Чтение онлайн

Тони совсем растерян. Растерян с того самого момента, когда его тупоголовая деймонша вспрыгнула на руку обезьяне. Он идет вслед за женщиной с обезьяной по Денмарк-стрит, затем вдоль Пристани Палача, и спускается по Лестнице Короля Георга к маленькой зеленой двери в стене какого-то высокого склада. Она стучится, дверь открывается, они входят, и дверь закрывается. И больше Тони уже не выйдет отсюда — по крайней мере, этим путем; а своей мамы он не увидит уже никогда. Несчастная пропойца подумает, что он от нее сбежал, и, вспоминая его, будет со слезами себя винить.

Маленький Тони Макария был не единственным ребенком, пойманным дамой с золотой обезьяной. В подвале склада он увидел еще дюжину детей, мальчиков и девочек не старше двенадцати; хотя, поскольку жизнь многих из них была такая же, как и у него, ни один не мог с уверенностью сказать о своем возрасте. О чем Тони, конечно же, не задумывался, так это о том, что объединяло всех собранных здесь детей. Ни один ребенок в этом теплом и душном подвале еще не достиг половой зрелости.

Добрая дама нашла его сидящим на скамье напротив стены и привела к нему молчаливую служанку с кружкой какао из кастрюли, стоящей на железной плите. Тони доел остаток пирога и выпил сладкий горячий напиток, не особо обращая внимание на окружающих, да и окружающие обращали мало внимания на него: он был слишком мал, чтобы представлять собой угрозу, и слишком невозмутим, чтобы стать предметом издевательств.

Неизбежный вопрос задал другой мальчик:

— Эй, дамочка! Для чего вы нас всех сюда привели?

С темным шоколадом на верхней губе и с деймоном в облике костлявой черной крысы, он смотрелся, как закоренелый хулиган. Женщина стояла у двери, разговаривая с крепким мужчиной, похожим на морского капитана, и когда она обернулась, чтобы ответить, то выглядела так ангельски в свете шипящей нафтовой лампы, что все дети умолкли.

— Нам нужна ваша помощь, — сказала она. — Вы ведь не против помочь нам, правда?

Никто не вымолвил ни слова. Взгляды их вдруг стали робкими. Они еще никогда не видели такой леди; она была настолько великодушной, милой и доброй, что они почувствовали себя так, будто им улыбнулась незаслуженная удача, и с радостью сделали бы все, что бы она ни попросила, лишь бы она оставалась с ними подольше.

Она сказала им, что им предстоит путешествие. Их будут хорошо кормить и тепло одевать, а все желающие смогут послать письмо своим родным и дать знать, что они в безопасности. Капитан Магнуссон скоро отведет их на свой корабль, и с попутным течением они выйдут в море и возьмут курс на Север.

Затем все, кто хотел отправить весточку куда-нибудь домой, расселись вокруг красавицы, которая писала под их диктовку несколько строк, и, давая им нацарапать внизу листа кривой крестик, клала его в душистый конверт и надписывала адрес, который ей говорили. Тони был не против послать своей маме какую-нибудь весточку, но у него было трезвое представление о ее способности читать. Он подергал леди за рукав, бормоча, что хотел бы, чтобы она сходила к его маме и сказала ей, куда он отправляется и все такое; чтобы расслышать, она низко наклонила свою голову к его маленькому, неприятно пахнущему телу, и, потрепав его по голове, пообещала, что передаст послание.

Потом дети столпились вокруг нее, чтобы попрощаться. Золотая обезьяна помахала всем их деймонам, а они все прикоснулись к лисьему меху — на счастье, или как будто хотели позаимствовать у леди немного силы, надежды или доброты, а она пожелала им счастливого пути и поручила заботам капитана на борту отправляющегося с пристани корабля. Небо уже было темным, на реке покачивалось множество огней. Леди стояла на пристани и махала им, пока могла разглядеть их лица.

Потом она вернулась в помещение, унося примостившуюся на груди обезьяну, и, перед тем как уйти тем же путем, которым пришла, бросила тонкую пачку писем в топку.

Заманить детей из трущоб было несложно, но, в конце концов, люди что-то заподозрили, и их протесты обеспокоили полицию. Некоторое время жертв не было. Но возникли слухи и стали, мало-помалу преображаясь, распространяться, и когда через некоторое время несколько детей пропали в Норидже, Шеффилде и Манчестере, жители этих мест, наслышанные о других историях исчезновения, добавляли к этим слухам свои рассказы, распространяя их еще больше.

Так появилась легенда о таинственном сообществе похищающих детей чародеев. Одни говорили, что их предводительницей была прекрасная дама, другие — что высокий мужчина с красными глазами, в то время как в третьей версии рассказывалось о смеющемся юноше, который завлекал своих жертв песнями, и они шли за ним, покорные, как овцы.

А уж о том, куда девали исчезнувших детей, не было и двух похожих историй. Одни говорили — в пекло, под землю, в какую-то волшебную страну. Другие утверждали — что на какую-нибудь ферму, где детей откармливали, чтобы потом съесть. Еще кто-то утверждал, что их держали и продавали в рабство богатым татарам… И так далее.

Но единственной вещью, с которой соглашались все, было имя неизвестных похитителей. У них либо должно было появиться имя, либо о них вообще не стоило упоминать, а разговаривать о них — особенно, если вы были в уютной безопасности дома, или в колледже Джордан — было занятием приятным. Никто не знал, почему к ним прижилось имя Глакожеры.

— Не задерживайся допоздна на улице, иначе тебя схватят Глакожеры!

— Моя кузина живет в Нортгемптоне, она знает женщину, у которой Глакожеры украли сына!

— Глакожеры появились в Стратфорде. Говорят, они движутся на юг!

И, разумеется:

— Давай играть в детей и Глакожеров!

Это сказала Лира Роджеру в один дождливый день, когда они вдвоем сидели на пыльном чердаке. Сейчас он был ее преданным слугой и пошел бы за ней на край Земли.

— И как мы будем в них играть?

— Ты спрячешься, а я тебя найду и расчленю, как делают Глакожеры.

— Ты не знаешь, что они делают. Может быть, они делают совсем не так.

— Ты их боишься, — сказала она. — Я знаю.

— А вот и нет. Я в них все равно не верю.

— А я верю, — решительно возразила она. — Но все равно не боюсь. Я сделаю с ними так, как мой дядя, когда в последний раз был в Джордане. Я его видела. Это было в Комнате Уединения, и там был один невежливый гость, и мой дядя просто так ужасно на него посмотрел, что этот человек свалился замертво с пузырями пены у рта.

— Да он не мог, — с сомнением сказал Роджер. — В кухне об этом ничего не говорили. И вообще, тебя же не пускают в Комнату Уединения.

— Конечно же, нет! О таких вещах слугам не рассказывают. И я была в Комнате Уединения. И потом, мой дядя всегда так делает. Однажды он сделал такое с татарами, когда они его поймали. Они его связали и хотели выпустить кишки, но когда к нему подошел первый человек с ножом, дядя просто посмотрел на него, и тот упал и умер, тогда подошел другой, но дядя сделал то же и с ним, и, в конце концов, остался только один. Дядя сказал, что оставит его в живых, если тот его развяжет, и он развязал, но мой дядя все равно его убил, чтобы знал.