Чтение онлайн

— А еще где?

— Иногда на глиняных пустырях.

— И…?

— В Джерико и в Порт Мидоу.

— И больше нигде?

— Нигде.

— Лгунья! Я еще вчера видел тебя на крыше.

Она прикусила губу и замолчала. Он насмешливо за ней наблюдал.

— Значит, ты играешь на крыше, — продолжал лорд. — А в библиотеку ты когда-нибудь ходила?

— Нет. Зато на библиотечной крыше я нашла грача, — ответила она.

— Правда? И ты его поймала?

— У него была ранена лапка. Я собиралась убить его и зажарить, но Роджер сказал, что грачу нужна помощь. Мы дали ему крошек и немного вина, ему стало лучше, и он улетел.

— Кто такой Роджер?

— Мой друг. Поваренок.

— Ясно. И ты уже исходила всю крышу…

— Еще не всю. На здание Шелдона забраться нельзя, потому что, чтобы добраться туда, придется прыгать с Башни Пилигримов на большое расстояние. На этой крыше есть застекленный участок, который открывается наружу, но я недостаточно высокая, чтобы достать до него.

— Так ты была уже на всех крышах, кроме здания Шелдона. А что насчет подземелий?

— Подземелий?

— Под землей колледжа столько же, сколько и над землей. Странно, что ты до сих пор этого не обнаружила. Что ж, через минуту я ухожу. Ты выглядишь здоровой девочкой. Держи!

Он запустил руку в карман и вынул пригоршню монет, из которых дал ей пять золотых долларов.

— Тебя не научили говорить «спасибо»? — спросил он.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Ты слушаешься Мастера?

— О, да!

— А Мудрецов ты уважаешь?

— Да.

Деймон лорда Азраэля мягко рассмеялась. Это был первый звук, который она издала, и Лира покраснела.

— Ладно, иди, играй, — сказал лорд Азраэль.

Лира развернулась и с облегчением устремилась к двери, запоздало оглянувшись и выпалив: «До свидания!».

Такой была жизнь Лиры до того дня, когда она приняла решение спрятаться в Комнате Уединения и впервые услыхала про Пыль.

И, разумеется, Библиотекарь ошибался, говоря Мастеру, что ее это не заинтересует. Сейчас она с увлечением выслушала бы любого, кто бы мог рассказать ей что-нибудь об этой Пыли. В ближайшие месяцы ей предстояло узнать об этом гораздо больше, а, в конечном счете, о Пыли она узнает больше кого бы то ни было во всем мире; но в данный момент ее окружала насыщенная жизнь колледжа Джордан.

В любом случае, было еще кое-что, о чем стоило поразмыслить. В последние несколько недель по улицам поползли слухи — кто-то над ними посмеивался, кто-то умолкал, как некоторые люди боятся привидений, а другие — нет. По причинам, которые никто не мог объяснить, начали пропадать дети…

Происходит все примерно так.

Проследуем на восток вдоль широкой магистрали реки Изис, где толпятся неповоротливые груженые камнями баржи, везущие асфальт судна и танкеры с зерном, вниз по течению мимо Хенли и Мейденхеда в Теддингтона, чьих берегов достигают приливы Германского Океана, и даже еще дальше: к Мортлейку, мимо обиталища великого колдуна — доктора Ди; мимо Фалькесхолла, прекрасные сады которого днем сверкают фонтанами и вывесками, а ночью — фонарями и фейерверками; мимо Уайт Холла, где каждую неделю король собирает правительственные совещания; мимо Стрелковой Башни, непрестанно роняющей дробинки расплавленного свинца в чаны с темной водой; и еще дальше, туда, где река, становясь широкой и мутной, делает широкий поворот на юг.

А вот и Лаймхауз, и здесь живет малыш, которому суждено исчезнуть.

Его имя Тони Макария. Мать полагает, что ему девять, но память у нее скудна и затуманена выпивкой; и ему, может быть, лет восемь, или все десять. А фамилия у него — Грек, но, также как и в случае с его возрастом, это не более, чем предположение его матери, потому что он больше смахивает на китайца, а еще от матери он унаследовал кровь ирландцев, скраелингов и ласкаров. Парень он неброский, но в нем все же есть какая-то застенчивая нежность, иногда заставляющая его крепко и грубовато обнять маму и запечатлеть на ее щеке горячий поцелуй. Несчастная женщина обычно слишком пьяна, чтобы делать такое по собственной инициативе; но подчас она отвечает довольно тепло — когда в состоянии понять, что происходит.

В данный момент Тони ошивается на Пирожковой Улице. Он голоден. Сейчас ранний вечер, а дома его не накормят. У него в кармане лежит шиллинг, который дал один солдат за доставку письма любимой девушке, но Тони не собирается тратить его на еду, когда и без этого можно многое достать бесплатно.

Поэтому он шныряет по рынку между лавками старьевщиков, ларьками с лотерейными билетами, торговками фруктами и жареной рыбой со своим деймоном на плече — воробьихой, озирающейся по сторонам; и когда хозяйка лавки и ее деймон оба куда-то засматриваются, раздается отрывистое чириканье, рука Тони быстро вытягивается и возвращается в просторный рукав рубахи с яблоком, парой орехов, и, наконец, с горячим пирожком.

Хозяйка лавки замечает это и начинает кричать, а ее кот совершает прыжок, но воробьиха Тони слишком высоко, а сам Тони уже успевает пробежать пол-улицы. Вслед ему еще некоторое время несется брань и оскорбления. Останавливается он у молельни Святой Катерины, где усаживается на ступени и вынимает свою горячую, помятую награду, оставляющую на рубашке жирные пятна.

За ним наблюдают. В дверях молельни, в полудюжине ступеней над ним, стоит дама в длинном желто-красном плаще, отделанном мехом лисицы — красивая молодая леди с ниспадающими темными волосами, нежно сияющими под отороченным мехом капюшоном. Должно быть, служба как раз заканчивается, потому что за спиной ее виден свет, и изнутри доносятся звуки органа, а дама держит украшенный камнями требник.

Тони ничего этого не замечает. Он сидит, сведя босые пятки и загнув пальцы ног, и увлечённо жуёт, а его деймон в это время превращается в мышь и принимается охорашивать свои усы.

Из-под плаща юной дамы показывается деймон. У него обличье обезьяны, но обезьяны необычной: его шерсть длинная, густая и шелковистая, и имеет глянцевито-золотистый цвет. Он осторожно спускается на крыльцо к мальчику и усаживается ступенькой выше него.

Что-то почувствовав, мышь снова превращается в воробьиху, вертя по сторонам головой, и прыгает через одну-две ступеньки.

Обезьяна внимательно смотрит на воробьиху; воробьиху — на обезьяну.

Деймон-обезьяна медленно протягивает маленькую черную руку с безупречными коготками, его движения ласковые и манящие. И воробьишка не в силах сопротивляться. Она прыгает все ближе и ближе, и, наконец, вспархивает на руку обезьяны.

Обезьяна поднимает ее и пристально рассматривает, а затем и поворачивается к хозяйке и взбирается наверх, забирая воробьишку с собой. Дама склоняет свою благоухающую голову и что-то шепчет деймону.

И тут Тони оборачивается. Ничего поделать он уже не может.

«Крысятина!» — встревожившись, восклицает он с полным ртом.

Воробей чирикает. Кажется, угрозы нет. Тони проглатывает еду и пялится на незнакомку.

— Здравствуй! — говорит красавица. — Как тебя зовут?

— Тони.

— А где ты живешь, Тони?

— На Аллее Клариссы.

— Что в твоем пироге?

— Жареная говядина.

— А хочешь шоколада?

— Хочу!

— Так получилось, что сейчас у меня больше шоколада, чем я могу выпить. Может быть, ты сходишь со мной, и мы выпьем его вместе?