Чтение онлайн

— Тея, нам нужно заканчивать этот фарс с моей кончиной.

Супруга глянула на меня волком, правда очень сонным. Разрезала лимон, выдавила половину на рыбу, половину в салат:

— Разберёмся с соседями, тогда и закончим. Думаю, за неделю-другую управимся.

— Ты не выдержишь такого графика. Никто не выдержит.

— С завтрашнего дня я буду работать как обычно, так что можешь не переживать так сильно. Я хочу отойти немного от государственных дел, больше времени проводить с тобой, а когда родится наследник, с вами обоими.

— Ты уверена, что будет мальчик?

— Даже не сомневаюсь.

— Ты ешь. Я тебе ещё массаж сделаю, и пора уже спать.

Пока Доротея без особого аппетита ковырялась в еде, я внимательно рассматривала её. Уставшее, снова осунувшееся лицо, заострившиеся скулы. Сбежал со щек нежный румянец, под необыкновенными бирюзовыми, как горные озёра в конце лета, глазами залегли тени.

Это правильное решение. Пусть занимается благотворительностью, детьми. И мне будет намного спокойнее. Съев совсем немного, Тея отложила вилку с ножом и побрела в спальню. Я попробовал салат и скривился — кислятина. Супруга уснула, кажется, еще по пути к кровати, но лёгкий массаж всё равно стоило сделать, хотя бы размять ноги. Руки не спеша касались её сухих и тёплых ступней, перебирали пальцы на ногах, поднимались к тонким щиколоткам, а мысли возвращались к тому, что я снова не досмотрел, не справился, подвёл. Конечно, нельзя предвидеть всего, это просто невозможно, но раз за разом именно Тея спасала меня, да и империю в целом. Если меня не станет в стране начнутся кровавые разборки. Как будто боги послали её в мою жизнь. Но это я должен оберегать её и защищать. А пока что, выходит, она мой хранитель. Мне стоило огромных усилий не скатиться в самобичевание. Чувство вины совсем не помогает решать проблемы, напротив — лишь умножает их. Пока я не могу играть открыто, буду помогать супруге за кулисами.

Международные игры продлились ещё целых три недели. Всё это время мне приходилось безвылазно сидеть в покоях. Сказать, что это мне осточертело, значит — ничего не сказать. Но жаловаться совершенно не хотелось, глядя на то, как держит оборону супруга. В целом, все наши планы удались за исключением некоторых мелочей, и сегодня мы были готовы разыграть целый спектакль с моим чудесным пробуждением. Доротея и Кир с утра колдовали над моим лицом, чтобы я выглядел бледным, исхудавшим и болезненным. Среди придворных за это время появились и уже расцвели махровым цветом слухи о том, что Кир стал фаворитом Её Величества, что Тьян узнал об этом, поэтому сейчас в опале. Сам лорд Гвейн не отличался привычной словоохотливостью, активно передавал дела человеку, рекомендованному лордом Талленсом и много времени проводил с дочерью. Лорд Арман и леди Эстель сейчас часто бывали в столице и очень помогали Тее. Весть о моём чудесном выздоравлении уже облетела всю столицу, и приёмная была буквально завалена письмами с просьбой об аудиенции. Тея многих крепко прижала за это время и, наверняка, сейчас ущемленные захотят сыграть на моей дезориентированности, слабости после болезни, а также слухах о неверности жены и попытаются отыграть свои позиции назад. Как же! У меня есть возможность прищучить многих из них ещё больше. Мои размышления прервал Кристиан, как обычно, шагающий совершенно бесшумно. Его всё это время приходилось держать в неведении, как показали последние события, проверять нужно всех и каждого, даже своё отражение в зеркале. Поэтому друг застал меня полусидящим на диване в гостиной наших с Теей покоев. Пришлось сделать вид, что с трудом встал. Крис тут же меня обнял и похлопал по плечу, которое тут же заныло.

— Ну как ты? Не устал сидеть в четырех стенах?

Доротея, Кир и Тьян, наблюдавшие за встречей, дружно переглянулись. А я растерянно смотрел на друга, которого заметно веселила эта ситуация.

— Думал, я не догадаюсь?

— Думал. — Признался я, выискивая следы обиды на дне его глаз.

— Не стал портить вам игру, но если бы я был в курсе всего происходящего, то помог бы увести из под носа у короля Тардии не один, а, как минимум, три спорных острова.

Кристиан уселся на диван, приглашая удобно располагаться остальных присутствующих. Рожа у него, как и всегда, была наимрачнейшая, но я даже соскучился по этому его выражению лица.

— Фух, хорошо, что ты не присутствовал на переговорах. Я с одним-то островом не знаю, что делать. А ты говоришь целых три.

— Можно было бы мне подарить. — Тоскливо вздохнул Кир. Мы все дружно рассмеялись.

— Мы тебе что-нибудь получше подберём. — Обнадежил я.

— Предполагаю, что дальше по плану Император Великой Империи Рамин Его Величество Дамиан восстановит в правах Совет Лордов. Супруга удалится от государственных дел за ветреность; Тьян — за то, что недоглядел. А что же будет с Киром?

— Что ты за скотина такая умная? — Взбеленился Тьян, который всё это время очень тяжело переживал свои собственные поступки. Он сам не мог простить себе того, что натворил, злился на себя, стал угрюмым, резким, необщительным. Хотел бы исправить всё, но ведь прошлое не вернешь.

— А я с предателями, да к тому же идиотами, не разговариваю.

— Крис! — В один голос воскликнули мы.

Себастьян вместо того, чтобы хоть как-то защитить себя, набычился, втянул голову в плечи и сжал кулаки. Я покачал головой, как в детстве.

— Кристиан, всё почти так, как ты сказал, но в легенду о неверности моей супруги будут внесены изменения, согласно которым грешить она будет с лордом Себастьяном Гвейном, за что последний будет отправлен на Север с очень сложным и едва выполненным заданием. Супруга удалиться от дел государственных и будет заниматься только светскими и благотворительными вопросами. А Кир будет назначен советником Императора. Как тебе?

— Браво, Ваше Величество! Лучше не придумаешь. И когда лорд Гвейн отбывает?

— Завтра утром. — Ожидая следующего удара, Тьян задрал подбородок.

— Смотри в оба, чтобы тебя там не сожрали, а то мне не на ком будет оттачивать свое красноречие: на императоре же нельзя, а на императрица — тем более.

Мы, все, не сговариваясь, простили Тьяна и шагнули дальше в будущее без груза обид, недоверия, боли; с крыльями прощения и веры. Осталось самое сложное — простить самого себя. Но я уверен, он справится.

Прошло ровно шестнадцать лет с того страшного дня, когда казнили моих родителей. Меня больше не мучают кошмары. Более того, целый год испытаний, выпавших на нашу с Дамианом долю, остался позади. Для нас наступили относительно спокойные будни, полные рутинной работы. А я так совсем расслабилась: большую часть дел переложила на Румину, которая с энтузиазмом занималась светской деятельностью и благотворительностью и с гордостью носила звание Первой Фрейлины. Таисия же отказалась становиться фрейлиной, что совершенно не мешало нам регулярно видеться. Под ее чутким руководством я вышивала полог для нашего сына. Он ещё даже не начал толкаться у меня в животе, но я вышивала довольно-таки медленно и должна закончить как раз незадолго до родов. Сейчас же мы с Дамианом пили травяной чай с медовыми лепешками и хрустящим имбирным печеньем. Обсуждать ничего не хотелось: ни императорские заботы, ни моё ужасное самочувствие по утрам, ни грядущий завтра бал. Хотелось тишины, спокойствия и умиротворения. В самую длинную зимнюю ночь я вспоминала родной сердцу морозный Север, свою белоснежную подругу Вьюгу, снежные поля, колючие морозы, промерзшую крепость, согретую солдатским байками, освещённая жёлтыми фонарями и вспышками стихийных порталов. Вздыхала украдкой об эссе, висящей сейчас на почетном месте в оружейной. Надеюсь, что будет возможность родить не одного ребёнка, а хотя бы двоих, чтобы я могла нанять для них мастера из Шираза, который обучил бы их владению этим чудесным оружием. Сама я сделать этого уже не успею. Мечты. Оглядываясь назад, я ни о чём не жалела и ничего не хотела исправлять, только лишь молилась, чтобы успеть взглянуть, каким вырастет наследник, успеть побыть любимой и счастливой женщиной. Кажется, я слишком глубоко задумалась и только сейчас ощутила пристальный взгляд мужа, поджала пальцы на ногах от волнения. Только бы ни о чем не догадался раньше времени, не хочу, не смогу жить так.

— Ты расскажешь, что за ритуал применяла тем утром?

Ну вот… Он уже не раз подбирался к этой теме слишком близко и пытался выведать подробности случившегося тогда. Раньше мне удавалось заговорить ему зубы. Выйдет ли сейчас? От необходимости отвечать меня спас громкий стук в дверь. Так стучал только один человек. Только у него хватало наглости и полномочий и не хватало совести беспокоить Его Величество в такое позднее время. Дамиан страдальчески вздохнул и бросил в мою сторону красноречивый взгляд, обещая вернуться к этому разговору. Но я уже придумала, что нужно ему сказать, чтобы он так ничего и не узнал до того самого часа.

— Войдите. — Негромко сказал муж, видимо надеясь, что за дверью никто не услышит. Но, увы, дверь бодро распахнулась, и в гостиную наших покоев пружинистым шагом зашел господин Дагон, сияя как начищенные пуговицы на кителе.

— Ваши Величества, — поклоном поприветствуй он нас обоих, хоть Дамиан и видел его уже пару раз за день, — Вы просили беспокоить в любое время по неотложным вопросам.

— Угу, — мрачно буркнул Дамиан, — и очень об этом сожалею.

Я спрятала улыбку за чашкой с чаем. Господин Дагон отлично справлялся со своими служебными обязанностями, но был настолько нозящим, что хотелось видеть его, как можно реже. Боги не додали ему роста, привлекательности, чувства юмора, ловкости, но зато с лихвой отмерили ума и занудности. Для преступников самой страшной пыткой был разговор по душам с Дагоном. На всех официальных и неофициальных дворцовых мероприятиях он умудрился каждого приглашенного лично охватить своим неуемным вниманием, что с одной стороны было нам на руку, ведь большую часть времени господин Павол Дагон находился рядом с нами, а остальные гости образовывали вокруг широкую зону отчуждения. Но тогда вся его энергия доставалась нам, и ещё Киру с Кристианом. В результате у всех начиналась мигрень. Кир, Крис и Дами после этого обычно устраивали попойку, а мне приходилось страдать на трезвую голову. На следующее утро мы страдали вчетвером: я от токсикоза, а эта троица от дичайшего похмелья. Приходилось заваривать северные травы, которые заготовил летом Большой Билл. Он передал мне целый мешок через бабушку. В мешок он положил письмо, в котором рассказал, что решил не возвращаться в крепость и стал травничать понемногу, чему я была весьма рада. У меня до сих пор дыхание спирает и в глазах темнеет, как вспомню, насколько у него тяжелая рука.