Чтение онлайн

В большом тронном зале уже собрались гости. Дамиан стоял недалеко от трона, под церемониальной аркой, украшенной по обыкновению цветами. У него, конечно, наряд намного удобнее, но всё же приносил определенный дискомфорт. Воротник сорочки накрахмален до тех пор, что стоит колом и, скорее всего, натирает шею. Брюки заправлены в высокие сапоги, длиннополый кафтан плотно расшит драгоценностями, сверху ещё накинута бархатная мантия, отороченная мехом. Если не надорвешься, то упаришься совершенно точно. Хорошо, что уже в храм идти не нужно, а после церемонии предстоит дойти всего лишь до выхода, там нас уже ждёт экипаж. Придворные и высокопоставленные гости из других стран пока не склоняют головы передо мной, но я всё равно не вижу ни одного лица, они какие-то невнятные, словно мазки краски. Я вижу ясно только Дамиана и леди Эстель с лордом Арманом. Всему виной дурацкое платье. Я уже уморилась, постоянно пытаясь найти в нём баланс. Оно слишком тяжелое для меня, и при каждом шаге меня здорово ведёт. За это Леди Гольштейн хочется прибить прямо сейчас, не дожидаясь коронации. Мысленно повторяю единственную мантру: "Месть — недостойно для императрицы. Императрица должна быть великодушной". Тут же вспомнилось немало примеров из мировой истории, где самодержец был кровавым тираном. Отчасти я их понимала. Наконец, я доползла до арки, не забывая при этом светло и лучезарно улыбаться, но в коленях поселилась предательская дрожь. Дамиан одним взглядом и посочувствовал и поддержал меня, взял мою правую ладонь в свою левую. Я же мельком успела увидеть покрасневшую полоску кожи у него на шее под дубовым воротничком.

Надо отдать должное церемониймейстеру. Он избежал особо длинного рассказа про супружескую жизнь. Честно сказать, из-за платья для меня весь день прошел, как в тумане, даже не смотря на то, что в экипаже Дамиан немного ослабил шнуровку, и дышать стало ощутимо легче, но от этой непомерной тяжести, я пребывала в полной прострации. Хорошо, что все необходимые манеры впитаны мной с самого детства, и мне не приходилось контролировать каждый свой жест, оставалось только улыбаться, махать рукой и станцевать первый танец на балу в честь молодоженов. Остальную часть пира мы могли сидеть, принимать подарки, поздравления, улыбаться, кушать я, к моему великому сожалению, практически не могла, корсет этого не предполагал. Походы в туалет представляли собой тот ещё квест, поэтому пила я тоже очень мало и исключительно воду. Когда мы могли покинуть бал и по совместительству пир, не забыв соблюсти все приличия, я горячо помолилась всем Богам. Даже Урка устал и первым делом улёгся спать на своей уютной лежанке. Мне же ещё предстояло распаковаться. О еде в покоях никто не позаботился, что разозлило тоже порядком уставшего Дамиана, но он хотя бы был не настолько голоден. Пока несли еду Дами помог мне раздеться и принять ванну, затем быстро помылся сам. Шею растерло до крови, пришлось мазать мазью, одновременно уминая пирожки и запивая травяным чаем. После мы просто упали спать. Брачная ночь была отложена на потом.

Восемь месяцев спустя.

Жизнь вроде бы стала налаживаться. Я все лучше контролировала дар. Дамиан все лучше контролировал прореженный Совет лордов и планировал в ближайшей перспективе его доукомплектовать. Ближайшие соседи затихли и пока не пытались отщипнуть хотя бы по крохе от каравая. В министерствах после нашей свадьбы и моей коронации прошли проверки, повлекшие за собой громкие скандалы, увольнения и в некоторых случаях даже аресты. В итоге ещё пару месяцев империю Рамин здорово лихорадило, но сейчас все более или менее устаканилось, новые люди навели в ведомствах порядок и вот уже два месяца по всем направлениям отмечается рост позитивных показателей и тенденция к снижению негативных показателей. Дамиан не смотря на тяжёлый график работы, кажется, даже немного помолодел, глаза светились от счастья, а во всем, что он делал появилась какая-то особая легкость, та самая, когда, за что бы ни взялся, все получается в лучшем виде.

Я же немного похудела и побледнела, хотя, казалось бы, куда уж больше, стала более нервной и несдержанной, что вызывало у Дамиана недоумение и тревогу. Он считал, что причина в большом количестве работы, свалившейся на меня, и пытался всячески облегчить мою участь, а я отчего-то никак не могла ему признаться в том, что меня тревожит. Вот и сегодня с самого утра противно ныл низ живота, а мир предстал в особенно мрачном свете, ведь со мной было что-то не то. Я уже должна была носить под сердцем дитя, но этот ноющий живот говорил о том, что снова наступят лунные дни. Весь день я была сама не своя, понимала, что стоит вызвать мага, специализирующегося на женских вопросах, но не могла себя заставить. Умом я понимала, что ничего хорошего не услышу. Пришлось собрать всю силу воли в кулак и все же вызвать мага. Он явился после обеда. Мужчина, на вид лет пятьдесят, может быть, пятьдесят пять, короткая бородка клинышком, небольшой животик, круглые очки, добрый взгляд лучистых серых глаз и приятная улыбка.

— Добрый день, Ваше Величество. Меня зовут Петер Ланц. Что Вас беспокоит?

— Здравствуйте, господин Ланц. К сожалению, мне пока не удалось забеременеть. Я бы хотела узнать, все ли со мной в порядке.

Маг-целитель начал сканировать мое тело, водя вокруг него руками, начиная от головы и спускаясь вниз, попутно задавал вопросы, касательно моих лунных дней, интимной жизни и перенесенных заболеваний. Когда его руки коснулись пола, он вернул их обратно к животу и долго-долго водил вокруг него, задумчиво хмыкая в бороду, хмурясь и отводя взгляд.

— Ваше Величество, у Вас все потоки, отвечающие за материнство исковерканы и завязаны в узел. Боюсь, что Вы не сможете стать матерью. Возможно, это последствия блокировки Вашего дара. Мне сейчас трудно сказать, если была бы возможность наблюдать Вас до того, как он проявился… Я сейчас попробую немного распутать потоки, — он стал делать пассы рукой, — что Вы чувствуете?

— Боль, тянущую, тупую, сильную.

— Так я и думал, — нахмурился господин Ланц, — к сожалению, в таком случае я не смогу Вам помочь. У меня нет гарантии, что если я распутаю потоки, они не встанут на прежнее место через день, но я могу гарантировать, что боль, которую Вы испытаете, Вас убьёт.

— Я поняла, господин Ланц. Благодарю Вас.

Мужчина откланялся. Я осталась одна в наших с супругом покоях. Мы так и занимали женскую половину на смотря на то, что в мужской ремонт давно завершился. Я совсем не понимала те пары, которые жили в разных комнатах и спали на разных кроватях. Вечер и ночь — единственное время, когда мы с Дами могли побыть вместе наедине. Сейчас эти стены давили на меня неподъемной тяжестью, воздуха не хватало. Я рванула ворот на блузке, старалась дышать глубоко, но все равно задыхалась. Этот диагноз — приговор для наших отношений. Империи нужен наследник, которого я никогда не смогу родить. Меня накрыла истерика, не тихая, как в прошлый месяц, когда пришли лунные дни. Сначала полились слезы. Горячие капли срывались со щек и подбородка. Руки сжимались и разжимались, ища что-то, что можно сломать. Да, мне хотелось ломать, разрушать, бить и плакать, выть в голос, кричать. И я закричала, бросаю в стену вазу, сметая все со столика, срывая гардины. Урка, везде сопровождавший меня, спрятался за диван и выглядывал время от времени, потряхивая кисточками на ушах и подтявкивая в тон моим крикам. Запала хватило минут на десять, не больше, потом я замерла посреди комнаты, упала коленями на ковер, спрятала лицо в ладонях и разрыдалась, как маленькая девочка. Как пришел Дамиан не слышала. Он прижал меня к себе и качал, баюкал, ни о чем не спрашивая, дал успокоиться. За ним, наверное, ходила горничная, испугавшись моих воплей.

— Прости, пожалуйста, мне так стыдно.

— Все будет хорошо. — Очень твердо и уверенно сказал Дамиан. А меня начало трясти с новой силой, хотелось наговорить много обидных слов, и что хорошо уже ничего не будет. Пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы сдержаться. Дамиан был ни при чем, возможно только это меня и останавливало. Так бывает, когда ты много лет, словно из камня, и все тебе по плечу, но потом вдруг ноша становится тяжелее и тяжелее, хотя вроде бы ничего и не добавляется. И вот неожиданно и вдруг ты уже не та со всеми милая, уравновешенная, всегда улыбающаяся, всем помогающая, но ты мрачная, резкая, нервная, колючая, безрезультатно бьющая переломанными крыльями. Тебя согнуло. Жизнью ли, или тем, как ты к ней относишься.

Супруг отменил на сегодня все дела и просто сидел со мной. Я ужасно стыдилась своей несдержанности, но время вспять не повернешь. Хотя, может быть, и стоило выплеснуть эмоции, чтобы не сорваться на ком-либо в самый неподходящий момент. Сейчас, после такой бурной встряски, эмоций не было вообще, я сидела, как сомнамбула, и стучала зубами. Всегда после эмоциональной встряски мёрзну. Дамиан растопил камин, посадил к себе на колени и обнял. Отогревшись, ненадолго задремала, проснулась с головной болью — тоже последствия стресса. Дамиан обнимал меня со спины и сладко спал, слегка приоткрыв губы. Не удержалась, легко поцеловала, едва касаясь, чтобы не разбудить, аккуратно выбралась из-под его руки. Муж завозился, перевернулся на спину, закинул руку за голову и снова затих. Мне же нужно было изучить кое-какие вопросы, для чего чего я посреди ночи отправилась в императорскую библиотеку.

Ближе к рассвету я нашла все, что необходимо, и уже вполне хладнокровно набросала на листок важные моменты. Нужно уметь держать удар.

***

Я проснулся рано, но Доротеи уже не было в кровати. Я лежал на так и не расправленной вчера постели и ожесточенно тер глаза, пытаясь проснуться — давно не спал так много, зато чувствовал себя отдохнувшим, даже слишком, все тело было разнеженным и слабым. Сделал зарядку, принял душ, это помогло вернуть так необходимую мне сейчас бодрость и уверенность в себе, этой уверенностью ещё предстояло заразить супругу. Тея нашлась в нашей личной столовой, спокойная, словно не было вчера этой бури, лишь немного припухшие и покрасневшие глаза выдавали. В руках моя любимая держала листы, чашку с чаем и была увлечена чтением, но при моем появлении тут же подняла взгляд и одарила лёгкой улыбкой.

— Доброе утро. — Ее голос по-прежнему заставлял мурашки пробегать по коже.

— Доброе. — Коснулся губами сначала ёе губ, потом щеки, ушка, шеи. Тея прикоснулась ладонью к щеке, а подушечкой большого пальца обрисовала контур губ, и я напрочь забыл, что мы в столовой, что на столе стынет завтрак. Зато не забыла моя жена.

— Садись, все остывает.

Я не спеша завтракал — проснулся рано и мог не торопиться, императорские дела пока подождут. Жена загадочно молчала и потягивала ароматный чай. Тоже решил налить себе чашку, и когда уже взял булочку с маком, Доротея заговорила: