Чтение онлайн

У обочины поля зачирикала птички и, коснувшись крылом синего колокольчика, разбудила его. Потом растрепанный ветер пронесся, обгоняя солнце, проник в ущелье и стал, как пастух, сгонять отары туч к горным склонам. Туман медленно пополз из ущелья, и из-под его подола сверкнула река.

— Чудесно!..

Лилит идет к краю пропасти. Солнце доходит туда и обнимает ее. Лилит воспламеняется и горит на краю ущелья.

— Не подходи к краю!..

На ее порозовевшем лице восхищение. Пропасть словно медленно приближается к ней… Я быстро тащу ее назад.

— Как бы я выкупалась в этом солнце!..

Лилит отходит от края, и ущелье словно темнеет… Немного погодя из тонкой мягкой тучи свисает жемчужный дождь…

Уже больше месяца, как наша часть на отдыхе, в тылу. Отдых условный, разве что мы не видим перед собой врага. Кроме этого — около двенадцати часов военных занятий. Деревянные враги, танки и набитые соломой чучела, — и сам не убьешь, и тебя не убьют.

Вот почему ребята просто убивают время, заслуживая справедливые укоры командиров.

— Не получилось! На фронте так убило бы…

— На фронте я не стал бы подставлять лоб противнику.

— Почему же ты здесь подставляешь?

— Перед деревянным врагом не поползешь…

Командир добродушно улыбается.

— Следующий!

Боец лежа бросает учебную гранату и, встав во весь рост, смотрит, куда она попала.

— Ложись! Не так!..

Бойцам хочется отдохнуть, а занятия мешают. Невдалеке белеет небольшое живописное село. Один конец его в озере, другой покоится в лесу. А сколько в селе красивых девушек!..

… Окаймленная деревьями поляна на опушке леса. Спускается синий вечер, но усталым командирам не до отдыха. Играет духовой оркестр, и в полумраке кружатся пары, покачиваются, как деревья вдали, мужчины наступают на ноги женщинам, потому что и танцоры новички и музыканты.

Танго укачивает…

… Людмила — медсестра. Я познакомился с ней на танцплощадке.

После дождя на мокрой лужайке пахнет цветами. Мы с Людой гуляем в лесу. Люда искоса поглядывает на меня, улыбается.

— Как тут хорошо, — говорит она.

У меня странный характер — никак не могу преодолеть смущения в разговоре с девушкой.

— Да, хорошо…

В лесу под деревьями сухо. Садимся. Ветер, легкий, игривый ветер. Ветер развевает волосы Люды. Она оборачивается ко мне.

— Знаете, я очень люблю лес.

— Ясно, это вам не фронт.

— Здесь так таинственно, красиво… И лес такой загадочный…

— Загадочность не преимущество.

Луна, как с трамплина, бросается с дерева в озеро и начинает покачиваться в волнах.

— Красиво, правда? — спрашивает Люда.

— Красиво.

— Хорошо бы сейчас быть там, на луне — ни войны, ни смерти.

— И ни жизни. Я бы не хотел быть там, сколько бы бомб ни рвалось на матери-земле.

— Мне нравится, что вы не во всем соглашаетесь со мной. Не люблю угодливых ухажеров…

— Это хорошо, тогда перейдем к сути дела.

— То есть?

— Люда, я люблю вас и…

— Так и знала, — разочарованно протянула она, — этого-то я и боялась.

— Не понимаю…

— Что тут непонятного? Вы очень поспешили. Любовь не приходит так сразу.

— Значит, отказ?

— Конечно.

Я поднимаюсь.

— Надеюсь, вы проводите меня? — спрашивает она.

Люда берет меня под руку, и мы выходим из леса.

Лес смеется нам вслед, а из озера мне слышится хихиканье луны.

— Вы не обиделись на меня? — спрашивает Люда.

— Что толку, если даже обижусь?..

— Не сердитесь.

— Спокойной ночи.

— До свидания.

Отказ очень опасен для самоуверенных людей. Я похож на человека, потерявшего что-то дорогое. Вспоминаю Лилит. Память о ней всегда со мной… Она больше никогда не приезжала к нам на дачу.

Однажды утром, боясь опоздать на экзамен, она на ходу вскочила в трамвай и… за несколько дней до окончания школы кончила и свою солнечную жизнь.

А после — Назик, Ноно…

Я хочу любить, понимаете, любить!.. Довольно!.. Я боюсь, что эти годы смерти и ненависти убьют во мне нежность и любовь, боюсь, что она сгорит, обуглится от пороха, будет растоптана под гусеницами танка…

Оник на меня обижен.

— Что это, братец, тебя совсем не видно? Не успеешь кончить занятия, бежишь в лес. Может, на охоту ходишь?

— Здесь охотник сам делается дичью, Оник, охотнику до нее не добраться.

Догадывается…

— Может случиться, конечно…

— Какие новости из дому?

— Да вот, пишут, что каждый день прибывают домой раненые и инвалиды, и не успеют приехать — женятся. Маник хорошенькая, как бы не отбили.

— Разве ты не веришь ей?

— Да ведь уж очень она хорошенькая…

Поговорив минут пять, мы начинаем спорить и ссориться, и я вынужден уступить: Оника трудно убедить в том, что девушка будет ждать его, что он может вернуться домой живым.

Узнав о том, что произошло между мной и Людой, он смеется.

— Конечно, откажет. Не успел познакомиться, уже объяснился в любви. Нет, ты человек несерьезный.

— Почему?

— Завоевать сердце труднее, чем выиграть бой, пойми, — авторитетно заявляет Оник. — Ведь перед наступлением происходит артиллерийская подготовка. Так и с сердцем: надо подготовиться и после перейти к атаке. А то просто: «Здравствуй, милая, люби меня, потому что врага надо ненавидеть, а нас любить». Разве так можно?..

— Не болтай глупостей!..

Оник хохочет, и разговор на этом кончается.

Пограничная широкая река, пограничный сломанный столб, пограничные размышления…

Наша земля свободна! Солдаты принесли в касках воды для командира.

— Наполовину советская, наполовину заграничная, товарищ подполковник!

— Пока она вся не станет советской, я не пригублю. Вот завтра перейдем реку, тогда…

Оник боится переправы: пока не прольется наша кровь и не смешается с рекой, советской она не станет!..