Чтение онлайн

Пострадавших дам и герцогиню внесли в зал. Меган, дрожащими руками, уже отмеряла лекарство из синего флакона. Выпив его, несчастные мучились от жутких приступов рвоты. Потом Меган накапала по десять капель из зеленого флакона, как велела Айлентина. Когда рвота прекратилась всех унесли в их комнаты.

Айлентина почти не чувствовала, как ее раздевали и укладывали в постель камеристки. Не слышала всхлипываний, всегда готовых поплакать, Фелисити и Фелони. Тревожных голосов Джеффри и Джозефа. Она с трудом глотала молоко с белками, которое вливала с ложки Меган. Временами Айлентина впадала в забытье. Придя в очередной раз в себя она прохрипела cклонившейся Меган:

– Белый флакон...одна капля... церковный колокол.
– И снова впала в забытье.

– Я ничего не поняла.
– Меган обернула лицо в слезах, к стоявшему в ногах кровати Джеффри.- У миледи бред.

– Нет.
– Резко бросил Джеффри. Он выхватил здоровой рукой из шкафа сундучок с лекарствами Айлентины. Открыв его он нашел белый флакон с почти черной, тягучей жидкостью.
– Вот.
– Он показал флакон.
– Миледи сказала, что нужно давать отсюда по одной капле с каждым ударом колокола. "Церковные колокола отбивали время".

Меган выхватила у него флакон и капнув на ложку, добавила туда воды. Фелисити приподняла голову мачехе и Меган влила ей лекарство в рот.

Тихо вошел Джозеф. Он вопросительно посмотрел на брата, тот покачал головой. Они вышли в коридор.

– Что мы скажем отцу если она умрет?
– Спросил Джозеф у брата.

– Не знаю.
– Сквозь зубы ответил Джеффри прислонившись к стене.
– Я корю себя за то, что разрешил этот пикник.

– Не вини себя. Если отравленный миндаль появился на пикнике, он появился бы и в замке.
– Отозвался Джозеф.
– А вот кто его поставил на стол, а главное, по чьему приказу выяснить надо.

– Ты прав.
– Оттолкнулся от стены Джеффри.

Они пошли вниз расспрашивать всех, кто был на пикнике.

Лекарство из белого флакона оказалось чудодейственным. Все пострадавшие хоть и были в забытье, но у них прошло сердцебиение, к вечеру они перестали покрываться потом. Ночь в замке была тревожной, мало кто спал, ухаживая за больными, грея воду и молоко и взбивая белки. Все ждали утра. Если кто-то и должен был умереть, то в эту ночь.

Седрик постарался побыстрее закончить свои дела во Рочере. Ему хотелось домой в Осборн. К установившимся теплым отношениям с женой. Даже в пути, возвращаясь в Осборн он думал о Айлентине. Об ее стойкости и мужестве, об испытаниях выпавших на ее долю. Живя в один из самых тяжелых периодов, она не знала настоящего мира в стране. Ее любимая Бургундия постоянно отбивалась от нападок Франции и Испании. Борьба за трон в Англии. Фактически в Англии была вялотекущая гражданская война между дворянскими семьями претендующими на трон. И если до сего времени покойному Ричарду удавалось удачно политически маневрировать, сохраняя свои земли от разорения и опустошения, то неизвестно сумеет ли это он - Седрик. Да и их жизнь сейчас была далеко не безмятежна. Одно нападение на Джеффри и Джозефа чего стило! Было потрачено целое состояние на дополнительное укрепление замков. И сейчас Седрик периодически посещая свои обширные земли, постоянно что-то перестраивал и достраивал, возводя новые каменные стены и выкапывая рвы.

Седрику уже так хотелось покончить с битвами, хотя бы на время. Он хорошо понимал, что мир в стране не продлится долго. Он всегда должен будет отслужить положенные сорок рыцарских дней на службе у короля, несмотря на все свои заслуги и титулы.

Или, в крайнем случае откупиться, если не будет войны и активных боевых действий. А так же выплачивать десятину за свои земли в казну короля. А земли его теперь на много стали больше. К владениям графства Джефферс добавились обширные земли герцогства Сомерсби. И теперь он должен создавать новый дом, новый семейный очаг в замке Осборн. Обживать все по новому, на свой лад, на свои привычки и при этом как можно менее меняя старое. Он с радостью будет строить семейный очаг с Айлентиной - его леди, его женой, с женщиной, которая стала ему очень дорога.

Седрик поймал себя на том, что ,наверное, отказался бы ради Айлентины от всего своего земного достояния. Он сделал бы для нее все, что мог, о чем бы она его не попросила. "Черт" - Выругался про себя Седрик.
– "Не знаю, как угодить собственной жене. Она завладела всеми моими мыслями! Как юнец все время думаю о ней! Господи! Это дурацкое соглашение! Как ее убедить отступиться от него? Как сделать так, чтобы она стала его женой по-настоящему?" - Седрик так увлекся своими мыслями, что постоянно натягивая поводья, совсем остановил коня. Левел послушно встал посередине дороги. Остановился и весь отряд. Тут же к Седрику подъехал Армьяс.

– Милорд?
– Он вопросительно смотрел на своего господина.
– Почему мы остановились?

– Что, Персиваль?
– Седрик недоуменно уставился на Рыцаря. Оглядевшись он сообразил, что они стоят.
– Опасность?
– Седрик положил руку на рукоять меча.
– Авангард отряда что-то заметил?

– Это вы остановились, милорд.
– Пояснил Армьс.

Седрик, наконец понял в чем дело. И резко выбросил правую руку вперед.

– В замок, быстрее в замок! Мне кажется, что там что-то случилось.

И он галопом понесся вперед. К сожалению его предчувствия его не обманули. Еще спешиваясь с коня он понял, что что-то произошло. На крыльце, вместо жены его встречали заплаканная дочь и Джозеф.

– Отец.
– Всхлипнула любящая поплакать Фелони.

– Что случилось?
– Седрику было очень тревожно.
– Джеффри?

– Нет, отец.
– Успокоил обнимая его Джозеф.
– Брат жив и поправляется. Ему тяжело спускаться.

– Тогда что?
– Седрик перевел тревожный взгляд с сына на дочь.

– Миледи.
– Произнес Джозеф. Фелони всхлипнула.

Седрик побледнел. Он чувствовал еще в дороге, что дома, в замке, что-то случилось.

– Миледи жива.
– Продолжал Джозеф, - но....

Не слушая Седрик отодвинул сына и побежал в спальню к жене. Он шагал по лестнице через две ступеньки. Джозеф, также через ступени, идя за отцом рассказывал о случившимся. Фелони едва поспевала за ними.

Резко открыв дверь в спальню Седрик с порога посмотрел на кровать, боясь увидеть нечто страшное. Но Айлентину заслоняли хлопочущие возле нее Фелиссити и Меган. Только пробил колокол на замковой часовне и Меган, как раз, давала своей госпоже каплю тягучей черной жидкости.

Седрик встал в ногах кровати и ужаснулся. Лицо Айлентины было пергаментно-желтым. Дыхание было ровным, но тяжелым. Вдруг Айлентина прижала руку к животу и начала выгибаться от боли. Седрик бросился вперед, стараясь придержать ее. Меган и Фелиссити, с горестными лицами помогали ему. Спазм прошел и Айлентина замерла тяжело дыша. Фелисити вытерла ей со лба пот салфеткой.

– Мы делаем все, что велела миледи, ваша светлость.
– Докладывала Меган.
– Но мы не знаем насколько это помогает. Миледи то приходит в себя ненадолго, то снова впадает в беспамятство.

Седрик кивнул. Постояв у постели Айлентины он ушел в кабинет. Пока он обмывался водой, приводил себя в порядок и одевался, сыновья докладывали ему о расспросах участников пикника и слуг замка. Получалось, что ничего толком, пока выяснить не удалось. Седрик вернулся в спальню к жене, побыв там немного он спустился вниз к ужину. Тихий гул разговоров за столами и никаких развлечений после ужина, говорили о напряженной обстановке в замке.

Ночь Седрик провел, то сидя в кресле возле Айлентины, то сложив на груди руки, тревожно расхаживая из спальни в кабинет и обратно. Камеристки и его дочери, сменяли друг друга у постели герцогини. За ночь трижды звонил церковный колокол "колокола звонили каждый час одним ударом и каждые три часа тремя, по их бою менялась стража" и трижды ей давали каплю лекарств из белого флакона. Но в состоянии Айлентины пока ничего не менялось. Устав ходить Седрик сел в кресло возле жены. Он смотрел не ее бледное лицо с жалостью. Но не с той снисходительно-оскорбительной жалостью, с которой смотрят на надоевшего больного. А с искренней жалостью, которой жалеют близкого человека. А в том, что Айлентина становится ему все ближе и ближе, Седрик уже не сомневался. Он четко осознавал, что она ему очень нужна. Она сумела так глубоко забраться ему в душу, что поселилась там насовсем, он был в этом уверен. Ее невозможно уже было изгнать оттуда. Да он и не хотел этого. Без нее он теперь не представлял себе жизни.