Чтение онлайн

На встрече Толстого ожидали около пятидесяти крестьян из ближайших деревень. Радушие, с каким его встретили, подтверждало крестьянскую любовь и уважение. Несколькими годами ранее Толстой получил три тысячи рублей, которые по своему усмотрению должен был использовать с максимальной пользой для крестьян. Б'oльшая часть денег была выдана крестьянам в виде ссуды, и теперь речь шла о ее возможном возвращении, чтобы средства можно было использовать на школы, библиотеки и прочие общественные нужды. Толстой описал ситуацию «в весьма простой манере» и «подчеркнуто доступно, прямо и детально», что доказывало его близость к крестьянам 57 . В ходе дискуссии приняли решение, что крестьяне оставляют у себя полученные средства, а общественные мероприятия будут проведены за счет той части, которая осталась у Толстого.

Толстой, воспользовавшись ситуацией, произнес речь с наставлениями против водки. Деньги следует тратить на благо семьи, сказал он, и вообще нельзя дурманить свои чувства с помощью табака и водки. Стокгэм казалось, что она видит в глазах крестьян полное понимание и решительное желание бросить пить. А сам Толстой написал в дневнике: «На сходке говорил о табаке и вине; но получил отпор. Страшно развращен народ» 58 .

Бимиш осталась под сильным впечатлением от знакомства с семьей Толстых. В воспоминаниях о визите в Ясную Поляну она уделяет несколько строк портрету «благородной, возвышенной супруги», которой удается заниматься практическими делами семьи, заботиться о детях (пятеро из которых взрослые, а четверо несовершеннолетние), помогать супругу в работе и находить баланс между его радикальными требованиями и практическими бытовыми проблемами. Их союз представлялся Бимиш доказательством того, что любые трудности преодолимы, если «брак основан на настоящем фундаменте, взаимной любви и уважении» 59 . Дети – Мария, Андрей, Михаил, Александра и маленький Ваня – все были «необыкновенно милы и любезны». Илья Львович, который за год до того женился и жил во флигеле рядом с большим домом, казалось, целиком и полностью разделял мировоззрение отца. Сама Софья Андреевна скромно отзывалась об их семейной жизни: «Мы лишь простые люди, обычные, простые люди» 60 . Завершение книги Бимиш преисполнено восторга:

На память она подарила графине свой портрет и книгу о спиритуализме.

А как Толстой отзывался о встрече со Стокгэм и Бимиш? После их приезда он пишет старшей дочери Татьяне: «Тут же сидят и болтают американки [sic!]. Они, т. е. М. Stockham, очень мне была полезна, не в медицинском, а в религиозном, в сведениях о религиозном движении в Америке, которым она сама занята» 62 . А после отъезда так: «Нынче была и уехала Штокгем американка. Умная и серьезная женщина, бывшая квакерша и желающая писать книгу о религиях Америки. Она во многом дополнила мои сведения об американском религиозном движении, и очень хочется написать мне то, что я о нем знаю и думаю» 63 .

В дневнике читаем: «Пошел рубить, прекрасно поработал, сел писать письма, приехали Шт[окгам] и Шведка. Стокг[олмец] 64 очень мила – спиритуалистка, того духа, совершенно которого World Advance Thought 65 . Очень это интересно. Вера в связь с миром духов приводит их к истине» 66 . Далее следует список религиозных движений в Америке: «Универсалисты, 2) Унитарьянцы, 3) Квакеры нового толка с 1836 года – 4) большинство спиритуалистов, 5) Сведенборгиане, 6) Шекеры, 7) Зоариты, 8) Спиритуалисты, держащиеся своих церквей, и наконец 9) Broadchurch, которой представитель от Heber Newton, все это одно и то же. Все это идет к practical Christianity 67 , к всемирному братству и признак этого non-resistance» 68 . У Толстого были серьезные намерения (так и не осуществленные) написать статью «О 1000 верах», и, прощаясь, он просил Стокгэм прислать материалы о религиозной жизни в Америке.

Что же до Бимиш, то ее попытки убедить Толстого в истинности спиритуализма оказались тщетны. Следующей зимой Толстой написал комедию «Плоды просвещения», где безжалостно издевался над спиритизмом, что можно рассматривать отчасти и как реакцию на увлечение шведки.

Через год увидело свет русское издание «Токологии», к которому Толстой написал предисловие, датированное 2 февраля 1890 года. В нем Толстой подчеркивал значение книги, которая рассказывает не о том, что всем известно и никому не нужно, а о том, о чем никто не говорит, но что нужно всем. Книга убеждала читателя в необходимости изменить жизнь, придерживаться хороших привычек и всеми способами облегчать собственное существование. Для этого необходимо отказаться от табака и алкоголя, предпочитать вегетарианскую пищу и стремиться к сексуальному воздержанию, в том числе и в браке.

В письме, которое Стокгэм написала Толстому в декабре 1892 года, она передавала привет от Бимиш, в обществе которой недавно провела один день в Венеции – та «была весела и довольна и гораздо лучше себя чувствовала, чем тогда, когда мы были у вас» 69 .

С мыслью о дочерях Толстого Стокгэм позднее послала ему одну из своих книг «Koradine letters: A Girl’ s Own Book» («Письма Корадины: личная книга девушки», 1893). В форме романа в письмах Стокгэм рассказывает о превращении девушки в гармоничную взрослую личность. Программу метафизического исцеления она с успехом применила и к собственной дочери 70 . Стокгэм просила Толстого хотя бы бегло ознакомиться и с прилагаемым текстом «Creative Life: A Special Letter to Young Girls» («Творческая жизнь: Особенное письмо молодой девушке», 1893), в котором Стокгэм с профессиональных позиций рассказывала девушкам о женских половых органах, менструациях, оплодотворении, материнстве, сексуальном поведении и онанизме (как обуздать и сублимировать желание, которое, по сути, зов Бога). «Творческая жизнь» сохранилась в библиотеке Ясной Поляны со множеством пометок на страницах, вряд ли, впрочем, сделанных рукой Толстого.

В 1900 году Толстой получил новую брошюру Стокгэм «Food of the Orient» («Еда востока»), «план для вегетарианцев» 71 . А также воспоминания Стокгэм о визите к Толстому в компании Хульдине Бимиш «Tolstoi: A Man of Peace» («Толстой: человек мира», 1900), которые хранятся в библиотеке Ясной Поляны. Однако еще одну свою книгу, «Karezza: Ethics of Marriage» («Карецца – этика супружества», 1896), Стокгэм по понятным причинам Толстому не отправила. В книге излагался новый свободный подход к вопросам сексуальности, важным компонентом которого был coitus reservatus, отказ от оргазма. Сексуальная любовь рассматривалась как высшее проявление любви, и утверждалось, что карецца, соитие, не ведущее к беременности, способно приносить радость, духовный рост и развитие. Без Толстого не обошлось и здесь: Стокгэм с удовольствием процитировала один абзац из послесловия к «Крейцеровой сонате», зная, что ее великий русский знакомый ей не возразит.

К концу восьмидесятых усугубились разногласия между Толстым и Софьей Андреевной. Супруга с беспокойством наблюдала усиление радикализма в религиозных представлениях мужа, вследствие чего семейные дела все более и более отодвигались в тень. На повестке дня у Толстого было спасение человечества, в то время как все ее мысли в первую очередь занимало растущее семейство. Для решения вопросов образования и воспитания детей требовались финансовый склад ума и некоторый эгоизм. В глазах Толстого подобный подход казался ограничением и был несопоставим с истинной христианской верой. Софья Андреевна уже лишилась богатой светской жизни, а теперь под угрозой оказалась и физическая близость с мужем, вознамерившимся претворить в жизнь слова Иисуса о целомудрии из Нагорной проповеди.

Вопросы брака как института и совместного существования мужчины и женщины требовали обсуждения, в том числе и в форме художественных произведений. В 1888 году Толстой начал работу над полемической повестью «Крейцерова соната». Импульсом стала одноименная скрипичная соната Бетховена, исполненная на рояле сыном Сергеем. Чрезвычайно тонко чувствующий музыку, Толстой сделал мощное обобщение. В припадке ревности Позднышев убивает жену-пианистку. Музыка пробуждает плотские чувства и освобождает человека от оков морали, то есть скрипач и жена обманывали его под видом упорных репетиций в его же собственном доме! В долгой оправдательной речи, которую Позднышев произносит в поезде, он ищет корни зла в прошлом. И приходит к выводу о невозможности брака как такового. Мужчина и женщина не способны соединиться навеки без трагических последствий. Само воспитание настолько далеко отодвигает женщину от мужчины, что ни о каком взаимопонимании между полами не может быть и речи.

В 1889 году «Крейцерова соната» была завершена. Цензура запретила публикацию, что не мешало повести распространиться в бесчисленных копиях. И только после аудиенции Софьи Андреевны у императора Александра III повесть напечатали, сначала как часть полного собрания сочинений Толстого. Повесть быстро стала главной темой разговоров. Обсуждалось описанное в ней отношение к женщине и радикальные моральные установки самого писателя, конфликт переносился на его брак. За границей, где Толстой уже был хорошо известен, книгу тоже заметили, потребовались переводы.