Чтение онлайн

— Ты же умный. Мог бы догадаться, что я с ним не разговаривал. Как только он спустил заклинание, я его сразу оглушил, а то мало ли что ему в голову взбредёт. Мы вытащили его из силового пространство, и я сразу же открыл портал в крепость, чтобы ребят свои же и не поджарили. Потом уже сюда.

— Я предлагаю выделить ему комнату, одежду, привести его в порядок, как дорогого гостя, и задать интересующие вопросы в виде беседы. В допросную увести его всегда успеем. — Кир, как всегда, молча всё выслушал и предложил самый простой и красивый вариант. — И желательно, чтобы вопросы ему задавала прекрасная леди.

— Нет, — Дамиан сразу же отмел вариант моего участия в этой авантюре, — это может быть опасно.

Я поджала губы, так как мне было очень любопытно пообщаться с этим молодым мужчиной. Кир зараза такой кивнул, соглашаясь. Как же быстро совместное пьянство укрепляет чувство мужской солидарности. Мне на помощь неожиданно пришел Себастьян:

— Думаю, достаточно выделить покои с комнатой для прослушивания, чтобы специалисты могли записывать содержание беседы, а Ее Величество смогла удовлетворить свое любопытство.

Дамиан улыбнулся, глядя на то, как заблестели мои глаза. Я уже знала, что он так и сделает, не только из-за государственной необходимости, но и чтобы порадовать меня.

— Господин Дагон, организуйте. — Распорядился император. — С леди Руминой проведите разъяснительную беседу. Лорда Гвейна не задерживайте. Он может дать показания в любое время.

Начальник разведуправления стал очень несчастен от такого приказа, но ослушаться не смел, только печально вздохнул и заверил, что будет исполнено.

— Ваши Величества, я могу увидеть свою дочь? — Спросил Тьян.

Мы с Дами переглянулись.

— Да, Себастьян. Ева там же, где ты её оставил. Когда мы уходили, она сладко спала, так что не буди ее. Пообщаешься с ней завтра утром. И желательно тебе сбрить бороду, чтобы не напугать малышку.

***

К сожалению, беседы пришельца с Руминой, наше прослушивание и даже допросы господина Дагона нам не помогли выяснить, кто стоял за всеми этими событиями. Михаил ничего не помнил из своего пребывания в Северном крае. Он всё время находился в наведенном сне, в котором пытался спасти от голодной смерти свою мать и двоих сестер, оставшихся в том мире, из которого прибыл. Поначалу он искал способы вернуться назад, читал литературу, составлял формулы, но с каждым неудачным экспериментом надежда на возвращение таяла. Румина поддерживала Михаила в тяжелые минуты, и в какой-то момент его интерес к путешествиям между мирами перерос в чисто научный. Мужчина сделал дарханке предложение, стал появляться в обществе и с лёгкостью влился в него. В результате мы решили предложить ему должность ректора магической академии, которую планировали выстроить на стихийных источниках, а пока расположить ее в пустующей теперь Северной Крепости и соединить стационарным порталом с Башней Магов в Янтарии. Благодаря исследованиям Михаила это впервые стало возможным. Маг же великодушно наше предложение отклонил и сказал, что перекладывание бумажек и ругань с подчинёнными — это не для него, что его интересует исключительно наука в магическом, или магия в научном смысле. Пришлось Тьяну с печалью в глазах занять должность ректора, пока ещё существующей лишь в проекте академии и принимать в подчинение Михаила, помешанного на науке, магии и их хитросплетениях, да ещё и его невесту, Румину, к которой он не так давно был неравнодушен. Себастьян погряз в воспитании дочери, делах академии и стал напоминать прежнего лорда Гвейна, юморного и доставучего. Он все никак не мог определиться, как называть свою должность, то он ее называл искуплением всех его грехов, то самым ужасным наказанием, которое только могли придумать, но дела вел неплохо. Сначала в академию принимали только в индивидуальном порядке молодых людей с сильным даром в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, так как ещё не было образовательной программы, самих корпусов, преподавателей, и материального обеспечения. Но уже через полгода, пригласили ещё двоих преподавателей и сделали дополнительный набор из восьми человек. На следующий год эти дети уже будут помогать преподавателям обучать новоприбывших, так как толковых преподавателей попросту нет.

Мы лишь недавно проводили гостей, пришедших поздравить нас с рождением сына. Конечно, родила я уже как четыре месяца назад, но разве таких занятых людей можно быстро собрать всех вместе? Сын нас все это время радовал крепким сном и отличным аппетитом. Днём, когда гости были в сборе он даже больше чем обычно играл, но на руки пошел только к хорошо знакомым Киру и Кристиану.

— Генри спит? — Дамиан вышел из ванной и взлохматил полотенцем волосы.

— Спит. Посмотришь, пока я буду мыться?

— Конечно.

Малыш, как всегда, проснулся, пока я была в ванной, но без криков терпеливо ждал у папы на руках. Я покормила его и, когда он уснул, переложила в кроватку. Аккуратно легла рядом с супругом. Но оказалось, что Дамиан не спит, а из-под полуприкрытых век наблюдает за мной. Я после родов ещё не пришла в форму и стеснялась немного оплывшего тела и не втянувшегося до конца живота. Но взгляд Дами был настолько горячим и раздевающим, что меня бросило в жар. Он медленно провел рукой от щиколотки и поднял длинную тонкую сорочку, за какими я любила сейчас прятаться, огладил налитую грудь, влажную от полившегося молока и любовался каждым изгибом моего тела.

— Ты стала ещё красивее.

Прошептал уже в губы и провел рукой от ключицы, по груди, по животу и вниз. Пришлось закусить губу, чтобы ненароком не закричать от удовольствия. Грудь часто вздымались от резких вдохов, и я ждала продолжения, но Дамиан не спешил, лежал, тесно прижавшись ко мне и легонько целовал, то в щеку, то в ключицу, то прикусывал мочку уха.

Через полчаса мы умиротворённые лежали в обнимку. Дами перебирал мои волосы, маленький Генри тихо сопел в своей кроватке, а я никак не могла спрятать счастливую улыбку.

— Чему улыбаешься?

— У нас скоро снова будет малыш.

— Но ты же кормишь, — растерянно сказал муж, — такое возможно?

— Ты не рад?

— Рад, конечно. Просто не ожидал.

— Это ты ещё не знаешь, что будет двойня.

— Вот это мы постарались.

— Угу. — Ответила, уплывая в сон.

Двадцать шесть лет спустя.

Вся наша большая семья, за исключением Дамиана, сидела за накрытым к завтраку столом. Мы редко садились за стол с придворными, считая, что рабочие вопросы необходимо и решать в рабочем порядке, а держать при себе лизоблюдов у нас было не в моде. Его Императорское Величество сегодня должен был вернуться из трехнедельной рабочей поездки. Я его не сопровождала в связи с сильно пошатнувшимся в последнее время здоровьем. Старший сын Генри остался, так сказать, "на хозяйстве", то есть три недели самостоятельно занимался вопросами управления государством. Второй по старшинству Эдвард также не мог сопровождать отца, так как был занят делами Службы Обеспечения Внутренней Безопасности, замещая ушедшего в отпуск господина Дагона, его брат-близнец Даниэль уже три месяца как единолично, без помощи леди Эстель и лорда Армана, управлял делами Северного края. Четвертый по старшинству Сэмюэль сопровождал отца в первую неделю, а затем вернулся в столицу заниматься обеспечением внешней безопасности Империи Рамин. Наша дочь Эмилия сопровождала отца во вторую неделю, а затем вернулась в Янтарию на заседание промышленников. За завтраком мы не говорили о делах, поэтому за столом царила весёлая и оживленная атмосфера. Но вот завтрак подошел к концу, и дети разбежались по своим делам, не забыв поцеловать и обнять меня перед уходом. Они немного волновались перед возвращением отца, так как в эту его поездку они впервые делали всё самостоятельно, и теперь готовили небольшие отчеты о своих действиях, а также списки вопросов, на которые хотели получить ответ от отца. Планировалось, что он вернётся домой ближе к ужину.

Я встала из-за стола и в очередной раз почувствовала невероятную слабость. Пришлось снова сесть. Эти приступы становились всё чаще, продолжительнее. И даже когда эта смертельная слабость отступала, я чувствовала, что мои жизненные силы утекают всё быстрее и быстрее. Мы все когда-либо шагнем за грань, но каково жить, точно зная, что тебе предстоит уйти раньше срока. Я старалась об этом не думать, пила жизнь огромными глотками, не боясь захлебнуться. Мне не на что жаловаться. Боги позволили мне родить пятерых детей, вырастить и отдать им своё тепло, увидеть, как они взрослеют, вступают в самостоятельную жизнь. Я была счастливой женщиной, любимой своим мужем. Он словно понял или почувствовал, что я отдала в то утро взамен его спасения, и окружил меня вниманием, заботой и любовью, больше ни о чём не спрашивая. Я так и не вернулась к государственным делам, о чём ни разу не пожалела, но это не мешало мне быть в курсе всего, что происходит в Империи Рамин. Дамиан и Кир очень сдружились, а ко мне он по-прежнему испытывал самые нежные чувства без романтического подтекста.

Сердце зашлось в неровном ритме и остановилось. В груди разлился холод. Но вот оно снова неуверенно забилось. Мне безумно, до потемнения в глазах захотелось увидеть Дамиана, прикоснуться к нему, провести с ним последнюю ночь, и, видимо, боги решили дать мне ещё совсем немного времени. Слабость немного отступила, и я отправилась к одному из служебных въездов на территорию дворцового комплекса, твердо решив сидеть там до возвращения мужа. Не успела я до него дойти, как услышала шум, ржание лошадей, а спустя минуту мне навстречу по парковой дорожке уже почти бежал мой пропыленный, пропахший лошадиным потом супруг. Время почти не отразилось на нашей внешности благодаря сильному дару, лишь в глазах светилась мудрость прожитых лет.

— Привет, любовь моя. — Дамиан закружил меня и крепко поцеловал. — Прости, я грязный и вонючий.

— Ты — любимый. — Счастливо рассмеялась в ответ.

Он приехал раньше. Я ещё раз поблагодарила богов. Поначалу казалось, что Боги меня невзлюбили, но сейчас я думала иначе. В моей жизни было столько безнадёжных случаев, когда могло помочь только чудо. И это чудо случалось каждый раз. Теперь я склонна считать, что была любимицей Богов.

***

На рассвете, когда край неба лишь слегка порозовел я тихонько выбралась из-под одеяла приняла ванную и надела белое шелковое платье с тонким кружевом и жемчужным шитьем. Если идти на встречу с Богами, то только в лучшем платье. Страха не было давно. Я по очереди заглянула сначала обратно в нашу с Дамианом спальню, а затем в комнаты детей и оставила по письму для каждого. Сегодня в нерабочий день они должны проснуться позже. Я не спеша дошла до часовни. Охрана, как обычно, осталась за дверью. Сегодня все было, как обычно. Обычная погода. Обычная утренняя тишина, когда слышны только звуки природы. Обычный рассвет. В часовне было тихо. Служителя тоже не было. Он приходил раз в неделю из главного храма. Статуи Богов стояли в темноте и углублении, а напротив узкого окна в пол стоял небольшой белый алтарь. Солнце ещё не успело осветить внутреннее убранство часовни. Сейчас она больше походила на неудобный, необжитый дом, чем на святилище Богов. Я чувствовала себя сносно, сердце не пыталось остановиться, но понимала, что время пришло. Поэтому спокойно прошла вглубь, присела перед алтарем, а затем и вовсе удобно устроила на нем голову, подложив вытянутую руку. Время как будто бы остановилось или наоборот стремглав понеслось вперёд, вдруг солнце показалось в окне и залило все ослепительным белым, но холодным светом. Но я точно знала, что стоит только Дамиану проснуться, как он тут же окажется здесь. Значит, это не полдень, все уже случилось, и нет там ни боли, ни тьмы. Есть только этот слепящий холодный свет. Глубоко вздохнула и поняла, что не чувствую воздуха в лёгких, что и дышать мне уже не нужно. Я поднялась и огляделась вокруг. Часовня исчезла, а свет превратился в неподвижный туман. Из него выступила женская фигура, словно высеченная изо льда. Леда. Снова она. Красивая. Холодная. Тогда, в храме Сикьятево, она мне казалась близкой. А сейчас она была чужой.