Чтение онлайн

Технология совершенно секретна. На театр военных действий выделено всего два таких вертолёта. Если один из них выйдет из строя, нанотермитная взрывчатка, встроенная в корпус, расплавит машину, превратив её в лужу.

Раньше мы высаживались после серии ложных высадок. Наш вертолёт приземлялся в одном месте, зависал и двигался

В другом месте зависнуть и повторить это полдюжины раз, чтобы сбить противника с толку. После одного из этих ложных выпадов мы либо приземлялись, либо спускались по тросу.

Работая в режиме шепота, мы летим прямо к точке назначения.

Пилоты летят в беспамятстве, осматривая приборы и местность через свои ночные боеприпасы (НОД). В заднем сидении сидят два бортовых стрелка и командир экипажа. Каждый несёт своё личное оружие и пистолет. Снаряжение включает бронежилет, разгрузочный жилет с запасными магазинами и гранаты в боковых карманах. В левом верхнем нагрудном кармане находится рация ближнего действия. В рюкзаках лежат два-три запасных магазина с обоймами для перезарядки пустых магазинов. Дополните его двумя литрамами воды на каждого, сухпайками, запасными батарейками и минами «Клеймор». Общий вес каждого, включая полубронекаску и ночные боеприпасы, составляет около шестидесяти фунтов.

У нас с Такигавой меньше боеприпасов, чем у остальных.

Мы вооружены полуавтоматическими снайперскими винтовками М110 калибра 7,62 мм, эквивалентом почтенного калибра .308 в НАТО.

Патрон Винчестера. Этот боеприпас больше и тяжелее, чем 5,56-мм патроны HK416, используемые другими винтовками. Каждый магазин M110 вмещает двадцать патронов, а магазин HK416 — тридцать. Мой разгрузочный жилет вмещает шесть магазинов, а другие — восемь. Это цена, которую мы с Такигавой платим за нашу специализированную снайперскую роль.

Мы с Такигавой носим с собой по дополнительному магазину на десять патронов.

Эти магазины содержат специальные дозвуковые патроны для использования с глушителями M110. Пуля с дозвуковой скоростью, оснащенная глушителем, выстреливает практически бесшумно и без вспышки. Единственным звуком будет звук перезарядки винтовки.

Командир экипажа поднимает правую руку с растопыренными пальцами.

«Пять минут».

Я смотрю вперёд, мимо пилотов. Чёрная громада Шафката несётся к нам. Я бросаю НОДы и включаю их. Плотнее натягиваю перчатки на руки.

«Две минуты».

Мы с Такигавой спустимся по тросу с левого борта «Чёрного ястреба». Кёниг и Лопес выйдут с правого.

Хаббл и Баллард останутся на борту и высадятся на дальней стороне Кагур-Гхара, где займут свою блокирующую позицию.

В наушнике затрещал сигнал. «Тридцать секунд».

Лобовое стекло вертолёта чёрное, залитое склоном горы. Наша точка высадки – всего лишь скалистый выступ на западном склоне Шафката. Пилот зависает в воздухе, разворачивает хвостовую балку, чтобы выровнять фюзеляж. Командир экипажа пинает тросы за борт. Один трос слева, один справа. Тросы змеятся на двадцать футов до земли, хлеща в потоке воздуха от ротора.

«Пошли», — говорит бригадир.

Я хватаюсь за верёвку обеими руками в перчатках. Переношу вес тела через пустоту, упираюсь ногами в край пола отсека. Глубоко вдыхаю, отталкиваюсь и обхватываю верёвку лодыжками. Сползаю вниз, как пожарный по шесту. Приземляюсь и отступаю в сторону. Опускаюсь на одно колено и снимаю винтовку с передка.

От рев ротора меня окутывает вихрь пыли, веток и сосновых иголок. Всё, что не зарыто в землю и не закреплено на скале, взлетает и кружится вокруг меня в темноте.

Быстрый взгляд назад. Кёниг упал. Опустившись на колено, он обеспечивает безопасность на другом фланге. Такигава и Лопес спускаются по быстрой веревке на уступ. Мы оборачиваемся и видим, как бригадир поднимает веревки.

«Черный ястреб» разворачивается на месте, резко опускается носом вниз и улетает.

Четверо мужчин одни на горе.

МЫ СТОИМ НА КОЛЕНИ, не двигаясь, лицом к четырём сторонам света. Держим винтовки наготове, осматриваем местность прицелами. Пыль оседает на скалистом уступе. Кёниг смотрит на склон горы, смотрит на стену из камней и деревьев. Такигава и Лопес смотрят на изгиб горы: один на юг, другой на север.

Я смотрю на величественную черноту. Передо мной неглубокая долина, в полутора милях под нашим уступом. Дальше, с юго-запада на юг, тянется горная гряда, ведущая к далёкой горе Кох-и-Баба высотой семнадцать тысяч футов. Кабул лежит где-то там, во тьме. Объятый перевёрнутой буквой V, образованной горой Кох-и-Баба и нашим Гиндукушем.

Небо чистое. Бесконечность звёзд, ослепляющих в ночном зрении. Я заворожён горизонтом. Я поднимаю свои НОДы, чтобы лучше видеть. Мы так высоко, что я вижу изгиб Земли. Я выдыхаю, наблюдая, как моё дыхание превращается в пар на холоде.

Проходит пятнадцать минут. Я слышу щелчок пальцев и оборачиваюсь.

Кениг жестом показывает мне, что пора переходить к делу.

Справедливо.

Никто из них не забирался так далеко на север. В прошлый раз, когда я проходил этим путём, мой маршрут проходил по восточному склону Кагур-Гхара. Этот путь был более прямым, по долине реки Кагур, где она изгибалась на восток, в Пакистан и Ваханскую зону.

Но я уже проходил этот путь раньше. Я разведал деревню Кагур, и это сделало меня экспертом. На местности развивается шестое чувство, которое невозможно развить, изучая спутниковые снимки и контурные карты. Узнаёшь текстуру земли под ногами, запах леса, дневную жару и ночную прохладу.

Я встаю, перекидываю винтовку через плечо, опускаю НОДы и отправляюсь в темноту.

Нам нужно пройти три мили по южному склону Шафката. Склон горы скрывал наше продвижение от глаз из долины Кагур. Наша деревня находится на другом конце.

сторону реки. Я выбрал этот маршрут, потому что он позволяет нам идти, как талибы, по самому каменистому склону. При правильном подходе мы достигнем нашей цели на восточном склоне к рассвету.

При неправильном исполнении один или несколько из нас могут сломать ногу или упасть с этой чертовой горы.

Нет смысла медлить. Я схожу с уступа на склон. Проверяю опору ботинком. Делаю шаг, потом второй. Я уже это делал. Становится легче.

Вскоре я уже двигаюсь быстрым шагом с севера на восток, следуя изгибу Шафката. Моя форма парит от пота, впитывающегося в холодный воздух. Правой рукой я опираюсь на М110, перекинутый через грудь. Левая свободна. Я иду, слегка наклоняясь. Всякий раз, когда я сомневаюсь в равновесии, я вытягиваю левую руку и упираюсь в скалу.

За мной идёт Кёниг, затем Такигава. Лопес идёт последним.