Чтение онлайн

На Балканском полуострове получалось так, что в Валахии, Молдове, Болгарии, большей части Фракии и в самом Константинополе более или менее прочно установилась русская военная и гражданская власть, в Сербии, Боснии, Черногории реально правили местные христианские военные предводители, официально и громогласно признавшие верховную власть Белого Царя, но никаким конкретным российским начальникам не подчинявшиеся. В Галлиполи, на островах и в бухте Пирея стояли английские военные гарнизоны, не позволявшие грекам быстро вырезать местных турок и тоже, возможно, признать себя приблизительно подданными далекого петербургского властителя. В Македонии, Эпире, Албании пока продолжали править турецкие паши от имени бедного пленника дворца Долмабахче Абдул Меджида. В общем-то, у русских просто не хватало рук и времени, чтобы до них дотянуться.

Бельгия, Голландия, Люксембург тихо ждали, когда император французов разберется с немецкими землями и окончательно поделит Европу с Николаем, чтобы на досуге закончить и с ихними призрачными суверенитетами. То есть, из Тюильри им по нескольку раз обещали, что никто их не тронет — но кто ж теперь поверит? Португальцы продолжали благоденствовать под присмотром британской эскадры, а испанцы, в эти дни, когда о них все забыли, увлеченно занимались всеобщей гражданской войной между карлистами, изабеллистами, либералами, прогрессистами и прочими. Вот так жила Европа в первые месяцы 1856 года.

Как же воспринимал свое продвижение в Европу сам русский император? Без большого восторга. Конечно, Николай Павлович, как Человек Миссии, предназначенный Богом для спасения народов и стран, не мог уклониться от выполнения своего долга. Тем более, что после Константинопольского Парада Победы у него окончательно закружилась голова. Тем не менее, скажем честно, что войска в Австрию, Пруссию и Саксонию он посылал не с легким сердцем. Послать-то легко… В отличие от Наполеона I, он совсем не собирался навеки присоединять эти земли, делать их своими губерниями. Вот утихомирит Гидру Революции, усмирит демагогов — и сразу вернет всё законным, легитимным монархам. Ну, вот разве что исконная отчина и дедина Галиция с Лембергом — это он все же согласится потом принять в дар от Габсбургов, благодарных за новое спасение.

Но пока что приходилось в эту осень и зиму двигать свои полки всё далее и далее. Да и в уже занятые земли посылать подкрепления. В Венгрию пошло еще сорок тысяч, куда деваться — бунтуют! В Царство Польское на место ушедших в Пруссию и Саксонию войск переведено пятьдесят тысяч пехоты и кавалерии из Центральной России — поляков без присмотра оставить нельзя никак. В Вену и Аграм нужно послать еще сто тысяч, чтобы быть уверенными на случай каких-то французских действий — но неоткуда взять. Придется сколько-то перевести из Балканской армии, отказаться пока от приведения в покорность македонских, арнаутских и эпирских пашей, наведения порядка на дорогах и в горах.

Но кроме чудо-богатырей нужна еще одна вещь — деньги! Неоткуда взять. Уже третий год вывоз русских произведений — хлеба, пеньки, сала, льна — практически прекратился. Но если до конца 1855-го зато резко увеличился экспорт этих продуктов из Пруссии, то есть тех же русских под псевдонимом, то теперь Кенигсберг и Данциг тоже попали под британскую блокаду. Вывоз прекратился совсем. Еще для пеньки возможен смешанный — по российской территории гужевой, дальше железнодорожный транспорт во Францию или Голландию, а для дешевого хлеба это дорого, нельзя конкурировать с египетской или американской пшеницей. Разоряются русские купцы и помещики, даже самые богатые в стране придворные вельможи. Заложенные имения уходят в казну, но деньгам это не замена.

А денег нужно все больше. Покойный Егор Францевич Канкрин сумел с колоссальными трудами как-то сбалансировать российское денежное хозяйство, шедшее вразнос со времен Екатерины Великой, устроить сожительство серебряной монеты с кредитными билетами. Но уже Венгерский поход вымел серебро и подорвал курс бумажного кредитного билета. А тут надо держать за границей более, чем полумилионную армию. И за всё платить!

Это горе властителя требует некоторого комментария. Он ведь собирался идти на Рейн разбираться с европейскими делами еще в 1830 году, после Июльской революции в Париже и Августовской в Брюсселе. Но не пошел. В перемене царских намерений, повидимому, очень большую роль сыграл князь М.П.Волконский, "каменный князь", создатель и первый начальник русского Главного Штаба, а в это время министр двора. Он, будто бы, указал императору на то, что такой поход требует больших денег, а их в казне нету. Когда же Николай Павлович вспомнил походы брата Александра против Наполеона, то ему напомнили, что те походы были оплачены английскими субсидиями. "А где они?" И царь смирился. На будущее он уже ограничивался остроумием насчет "посылки миллиона зрителей в серых шинелях" в Париж для освистывания не понравившейся ему пьесы. В реале — почти ничего. Даже после грозного манифеста"… разумейте языцы и покоряйтеся: Яко с нами Бог!". Ну, вот Венгрия. Но Францу Иосифу пришлось долго вымаливать русское вмешательство. Хоть и совсем рядом.

Венгерская кампания продолжалась с мая по август 1849-го, четыре месяца, участвовало в ней около ста восьмидесяти тысяч солдат и офицеров. Особо страшных сражений, вроде Плевны, Измаила, осады Севастополя в ней не было. За большим количественным преимуществом русских и австрийцев эта война более состоит из маневрирований, отступлений, маршей, чем из сражений. И все-таки наши экспедиционные войска положили в Венгрии и Трансильвании 708 убитых, 2447 раненых и 10 885 умерших от болезней. Дополнительные расходы составили 48 миллионов рублей — при том, что уже и так в то время дефицит российского бюджета из год в год был около 30–40 млн рублей, что царю приходилось скрывать даже от его собственного Государственного Совета. Прежде всего это привело к исчезновению из русского обращения серебряной монеты.

Был когда-то в Вильно начальник жандармского управления Василий Алексеевич фон Роткирх. Кроме обыкновенных жандармских дел было у него и хобби — литература. Переводил он Мицкевича, Дюма-пера, Крашевского, инсценировал для любительского театра Бестужева-Марлинского, писал статьи по литовской мифологии… Согласитесь, не совсем жандармский набор. Ну, кто молод не был?! А под старость написал он чрезвычайно интересные "Воспоминания Теобальда" о всяких курьезных происшествиях и издал их в малом количестве экземпляров не для продажи, а дарить друзьям. Среди прочих эпизодов один называется "Динабургская старина" и речь в нем о деньгах. Вот что он пишет среди прочего:

"Когда-то, перед венгерскою войною, в России находился такой огромный запас серебра, что буквально некуда было его девать. Бывало, при получении жалованья как милости просишь у своего полкового казначея: "Дай хоть одну бумажку". — Бумажку! — передразнивает казначей, швыряя мешок серебра. — Держи карман! Бумажки кусаются. Нечего делать, тащишь мешок серебра домой.

….

Куда же потом девалась вся масса русских целковиков? Какой министр дохозяйничался до того, что потом серебряный рубль начал составлять собственность только мюнц-кабинетов?

После венгерской войны все рубли как бы сразу провалились сквозь землю. Последовало и высочайшее повеление о воспрещении вывоза серебра за границу, и строго наказывали нарушителей этого повеления; но серебро на русские рынки не возвратилось и даже в мелкой разменной монете уплыло за границу, как будто венгерская война отворила русскому серебру неизвестные ему дотоле ворота в Европу".

Ну — это всего лишь одно частное свидетельство! Да нет, серьезные исследования подтверждают, что серебряные монеты вытесняются из русского обращения после 1849 года. Как известно, курс кредитного билета стал падать и в 1854 году обмен его на серебро был остановлен. Когда в нашей, С-реальности, Николай Павлович умер, государственный долг Российской империи был такой: внешние и внутренние облигационные займы на 330 млн. рублей, заимствования кредитных ресурсов из казённых банков — 437 млн. рублей, выпущено билетов Государственного казначейства на сумму 75 млн. рублей. Вместе процентного долга имеем 842 млн. рублей. Это в 4 раза выше, чем в 1825 году к началу царствования. Плюс беспроцентный государственный долг по выпущенным кредитным билетам 356 млн. рублей. Этого до Николая вообще не было. Всего получается на начало 1855 года 1198 млн. рублей серебром. То есть, добавилось к долгам более миллиарда серебряных рублей. Ну, это вообще-то, похоже на блестящие результаты царствования Людовика XVI во Франции, когда победили ненавистную Англию, помогли американцам, отомстили за Семилетнюю войну, ну, и вообще весело пожили. И доигрались до Революции. Вы можете сказать, что Англии именно рост национального долга позволил стать "владычицей морей", победить Наполеона, вырасти в Британскую Империю. Но там одновременно и очень быстро росла национальная экономика, проходила Индустриальная революция. А что у Николая Павловича?

Здесь, в К-реальности, было еще хуже. Армия за рубежом была в три-четыре раза больше, чем в Венгрии, и сколько ей там быть, разоряя Россию — неизвестно. Но как же Наполеон и Сталин, наконец, Гитлер? Они-то занимали страну за страной и на многие годы. И не разорялись. Ну-у, тут другое дело. Вы бы еще Валленштейна вспомнили! Названные исторические персонажи приходили в чужие земли военными победителями, сокрушившими старые национальные правительства. "Война должна кормить сама себя", как говорил первый знаменитый Бонапарт. И он брал с побежденных колоссальные контрибуции, реквизировал в оккупированных странах продовольствие и фураж. Ну, скажем, дружественное, вассальное Итальянское королевство каждый год пересылало в Париж по 36 млн золотых франков. После Аустерлица Австрия заплатила ему 40 млн флоринов контрибуции и еще раз после Ваграма в 1809 году 85 млн флоринов. О германских, венгерских, румынских репарациях Сталину тоже кое-что известно. О фюрере и его ограблении завоеванных стран и говорить нечего.