вариант развития событий: вскоре после прибытия всех моряков могли просто убить. Никто не искал их в Аргентине, точно так же как не искали здесь Гитлера, Еву Браун, Германа Фегелейна или организаторов всего побега – Мартина Бормана и Генриха Мюллера. В абсолютной безжалостности Бормана и Мюллера сомневаться не приходится, а Фегелейн во время войны командовал соединениями СС, боровшимися с партизанами на оккупированной территории Советского Союза.

В 1945 году ни у кого не возникало сомнений в том, что германские подводные лодки тайно маневрируют вдоль побережья Аргентины. Капитан цур зее Дитрих Нибур, военно-морской атташе посольства Германии в Буэнос-Айресе в письме от 7 августа 1939 г. [524] к своему берлинскому начальнику генералу фон Фаупелю уже подчеркивал такую возможность: «Стратегическая ситуация у берегов Патагонии и Тьерра-дель-Фуэго [Огненная Земля] чудесным образом располагает к организации баз снабжения для [надводных] рейдеров [525] и подводных лодок». Сильвано Сантандер, член аргентинского Конгресса, посвятивший себя охоте за нацистами, не сомневался, что подобные планы были реализованы: «Они [точки контакта и пункты обеспечения] были построены и служили для снабжения топливом немецких субмарин и рейдеров. Терпимость к этому правительства Аргентины вызвала многочисленные протесты со стороны правительств Союзников. Позднее, после поражения нацистов, эти базы также использовались, так что таинственные субмарины могли прибывать именно сюда, привозя людей и многочисленные ценности». Разведывательные службы Союзников были в курсе такой возможности, по крайней мере, с 1943 года, когда американцы стали активно разыскивать секретные базы снабжения и заправки подлодок [526] в районе маяка Сан-Антонио.

22 мая 1945 г., после окончания войны с Германией, Министерство иностранных дел Аргентины сообщило руководству ВМС о «присутствии в водах Южной Атлантики немецких подводных военных кораблей, направляющихся в японские воды». 29 мая аргентинские ВМС развернули противолодочную операцию [527] в Магеллановом проливе с целью воспрепятствовать прохождению субмарин из Атлантического океана в Тихий. Желаемого результата операция не принесла. Федеральная полиция докладывала, что 1 июля 1945 г. два человека высадились с подводной лодки в районе бухты Сан-Хулиан на атлантическом побережье Аргентины ближе к южной оконечности страны и Магелланову проливу. Двое немцев подошли к берегу на резиновой лодке, [528] где их встретил «владелец парусной шлюпки». Далее, по словам полиции, была произведена дозаправка подлодки из «цистерн, спрятанных вдоль побережья». В таких историях не было ничего нового. В январе 1945 года Стэнли Росс, корреспондент новостного агентства Overseas News Agency в Буэнос-Айресе, сообщал, [529] что субмарины нацистов усилили свою активность, перевозя «немецкие военные трофеи на миллионы долларов в это полушарие, чтобы спрятать их здесь до того времени, пока они не потребуются нацистским лидерам». Росс также писал:

В июле 1945 года Кён уже снова находился в Аргентине [530] – в последнем походе субмарины U-880 с острова Фуэртевентура он сопровождал Фегелейна.

Зимой 1945 года (зимой в терминах южного полушария; в западном в это время было лето) полковник Ромуло Бустос командовал дислоцированным в районе Мар-дель-Плата подразделением войск аргентинской береговой противовоздушной обороны (ПВО). [531] В начале июня он получил приказ взять под контроль обширный участок побережья между Мар-дель-Плата и Мар-Чикита, чтобы пресечь любые попытки причалить и разгрузиться со стороны немецких подлодок; в случае, если кому-либо удалось бы высадиться на берег, полковнику надлежало захватить как можно больше пленных. «Моя группа должна была держать под прицелом площадь поблизости от лагуны Мар-Чикита в нескольких километрах к северу от военно-морской базы. У нас было девять орудий и мы были готовы открыть огонь. В одну из темных ночей я увидел вспышки света со стороны моря, [направленные] на точку на берегу неподалеку от нас. Я связался с командиром нашей части. Когда он прибыл на нашу позицию, вспышки прекратились». Однако когда командир собрался уезжать, вспышки начались снова.

Поскольку в следующие ночи световые сигналы не возобновлялись, вся операция свелась к наблюдению, а командующему ВМС был направлен пакет документов под грифом «секретно» с описанием событий. Бустос вспоминал и о втором подобном инциденте в конце июня:

Оглядываясь назад, отставной полковник нашел странным, что местная пресса не упоминала о случившемся, хотя по его словам, «все в округе говорили об этом».

Через несколько недель, когда 10 июля 1945 г. в Мар-дель-Плата прибыла субмарина U-530, полковник Бустос присутствовал при ее осмотре. «Когда я поднялся на борт, меня поразили две вещи: отвратительный запах на лодке (хотя все люки были открыты) и бочки на ее борту – такие же, как те, что мы видели на берегу», – вспоминал он.

Германия, безусловно, даже в последние недели войны имела возможность отправлять морем личный состав и грузы – отправлять в значительных количествах и на большие расстояния. Любопытным тому подтверждением стала подлодка U-234, [532] вышедшая из Киля 25 марта 1945 г. Она принадлежала к серии из 8 минных заградителей типа ХВ, самых крупных из когда-либо построенных Германией подводных лодок, и обладала полным водоизмещением в 2 710 тонн. После взрыва на ее борту во время сборочных работ было решено переоборудовать лодку в дальнемагистральный транспорт. В этом качестве ее первой и последней миссией стал поход в Японию, и перевозила она не мины, а 12 важных пассажиров и 240 тонн особых грузов, а также дизельное топливо и провизию, которых бы хватило на поход продолжительностью 6–9 месяцев. В груз входил разобранный и упакованный в ящики реактивный истребитель «Мессершмитт» Ме-262, управляемая авиационная бомба Henschel Hs-293 («планирующая бомба»), образцы новейших систем электрического управления торпедами, множество технических чертежей и более полутоны окиси урана. Пассажирами были генерал авиации люфтваффе Ульрих Кесслер, двое офицеров японских ВМС, а также гражданские инженеры и ученые; среди последних находились доктор Хайнц Шлике, специалист по радарам и средствам радиолокационного подавления, который руководил испытательным полигоном кригсмарине в Киле (позднее он был завербован Соединенными Штатами в рамках операции «Скрепка»), и Август Брингевальде, руководивший производством самолетов «Мессершмитт» Ме-292.